Лекарство от зла

Курогири открывает варп-врата перед домом Изуку вскоре после захода солнца. — Ох, — Химико разглядывает окружение в изумлении. Изуку понимает. Его дом — небольшая резиденция, окруженная прекрасным садом… посреди леса. Конечно, здесь была дорога (кто-то бы задал неловкие вопросы, если бы её не было, телепортационные причуды всё ещё редки), но кроме этого, это был просто лес. Изуку предпочитал не упоминать богатство его семьи перед Лигой. Многие из них были бедны перед обращением в злодейство… или даже хуже. Родители Химико были довольно обеспечены, но раз её причуда была «злодейской», её детство было тяжёлым. — У отца есть инвестиционная компания, — сказал Изуку извиняющимся тоном. Он не упомянул этого, но его отец вкладывает много денег в Лигу. Но это из его личных пенсионных фондов. Сама компания чиста. — Да, ты сказал, что он злодей, — Химико вернулась к своему обычному состоянию. Изуку усмехается. — Злодей на пенсии, — отвечает он. — Он использует компанию как объяснение деньгам. Мм… вообще-то, я забыл кое-что упомянуть, — он яростно корит себя за это. — Что, Зуку? — Мои родители СУПЕРзлодеи на пенсии, — она уставилась на него с удивлением. — Я забыл про «супер», когда я рассказывал про них. Прости. — Я знаю их? — она явно возбуждена. Конечно, она не достигла уровня фанбойства нынешнего Изуку, но если ты не Тенко Шимура, ты просто не можешь проводить своё детство с Мидорией Изуку, не подцепив немного от него. — Мама ранее была известна как Шалость, — глаза Химико расширились от шока. — Известный вор?! — Изуку кивнул. Он вспомнил, как плакала мама, когда Мистер Компресс давал интервью кому-то и упомянул её как источник вдохновения, наряду с Бесподобным Вором, Оджи Харимой. Он вспомнил, как мама плакала из-за многих вещей. — И S-ранг в расцвете сил, — с гордостью ответил Изуку. Хотя бы один суперзлодей в его семейном древе, которым он без стеснения гордился. — Сейчас она… очень довольна жизнью домохозяйки и матери. Очень эмоциональная, не пугайся, когда она начнёт плакать, она часто так делает. — Понятно… — на мгновение она делает задумчивое выражение. Так непохоже на неё, если быть честным. Не в смысле, что она глупая, даже наоборот, вообще-то. Она предпочитает быть более выразительной, чтобы делать такие сдержанные лица. — Твой папа? Всё обещает стать интересным. — Помнишь ограничение по времени у Всемогущего? — она кивнула. — Это потому что в последний раз, когда они встретились, мой папа уничтожил его лёгкое и желудок. Химико.exe перестало отвечать. — Но мой отец провёл шесть лет, завися от системы жизнеобеспечения, и полностью восстановился, так что он решил, что пришло время для пенсии и концентрации на семье, — продолжил Изуку. — Всемогущий думает, что его враг мёртв, и правительство никогда не признавало его существование, заставляя общественность думать, что Символ Мира неприкасаемый. Так что он вроде… мм… SSSS-ранговый злодей. — Реальность безумнее теорий Горчицы, — наконец признала Химико. — Вау. Типа… вау. Он посмотрел на неё с извиняющейся улыбкой. — Да, есть такое, — добавляет он. — Ещё вот что, прежде чем мы войдём, я должен быстро пробежаться по нескольким правилам. — Правилам? — Правило номер один: моя сестра — милейшее существо в мире под солнцем, и она слишком чистая для этого злодейского мира. Внутри мы не упоминаем ничего злодейского, — объявил Изуку с серьёзным выражением лица. — Окей! — Химико вернулась к своему жизнерадостному состоянию. — Что дальше? — Правило номер два: если заметишь что-то странное с нашей собакой, не говори об этом вслух. Мама и сестра не знают, и всё должно остаться как есть, — Химико странно на него смотрела. — Что-то не так? Например? — кажется, она… расстроена этим правилом. Он пожал плечами. Она узнает когда узнает. Иначе не было бы смысла упоминать об этом. Изуку не уверен, стоит ли ей знать. — Ничего важного. Правило номер три: мы не говорим о Всемогущем рядом с папой. Он получил Соединённые Штаты Сокрушения как минимум дважды, и считает Всемогущего своим врагом номер один. Он достаточно добр, чтобы игнорировать мерч, с тех пор как я угрожал поджечь его коллекцию костюмов, если он выбросит мои вещи. — Записано. Что ещё, Зуку? — добавила она. Кажется, её это развлекает, и он не знает, почему. — Что происходит в этом доме — остаётся в этом доме, — он знает, что она умеет держать язык за зубами, если захочет, но всё равно упомянул это. — Что-то не настолько очевидное? — со смешком ответила она.

***

Вход был приоткрыт. Изуку толкнул его чуть сильнее. Нет света. Это… подозрительно. Он не знает кого-то достаточно безумного, чтобы атаковать Все за Одного в его собственном доме. Только Всемогущий имеет шанс победить в одиночку (но тогда бы не осталось дома). Несколько героев из первой десятки с планом или несколько суперзлодеев имели бы шансы, но… Ре-Дестро, Затмение и Мистер Компресс, работающие вместе для победы над Все за Одного, это как если бы Всемогущий работал с Все за Одного ради мирного будущего. И без этих трёх, осталось бы лишь несколько низших суперзлодеев. Может быть Чистота и Зверь, но это мудаки, которых никто не любит. Он мог ясно представить десятку лучших героев, работающих вместе. Незу и Геройская Комиссия Общественной Безопасности дерут друг другу глотки многие годы. Незу не начинает гражданскую войну лишь потому, что не хочет, чтобы Ре-Дестро наступил на глотку победителю. То же самое относится к ГКОБ. Ночное Зрение. Повышение Рефлексов. Он теперь ясно видит, даже не включая дверь. Химико беззвучно следует за ним… с ножом. Он сказал ей «быть собой», но не ожидал, что она возьмёт ножи. Иногда Мидория Изуку — идиот. Они обыскивали дом, пока Изуку не заметил кое-что необычное. Крутящееся кресло посреди комнаты. Массивное крутящееся кресло посреди комнаты. Внезапно включился свет, Изуку на секунду заморгал, прежде чем выключить Ночное Зрение. Как итог он пропустил большую часть грандиозного открытия. Когда зрение вернулось к нему, Все за Одного смотрел на него, сидя в кресле в одном из своих лучших костюмов, с белым котом на коленях. — Добро пожаловать в моё злодейское логово, юные злодеи, — Хисаши Мидория объявил своим лучшим злодейским голосом. Это абсолютно ужасающе, даже для Изуку, который знал его много лет. Химико отпрыгивает назад на рефлексах. Изуку не удивлён. Его отец… пугающий, даже если не делает ничего злонамеренного. Её рефлексы очень хороши — он уверен, что она распознала бы Хисаши как угрозу даже без предупреждения Изуку. — Крутящееся кресло, правда? — Изуку проклинает себя за идею посмотреть с отцом старые фильмы. Почему Все за Одного любил фильмы о Бонде ещё предстояло выяснить. Он действительно соотносит себя со злодеями оттуда. — Всегда хотел попробовать, — пожал плечами папа, позволяя коту спрыгнуть. — Я даже одолжил кота у Курогири. — Ты ужасен, — отвечает Изуку. — Хватит комплиментов, Изуку, — это была внутренняя шутка. — Я думаю, это время для приветствий. Можешь опустить свой нож, Вампирша. Друзья Изуку в безопасности в этом доме. Если только… — он попытался в эквивалент «не смей пачкать мой дом» для SSSS-ранговых злодеев, но случайно превышает фактор запугивания. Химико застыла. Мидория Инко стала немного… пухлой после выхода на пенсию, но она всё ещё может двигаться тихо. Достаточно тихо, чтобы подкрасться к Все за Одного и ударить его газетой по голове. — Что за… — он попытался спросить, но его прервали. — Мидория Хисаши, — Все за Одного замер. Он узнаёт этот тон. Шутки закончились. — Разве ты не видишь, в каком ужасе наша гостья? Твой сын наконец-то привёл домой друга, и ты пытаешься вызвать у неё сердечный приступ. У тебя совсем нет совести? По мнению Изуку, Все за Одного интересовался его мамой только потому что она была единственным человеком в комнате, не боящимся его. Либо это, либо её готовка. Что-то из этого должно работать. В отличие от него, она знала как нормальные люди функционируют день ото дня. Он учился у неё, но иногда был не в себе. Именно поэтому он руководил своей компанией через видеоконференции из дома. Он не готов к выходу в не-злодейский мир. — Хорошо, я извинюсь, — сказал отец Изуку. — Это было грубо с моей стороны. Прости, что испугал, — его пугающая аура исчезла. Инко подошла к Химико, забрала у неё из рук нож и нежно обняла её. Изуку присоединился с другой стороны. — Всё хорошо, дорогая, — сказала Инко самым успокаивающим тоном. Химико Тога внезапно вспомнила, что ей нужно дышать.

***

Изуку должен признаться, что визит Химико МОГ начаться лучше. Даже если Инко немного успокоила её, она всё ещё тряслась. Он не удивлён. Это волнует его — она действительно нравится ему (в смысле «нравится-нравится», по крайней мере, он так думает), и он не хочет, чтобы его отец… влиял на их отношения любым способом. Например, пугая Химико. Эри показалась спустя несколько минут. В своей пижаме со Всемогущим (она планировала отправиться спать, так что это было само собой разумеющемся). Все за Одного широко улыбнулся, хотя Изуку видел экзистенциальную боль в его глазах. Судя по лицу Химико, она решила, что Изуку был прав, когда сказал, что Эри — милейший человек в мире. Химико любит милые вещи. И людей. — При-привет, — сказала Эри, её большие глаза устремлены на Химико. — Привет! — улыбка Химико искренняя, пускай немного… усталая. — Ты, должно быть, сестра Изуку. — И ты… ты его жена! — объявила Эри с выражением «Я такая умная!» на лице. Химико снова сломалась. Время, проведённое вместе с Изуку. Инко издала звук, словно подавилась чем-то. Хисаши — единственный в себе, и, вероятно, получает от этого удовольствие. Пусть и не показывает этого. — Эри, — девочка посмотрела на приёмного отца. — Они друзья. Хотя я допускаю возможность женитьбы в будущем, они слишком молоды для этого. Слова «возможность женитьбы» только всё испортили. Это было намеренно. Воистину, Все за Одного — зло во плоти.

***

Они едят поздний ужин вместе, болтая о случайных вещах. Эри рядом, так что они не могут вести «нужный разговор». Еда, разумеется, превосходная. В какой-то момент, терпение Все за Одного истощается. — У меня есть вопрос для тебя, — говорит он Химико. — Ты знаешь, что Изуку любит анализировать причуды. Я сам был немного причудным аналитиком, — преуменьшение века. Оба предложения. — И мне очень любопытно. Если для тебя это не проблема, можешь ли ты рассказать мне о своей причуде? Ему любопытны причуды всех членов Лиги Злодеев. Так много сильных злодеев с неизвестными причудами. Он потратил два века, собирая сотни «интересных» причуд в своём теле, и некоторые вещи просто остаются с вами (даже если он пообещал Изуку больше не красть причуд после отхода от дел). Химико отвечает превращением в Изуку. Её одежда остаётся той же. Странно видеть себя в женской одежде (особенно перед родителями), очень странно. — Полная физическая трансформация, — Все за Одного впечатлён. — И к тому же мгновенная. Восхитительная причуда. Я предполагаю, что есть некоторые условия для трансформации, да? — Да, — отвечает Химико, превращаясь в себя. — Но я не уверена, стоит ли говорить об этом здесь и сейчас, — она достаточно любезна, чтобы не упоминать кровь перед Эри. Или родителями Изуку. Эри мгновенно поднимает руку. — Это связано с сексом? — спрашивает она с абсолютно невинным лицом. Изуку давится кацудоном. Химико замирает. Инко смотрит на приёмную дочь с ужасом на лице. Хисаши похож на травмированного войной солдата, которому сказали, что надо снова отправляться в окоп. — Где… где ты это услышала? — едва удаётся выговорить Инко. Изуку чувствует, что плотину скоро прорвёт. — Ты и папочка говорили об Изу-ничане вчера, — говорит Эри, абсолютно не подозревая, что должно произойти. — Папочка спросил тебя, настало ли время разговора про секс с Изу-ничаном, и готов ли он к этому. — Простите меня, я буквально на секунду, — Хисаши встаёт из-за стола и исчезает в другой комнате. Они слышат приглушённый крик спустя несколько секунд. Мама начинает плакать, пытаясь объяснить Эри, что она слишком мала, чтобы знать, что это.

***

Эри наконец отправляется спать. Это произошло сразу после того, как большая собака ввалилась внутрь, словно владела этим местом. Собака немного хромала. — Что с ней случилось? — спрашивает Химико. Она любит животных, пусть лишь некоторых. Обычно милых (как котики) или пушистых (как собаки). Конкретно эту трудно было идентифицировать как собаку, но тут определённо было много меха. — Мы не знаем, — отвечает Инко с взволнованным лицом. — Хисаши сходил к ветеринару, и у неё нет никаких ран, но она всё равно ходит вот так. Это второй день, но я думаю, что ей становится лучше. Она и её муж исчезают из комнаты, возможно, чтобы усыпить Эри (и небольшой сказки на ночь). В этот момент Химико соединяет точки и поворачивается к Изуку. — Ты не посмел, — она выглядит шокированной. — Посмел, — смущённо отвечает Изуку. — Я запаниковал. Так что я приказал Курогири телепортировать мою собаку. У неё… действительно неприятная причуда, — Несколько, на самом деле. Ему только предстоит объяснить ному Лиге. Они знали, что он приготовил что-то (совместно с неким «Доктором») на случай, если всё пойдёт не так, и он получил несколько вопросов касательно «биоинженерного супероружия» после атаки. Разговор должен произойти либо раньше, либо позже. Желательно позже. — Ты заставил свою собаку драться с Всемогущим, Героем Номер ОДИН, — сказала она, всё ещё шокированная. — И твоя собака почти победила. — Не сыпь соль на рану, пожалуйста, — и она ушла посмотреть его комнату. Теперь всё станет неловко.

***

— Тут… много Всемогущего, — сказала Химико после входа в комнату и осмотра всех товаров, складированных в ней. — Ну, он мой кумир. Один из, — отвечает Изуку. Он старается не думать о том, что у него в КОМНАТЕ находится ДЕВУШКА. Говорить о Всемогущем менее неловко. Он достаточно уверен в этом вопросе. В отличие от другого. Тут был не только Всемогущий. У него было немного Стрелка, Мируко, Босатки и Бест Джинса. И рукодельные фигурки подпольных героев (включая большую статуэтку Сотриголовы). Плюс несколько героев-спасателей. Он злодей… и другой злодей рассматривал его комнату, полную геройских товаров. Самое время объяснить некоторые вещи. Последнее, чего он хотел, это Химико, неправильно понимающая то, что она видела. Хотя постойте, могло ли это действительно быть недопониманием? — Я злодей, и я знаю это, — сказал Изуку серьёзным тоном. Химико удаётся оторвать глаза от товаров вокруг и взглянуть на него. — Но я просто не могу ненавидеть тех, кто рискует своей жизнью ради других. Это одна из вещей, с которой у меня с отцом разногласия. Они много об этом говорили. В конце концов, Хисаши бросил попытки переубедить Изуку. Он принял, что у его сына определение зла отличается от его собственного. До тех пор, когда Изуку не поступает в геройскою академию или становится линчевателем, его всё устраивает. — Итак, хотя среди героев есть ужасные люди, как, например, Громовержец, люди, которых я хочу уничтожить… я не могу ненавидеть идею, стоящую за всем этим. Думаю, это делает меня плохим злодеем, но… Она хватает его руки и двигается ближе. — Это делает тебя восхитительным злодеем, Зуку, — тихо говорит Химико. — Ты знаешь, на что похоже моё прошлое. У меня была «злодейская» причуда, мне говорили прятать её от мира, даже если это вредило мне. Все продолжали говорить мне, что я будущий злодей, даже если я не хотела им быть, — на секунду она остановилась, словно собираясь с духом. — Злодеи пугали. Потом я встретила тебя. Добрейшего человека, которого я знаю, и амбициозного злодея. Человека, показавшего мне, как быть самой собой, не ненавидя то, кем я была. Изуку почти плакал. Странно, но он был не единственным. — Это то, что сплотило Лигу вместе, — продолжила Химико. — Мы все не подходим обществу. Мы все хотим изменить что-то. Сделать что-то. Но мы не знаем, как и что. И вот, вместо становления безумными убийцами, мы встретили тебя. Человека, который не осуждал нас за наше прошлое или причуды. Человека с идеалами, которым мы могли следовать. Лидера. Не бойся иметь идеалы. Вместо этого… — она слегка хихикает. — Увидев Всемогущего вблизи, я должна признать, что он потрясающий. Хотя твоя собака круче. За этим последовала много смеха вперемешку с плачем.

***

— Здесь я работаю над злодейскими планами, — объявил Изуку, пока Химико рассматривала комнату. Она довольно просторная. Здесь был стол с компьютером и большой книжный шкаф, наполненный тетрадями с анализом причуд героев и злодеев в одном конце. На другом конце комнаты были две книжные полки с самым разнообразным контентом. — Вау, — шокирована Химико. — Это… самая большая коллекция злодейского мерча, которую я видела. — Иметь эту комнату рядом с моей довольно иронично, — вздохнул Изуку. — Большая часть фигурок сделана мной, настоящий злодейский мерч нелегален и, следовательно, более низкого качества. Я не хочу жертвовать качеством, — у него были стандарты, как-никак. — Здесь около… двух сотен фигурок, — Химико смотрит на него со смесью ужаса и удивления. Она почти права, здесь была сто девяносто одна фигурка. — Ты сделал их всех сам? — Я немного фанбой, если ты не заметила, — отвечает он, и она смеётся. — Левая полка посвящена злодеям, с которыми я не согласен, и которых не люблю, — объясняет Изуку. — Плюс героям, которые, я уверен, злодеи под прикрытием, — он указал на фигурку Громовержца. — Справа те, которые мне нравится, и с которыми согласен. Ни одной фигурки Все за Одного. Изуку уважает его как отца (он действительно пытается быть лучшим, даже если законопослушные граждане не согласятся), но его злодейское прошлое… заставляет задавать вопросы. Много. Нельзя стать «Символом Зла», не став монстром. Отсутствие его фигурки указывает на то, что Изуку не знал, куда её поставить. Он сам не уверен почему — он знает, что должен ненавидеть своего отца в качестве злодея, но просто не может, не когда он регулярно наблюдает, как он смягчается, когда видит Эри. Иногда это беспокоит его по ночам. — Подожди, это… — конечно, Химико заметила. — «Война за равноправное использование суперсил»? Справа? — она не ожидала этого в доме человека, которого избивали за беспричудность. Ещё была часть прошлого Гремлина, которую они не трогали. — Да, — с гордостью ответил Изуку. — Не смотри на меня так, Хими! Мне не нравится идеология, и я собираюсь однажды надрать зад Ре-Дестро. И ты знаешь почему. Дестро был гораздо лучше. Он боролся за свободное использование причуд, когда владеющих ими дискриминировали. Если бы кто-то отправил его в наше время, и он бы увидел дискриминацию беспричудных или владеющих слабой причудой… — Изуку пожал плечами. — Не думаю, что он был бы счастлив. — Я должна перестать задавать тебе вопросы, — вздыхает Химико. — Если я продолжу так делать, ты начнёшь десятичасовую лекцию, и сейчас слишком поздно для этого, — он немного краснеет. Конечно, это его хобби, но он не стал бы давать лекцию! Хорошо, может быть короткую. — Теперь покажи историю браузера! — она подлетает к компьютеру. — Неееет!!! — Изуку паникует. Спасибо, что это шутка. К сожалению, он попался на неё и увидел, как Химико смеётся. — Так что у тебя ЕСТЬ что-то смущающее там! — смеётся она. — Я думала, что ты беззащитный котёнок, но теперь вижу, что там есть, — он изо всех сил старается выглядеть невинным. — Кто это? Она решает не упоминать часть стола, заваленную фигурками членов Лиги Злодеев… но одну из фигурок она не узнаёт. Что подозрительно, ведь она находится прямо перед монитором. Странное место. — Громовержец был вторым человеком, которого я убил, — определённо не то, что должен говорить шестнадцатилетний подросток. — Это первый. У него было видение лучшего мира, но он совершал ужасные вещи ради него. Я держу его здесь, чтобы помнить его… и что цель не оправдывает средства. — Птичья маска выглядит круто, — комментирует Химико. — Что он делал? — Держал Эри в камере под землёй и забирал её кровь, чтобы создать антипричудные пули. Больше года, — она смотрит на него в ужасе. — Он хотел мир равенства и считал причуды чем-то, что делало равенство невозможным. Какой-то болезнью. Чувствую себя виноватым из-за его убийства… но не сожалею об этом. Повисла тишина. Наконец, Химико заговорила. — Я люблю тебя. Но собираюсь заколоть тебя, если будешь делать что-то подобное, — у Химико не было проблем с ударами людей ножом. Даже убийством. Но была черта, через которую она не переступит. — Прекрасно, — с улыбкой отвечает Изуку. Если он зайдёт слишком далеко, его убийство будет актом героизма. Как он любил. Возможно, хорошо, что он не упомянул, как именно он добывал кровь. Или что он разбирал, а потом собирал Эри в качестве наказания. Много раз. Отсутствие сожалений подкрепляло то, что он видел его, медленно разбирающегося в лужу крови, выкрикивающего проклятия и молящего о пощаде. Реконструктор умирал медленно. И он знал причину.