donum suum, maledictionem suam

      Освальд всегда был одинок. Низкий рост, лишний вес, уродливый, больше похожий на клюв, нос и перепонки между пальцами вызывали у других детей смех. Обидные прозвища преследовали его и в школе, и за ее пределами. Когда-то давно малыш Оззи молил Бога, чтобы тот послал ему ангела или хотя-бы друга, который не позволил бы другим издеваться над ним, но чуда так и не произошло. Ни разу никто не встал на его защиту, как это бывало в книгах и кино. Лишь много лет спустя, когда сам Освальд уже давно забыл о детских надеждах, Ангел ворвался в его жизнь, подняв в душе бурю чувств и разбив вдребезги все барьеры, которые он возвел между собой и миром.       У его Ангела иссиня-черные, будто ночное небо, волосы и покрытое шрамами тело. Вместо белоснежной тоги - кожаные сапоги, длинные перчатки и пестрая юбка, пистолет вместо светлых крыльев, и мерзкий визгливый голос вместо музыки небесных сфер. Единственный глаз его Ангела сверкает безумием, а на месте второго кривой шрам от ножа, обычно закрытый черной повязкой. Освальд никогда не видел, чтобы его Ангел двигалась медленно и размеренно, она не остается на месте ни на секунду, резко меняет направление и мгновенно пересекает комнату, чтобы прижать Освальда к стене.       У его Ангела тяжелая рука и ужасный характер. Ее тонкие запястья Освальд мог бы обхватить одной ладонью, но в этих изящных руках хватает сил, чтобы согнуть прутья решетки или сломать ребра одним прицельным ударом. Каждая встреча с ней будто прогулка по минному полю. Одно неловкое слово или неправильный взгляд и ее голос срывается на крик, противный, будто скрежет несмазанных дверных петель. Ангел ненавидит собак, презирает кошек и курит сигарету за сигаретой, обязательно выдыхая горький дым прямо в лицо Освальда. Ее темно-вишневые губы кривятся в острой улыбке, когда тот заходится кашлем.       Его Ангел не знает жалости. Тонкие руки не дрожат, когда она стреляет в позволившую себе пошутить Женщину-Кошку, сильные ноги бьют прицельно в живот и пах Бэтмена, металлические когти в перчатках разрывают кожу Бэтгерл, а самому Освальду не раз приходится познакомиться с плотно сжатыми кулаками. В движении она прекрасна и пугающе грациозна, несмотря на сломанные несколько раз ноги. Она беспощадна, как отточенный стилет, ее взгляд страшен, от ее смеха веет могильным холодом, а каждое сказанное ею слово пронзает насквозь.       Каждое движение его Ангела - смертоносный танец. Даже по маленькой обшарпанной кухне она перемещается словно по широкой сцене театра, который ненавидит всей душой. Своим скрипучим голосом она напевает вальсы, но вместо плавных шагов лишь резкие развороты и чуть дерганные взмахи рук. Она ненавидит танцы, но по привычке иногда встает на полупальцы и кружит по кухне, взмахивая ножом как дирижерской палочкой, а после этот же нож летит в голову нежелательного свидетеля.       На лице его Ангела либо жестокая улыбка, либо гримаса ярости. Она даже не пытается быть вежливой или дружелюбной, предпочитая угрожать и запугивать. Она не боится и не чувствует боли, лишь смеется, когда очередной бэтаранг рассекает тонкую кожу на лице, и стреляет в ответ. Ни одно ранение не вызывало у нее слез или крика боли. Казалось, что ее изломанное тело и вовсе не способно что-либо чувствовать, как и помутившийся рассудок.       Его Ангел порочна и сладка, словно смертный грех. Ее тело в свете тусклых ламп или гаснущих свечей кажется мертвенно бледным, и шрамы на нем бугрятся словно толстая паутина. Тонкие пальцы сжимают до боли, до синяков, губы оставляют следы помады, острые зубы до крови кусают тонкую кожу на шее, и Освальд может лишь подчиняться ее воле. Она не просит, предпочитая брать то, что хочет почти силой, ходя по грани дозволенного и не боясь за нее шагнуть. Ее поцелуи словно острый перец - жгучие, почти болезненные, но не позволяющие остаться равнодушным, и Освальд раз за разом падает, теряет голову и покорно подставляет горло, чтобы в него впились жестокие, острые зубы...       Его Ангел, кажется, вовсе и не спустилась с небес, а вылезла из преисподней, стирая в кровь пальцы, разбивая колени и ломая крылья. Она поцелована адским пламенем, его следы покрывают всю ее узкую спину там, где должны быть мягкие перья, и отблески огня танцуют в ее зрачке, стоит ей лишь встретиться с Освальдом взглядом. Его Ангел - жестокий демон, и Освальд боготворит ее.