donum suum, maledictionem suam

      Освальд перестал верить в демонов еще раньше, чем разочаровался в ангелах. Разве могут какие-то абстрактные существа с козлиными ногами, рогами и вилами, обитающие где-то глубоко под землей, сравниться с людьми, причиняющими боль каждый день? И когда его Ангел показала свою дьявольскую натуру, Освальд даже не подумал о том, чтобы сбежать, пока не поздно, ведь...       Ведь у его Демона такие нежные руки. Сильные, несмотря на внешнюю изящность, с узкими ладонями и тонкими, длинными пальцами. Эти руки не дрожат, сжимая пистолет и больно бьют в слабые точки, но так осторожно касаются самого Освальда, когда его Демон спокойна и расслаблена. Коротко стриженые ногти аккуратно царапают кожу головы, когда она расчесывает его огненно-рыжие пряди и тихо напевает себе под нос, и сам Освальд готов от нежности мурлыкать и плавиться в ее руках.       Его Демон не подпускает к себе чужих, но Освальду позволяет многое. Она больше не кричит и не бросается ножами, если Освальд застает ее пританцовывающей, лишь недвижимой статуей замирает и тихо вздыхает. В душе его Демона живет музыка, а в сердце пылает страсть. Нелепая случайность закрыла ей путь назад на сцену, и теперь его Демон превратила весь Готэм в театральные подмостки для своих выступлений.       Для его Демона нет ничего невозможного. Она вламывается в Аркхем, чтобы вытащить Освальда, подставляет Женщину-Кошку, чтобы сбить Бэтмена с верного следа, подкупает врачей и полицейских, чтобы получить поддельные документы и заявиться на вечеринку Брюса Уэйна ради небольшой мести. Его Демон не останавливается ни перед чем, если дело касается Освальда, даже если это значит рискнуть своей свободой, а то и жизнью. Не раз она попадала в Аркхем, чтобы сам Освальд мог уйти, не раз получала предназначенный ему бэтаранг или пулю, не раз ставила на место слишком грубых подельников, посмевших хоть малейшим намеком обидеть Пингвина.       Его Демон ненавидит дождь и выкуривает одну сигарету за другой, глядя в окно. Обычно она молчит и срывается на хриплый смех, выдыхая в лицо Освальда горький дым, но иногда он замечает слезы, оставляющие на щеке темные дорожки потекшей подводки. В такие дни его Демон мало говорит, прячется в объятиях Освальда, вздрагивает от любого шума и на все вопросы о причинах отвечает, что дождь напоминает ей об одном плохом дне.       От его Демона обычно пахнет сталью, порохом и кровью, но за обшарпанной дверью тесной квартирки все меняется. Заляпанная багровыми пятнами одежда отправляется в стирку, пистолет и ножи полируются и запираются в резную шкатулку, а его Демон идет на кухню, и уже совсем скоро спертый воздух наполняется шипением масла и ароматом выпечки. Она любит готовить. Это отвлекает ее от боли, страха и кипящей ненависти, успокаивает бьющийся в истерике разум и позволяет расслабиться.       После особенно неудачных дней его Демон падает, едва переступив порог квартиры. В пылу боя она никогда не обращает внимания на травмы, лишь стреляет быстрее и еще отчаяннее нападает, но дома ее колени слабеют и она едва ли способна добраться до аптечки. Сама она никогда не позволяет ранам зажить, прежде чем вновь бросается в бой, и свежие порезы открываются, гноятся и причиняют еще больше боли. Его Демон старается казаться сильнее, но легко поддается, когда Освальд предлагает сменить бинты и едва заметно дрожит, когда он обрабатывает воспаленные края ран, шипит сквозь зубы при наложении швов и ластится к рукам, поглаживающим плотно стягиивающе кожу бинты.       Его Демон любит детей и никогда не причиняет им вреда, за исключением постоянно нападающих первыми Робина и Бэтгерл. Его Демон успокаивает взятых в заложники малышей и сама выводит их из захваченного зала, передавая полиции. Она не позволяет Джокеру заменить жевательную резинку в автоматах на маленькие бомбочки и даже специально попадается Бэтмену, чтобы предупредить о готовящемся преступлении. Его Демон кричит, когда Бэтгерл поскальзывается на самом краю крыши, и подхватывает девочку за секунду до падения. Его Демон ругается на неосторожного подручного, едва не столкнувшего Бэтгерл слишком сильным ударом, и командует остальным отступать, а сама приставляет к виску девочки пистолет, отвлекая Бэтмена. И пусть тот знает, что она не выстрелит, преступникам удается скрыться.       Порой Освальд думает, что его Демон какая-то неправильная. Она слишком ранимая и нежная для порождения ада, пламя в ее глазу не обжигает, а, скорее, согревает. Ее руки, способные свернуть шею взрослому мужчине, на удивление мягкие, отвратительный голос произносит больше слов любви, чем брани, а изломанное тело все еще прекрасно и до Освальда не знало других мужчин. Кажется, его Демон не посягала на чужую душу и даже отдала Освальду свое сердце, а Освальд не мог не вручить свое в ответ.