Лекарство от зла

— Итак… вы слышали легенду о Воре Причуд? — Говорит Изуку, попросив Мэй записать разговор (его шпион должен это услышать), и его заявление встречается удивлёнными взглядами. Тенко очевидно не в курсе (он устойчив к таким пустякам, к великому сожалению Изуку), но к удивлению вдохновителя, остальные тоже. — О, да, я слышал, — спасение приходит в лице Горчицы. — Это очень старая городская легенда. Про человека, который может забирать и давать причуды. Это типа НЛО, практически никто не верит в него, но всё ещё можно видеть «знаки» там и тут, — ирония того, что Горчица отбросил единственную правдивую теорию в сторону, почти рассмешила Изуку. — Это самая имбовая сила, о которой я слышал, — наконец говорит Тенко. — Почему он не разрушил страну, если он может просто забрать причуду любого? Забери их все и стань богом-императором, — иногда Изуку задавал себе такой же вопрос. Мэй почти истекала слюнями, возможно, воображая, каких потенциальных деток можно сотворить из комбинации более чем одной причуды. Изуку внутренне усмехается. Разговор будет весёлым. Он лишь надеется, что никто в результате не умрёт. — Он — мой отец, — объявляет Изуку. Все внезапно уставились на него, словно не были уверены, что он только что сказал. — Он что? — Первым заговорил Горчица. Если это была сознательная попытка, в противном случае это было случайным бормотанием. — Легендарный Вор Причуд — мой отец, — уточняет свой вопрос Изуку. — Ему двести тридцать семь лет, он из первого поколения причуд И держит в своём теле пятьсот шестьдесят две причуды, когда я в последний раз проверял, — тишина продолжается. — Но он может «экипировать» только около пятнадцати из них единовременно, так что он скорее чрезвычайно имбалансный, чем абсолютно разрушающий. Он видит, как они пытаются осознать новости. Они знают, что он не лжец, но то, что он только что сказал, было слишком обезоруживающе и невозможно, чтобы принять это сразу. — Срань господня, — первым заговорил, снова, Горчица. — Это не шутка, правда? — Нет, не шутка, — отвечает Изуку. — Что-то около двух веков он был теневым императором Японии. Он правил всем криминальным миром, заставляя людей следовать за ним, даруя им причуды тех, кто осмелился бросить ему вызов. Он сделал это со многими и избавлялся от надоедливых героев, когда и как хотел. Но недавно вышел на пенсию, получив два Соединённых Штата Сокрушения в лицо и проведя шесть лет на аппарате жизнеобеспечения. — Всемогущий победил его? — Хитоши мечется между восхищением и шоком. — Типа… Как? — Это был… Хороший вопрос. Одна причуда против пятнадцати звучит нечестно. — У них совместная история, — отвечает Изуку. Это время для большего откровения. Но… Ладно, больше никакой лжи. — Много, много лет назад у моего отца был брат, который думал, что он беспричудный, но был героем в душе. Настоящим героем. Отец дал ему слабую причуду накопления силы, вероятно, как способ контроля… Он был немного придурком тогда, — говорит Изуку, раскрывая преуменьшение тысячелетия. — Выяснилось, что у брата была бесполезная причуда, позволяющая передавать себя другим, и ничего более. Но она слилась с причудой, накопляющей силу, и родилось нечто особенное. Два столетия мой дядя и его потомки бросали вызов моему отцу, при этом его причуда становилась сильнее с каждым держателем, пока последний из них, Всемогущий, не стал достаточно силён, чтобы победить. С трудом. Папа вырвал желудок и лёгкое Всемогущего, и был побеждён только потому, что тот набросится на него с торчащими наружу внутренностями, — Изуку вздыхает. — Чтобы сделать всё ещё более похожим на сказку, папа назвал свою причуду Все за Одного, когда его брат назвал свою Один за Всех. — Это… Вау, — объявляет Горчица спустя несколько секунд тишины. — В смысле… Блять, я не знаю, как это комментировать, — даже годы, проведённые за созданием теорий заговора, не подготовили его к этому. — Добро пожаловать в клуб, — отвечает Хитоши, шок на его лице сравнителен с его бессонницей. — Просто… Почему ты не упомянул это раньше? — Химико и Тенко соглашаются с его вопросом, глядя на Изуку с любопытством. — Потому что я боялся, — честно отвечает Изуку. — Не за себя, но за вас. Если бы один из вас был бы пойман и сказал бы что-то, что заставило бы Незу и Комиссию подозревать, что я каким-либо образом связан с Вором Причуд… это был бы конец всего. Мой отец — японский бугимен. Всемогущий, Незу и президент Комиссии, вероятно, всё ещё видят кошмары с ним. Будь хотя бы малейшее сомнение в его смерти, Юэй и ГКОБ немедленно бы перестали собачиться и стали бы работать вместе, чтобы уничтожить Лигу и всех, кто с ней связан. Так что… Простите, что скрывал это от вас. — Звучит как что-то, что сделал бы Изуку, — отвечает Химико через несколько секунд. Она всё ещё обнимает его, так что всё не может быть так плохо. — Думаю, я могу сказать «извинения приняты» за всех здесь, да? Все они соглашаются, кто-то голосом, кто-то кивком. Сердце Изуку трепещет. Его друзья самые лучшие. И он уверен, что не заслуживает их. — Да, мы, типа, поняли, что ты скрываешь что-то от нас ради нас самих, — добавляет Тенко. — У тебя хорошее мировоззрение, Второй Игрок. Добавь немного злобы, если хочешь стать настоящим злодеем. Изуку ухмыляется. — Да, простите за это, — он глубоко вдыхает. Время сбросить ещё одну бомбу. — Но теперь ещё одна проблема свалилась на наши головы. А именно, мы взяли в плен новейшего держателя Одного за Всех. Всемогущий, наверное, сейчас в ярости. — Чт… Погоди, Лемиллион? — первым спрашивает Хитоши. — Дерьмо, тот удар, — он соединяет точки. — Да, — отвечает Изуку и громко вздыхает. — Возможно, получил её только недавно, раз Всемогущий всё ещё имеет силу. Накопление силы всё ещё присутствует, и природная причуда Лемиллиона, Проникновение, перешла в более мощную форму. Гран Торино, тот старик, также является старым наставником Всемогущего и ближайшим другом героя, который передал Всемогущему Один за Всех, — Изуку решает, что не будет скрывать ничего. — Не знаю, как сказать это, но… Я немного покопался и практически уверен, что это твоя бабушка, Тенко. Тенко просто смотрит. Он ошеломлён, но ненадолго. — Понятно, — наконец отвечает он. — Что ж, я никогда не встречал её. Никаких обид, — после наступает напряжённая и неловкая тишина. Изуку не сказал, что его отец убил его бабушку… Но это явно подразумевалось. И правда. — Как думаешь, Лемиллион позволит заделать от него ребёнка? — Внезапно объявляет Мэй. — Я уверена, что могу сделать такого, который выдержит его силу и… — она останавливается и глядит на них, когда все начинают смеяться. — Мэй, никогда не меняйся, — Хитоши первым восстанавливает способность говорить. — Ты абсолютно прекрасна, когда ты такая. — Да, — Изуку широко улыбается. — Лучше сама спроси Лемиллиона. Просто подожди, пока мы все не войдём в комнату, я хочу увидеть его реакцию, — Хацумэ Мэй смотрит на него в смятении. Её полное непонимание социальных сигналов не даёт ей понять, что же всех так рассмешило. Она была абсолютно серьёзна. Она всё слышала, но… Предметы поддержки (и кровная месть Детнерату, который использовал её предметы) были единственным, о чём она думала. — Окей, ещё шокирующие откровения? — спрашивает Химико. — Нам есть о чём подумать. — Вообще-то, ещё кое-что, — говорит Изуку и прочищает горло. — Про мою причуду. — Да, я хотел спросить, — Горчица полностью восстановился от раннего шока. — Что у тебя за причуда? Ты буквально вернул старика к жизни и вылечил себя за секунду от очевидно смертельных ран. — Клирик Всемогущего двадцатого уровня, — бормочет Тенко. Изуку слышит это и громко смеётся. Это слишком смешно, чтобы не засмеяться. Он не единственный, но никто не делает это так, как он. — Господи, Тенко, — Изуку успокаивает себя. — Окей, вернёмся назад. Причуда… Технически, не моя. Она принадлежит Реконструктору, — шокированные вздохи и слабое «я знала» на лице Химико. — Так что твой папа дал тебе её, когда ты расправился с Реконструктором? — Спрашивает Химико. — Я подозревала об этом с тех пор, как ты рассказал мне о его причуде. Папагири упоминал, что твой папа был задействован в набеге на Ши Хассекай, так что… Ты был беспричудным до этого момента, да? — Да… нет? — Теперь она вопросительно на него смотрит. — Отец забрал Реконструкцию и дал её мне. Я отказывался принимать их от него раньше, потому что, честно, они все были украдены. У людей, которых я не знаю, но которые были, в большинстве случаев, хорошими. Но Реконстурктор… он был моей добычей, если так можно выразиться. И он заслуживал, чтобы его причуду забрали, — он делает глубокий вдох. Всё становится немного безумным. — Только когда она перешла ко мне, я понял, что уже имел причуду. Я мог быть, возможно, настоящим поздноцветущим вроде Затмения, но переход причуды пробудил её ранее. И этой причудой был… Все за Одного. Ошеломлённая тишина. Даже Мэй заметила эти слова и была шокирована. — О мой бог, — Шинсо заговорил первым. Вероятно, он был одинаково удивлён тем, что услышал, и напуган последствиями того, что произойдёт, если это уйдёт в народ. И, возможно, последствиями того, что фанат причуд номер один имеет причуду, позволяющую ему забирать другие причуды. — Сколько? — Тенко прямолинеен. — Ммм… десять в данный момент? — отвечает Изуку. — Но я могу держать активными только две, кроме Все за Одного. Папа сказал, что через время и тренировки я смогу больше. И что в моём возрасте он мог держать активными только одну, — он решает не упоминать, как в какой-то момент своей жизни играл в мяч со своим отцом… С причудами вместо мяча. Хорошая тренировка. Но довольно странная для описания. — Только Реконструкция была украдена. Остальные я забрал, просматривая палаты паллиативной помощи и покупая их у людей. Никто не замечает, что старые и немощные люди перестают пользоваться своими причудами, и у меня было много денег, чтобы заплатить их семьям, так что… — Именно поэтому ты пережил удар, — Химико, конечно, соединяет точки первой. — Ну, да, я использовал Выжившего и Поддержку Жизни. Первый позволяет мне снизить смертельные раны до почти смертельных несколько раз… Хотя удар забрал все разы. Поддержка Жизни удерживает меня в живых до тех пор, пока я не получу мгновенно смертельные повреждения. Потом Реконструкция и Все за Одного, которые я упомянул. Оставшиеся шесть это Повышение Рефлексов, Повышение Силы, Ночное Зрение, Не-Замечай-Меня, Слоу-Мо и Долгий День. — Могу легко понять первые три, — комментирует Тенко. — Но остальные? — Не-Замечай-Меня делает затруднительным замечание меня, — объясняет Изуку. — Но лучше всего работает, когда я в толпе или есть что-то, забирающее на себя внимание. Бесполезно, если использую её сейчас. Слоу-Мо позволяет мне думать быстрее в промежутке до десяти секунд, потому что я вижу всё замедленным. Но я не двигаюсь быстрее сам, так что подходит, когда мне нужно быстро придумать план, когда я удивлён или что-то в этом роде. И Долгий День… — Это собирается стать неприятным. — … Позволяет мне проснуться полностью отдохнувшим после четырехчасового сна. — Я ненавижу тебя, так что собираюсь отправиться в полицию, если ты не дашь её мне, — моментально отвечает Мыслевёрт. Горчица и Химико смеются. Тенко лишь ухмыляется. — Думал об этом, вообще-то, — быстро и поспешно отвечает Изуку. — Но без Все за Одного в качестве базы есть тридцатипроцентный шанс, что ты сойдёшь с ума. Готов ли ты рискнуть? — Рискнул бы, если бы было двадцать процентов, — отвечает Мыслевёрт и устало усмехается. Больше смеха в комнате. — Хорошо, в этот раз спрошу я. Ещё шокирующие откровения? — Вообще-то, ещё немного? — Отвечает Изуку, и Хитоши даёт ему смертельный взгляд. — Адская Гончая и другие звери, которых мы использовали при нападении, сделаны старым коллегой моего отца. Старым, потому что у него удлиняющая жизнь причуда, и ему больше века. Ещё он сумасшедший учёный, равный Реконструктору, — Химико смотрит на него с плохо скрываемым гневом. — Он не знает, что я сын моего отца, и думает, что тот умер. Но не ранее, чем, сделав меня, совершенно случайного ребёнка, своим наследником и передав свою причуду. Так что я изо всех сил стараюсь ограничить его маниакальное зло, пытаясь понять, как разрушить его империю, потому что, если он станет ренегатом или я попытаюсь его убить и он выживет, он может объявить миру, чей я сын, и тогда нам всем конец. — И эти… Ному? — спрашивает Горчица. — Животные, развившие причуды, получившие больше им или мной, и серьёзно переделанные биологически нашим Доктором Зло, — честно отвечает Изуку. — Он думает, что я украл эти причуды, но я просто получаю их от отца. По крайней мере, все ному второго поколения — бывшие животные, — Изуку глубоко вдыхает. — Он использовал людей до момента, когда я познакомился с бизнесом. Безмозглость и непоколебимое послушание были фичей, а не багом. — Я хочу уколоть его, — говорит Химико. Даже Мэй в ужасе, возможно, из-за сравнения её детей с Доктором. Она злодейский учёный, технически (хорошо, скорее инженер), но обладающий этикой. Более или менее. Пока у неё нет одного из её… Эпизодов. — Да, Хими, — Изуку гладит её по голове. — Я позволю тебе сделать это, когда подойдёт время, хорошо? — Она кивает и возвращается к объятиям, будто она боялась, что он исчезнет, если она отпустит. — Это… Думаю, все секреты? — Позволь мне подвести итоги, — Хитоши спешит на помощь. — Ты — наследник теневого императора Японии, который настолько ужасающий, что люди решили, что он городская легенда. Также он почти убил Всемогущего. Вы также унаследовали чрезмерно мощную причуду И вечное соперничество с Всемогущим и его наследником, который сейчас заперт в нашем подземелье, и к тому же они не в курсе, что у вас есть эта причуда плюс ещё девять. И если они или весь мир узнает об этом, буквально вся Япония попытается убить нас? — Изуку кивает. — И у тебя есть рабочие отношения с сумасшедшим учёным, но ты собираешься предать его, потому что он достиг ранее невиданного уровня жестокости по отношению к животным. Я что-то пропустил? — Часть, в которой Адская Гончая может переходить между боевым режимом и обыкновенной собакой по желанию, — объявляет Химико. — Он их ДОМАШНИЙ ПИТОМЕЦ. И мама НЕ ЗНАЕТ, — взгляды бегали между Изуку и ней. Итак, она криво улыбнулась и продолжила. — Я упоминала в чате, что их собака может сожрать Всемогущего, если её попросить, да? — … И я ещё думал, что история моего персонажа — полный бардак, — Тенко прерывает наступившее молчание.

***

UA-Spy: Окей, я послушал запись. И ещё раз. И ещё раз. Потом удалил её, как ты и просил. UA-Spy: Срань. Господня. SmallMight: Да. SmallMight: Добро пожаловать в мою жизнь. SmallMight: Она за гранью беспорядка UA-Spy: да SmallMight: Как дела в Юэй? UA-Spy: Крыса, вероятно, выйдет за тебя замуж, если ты попросишь. UA-Spy: Я поймал его ПОЮЩИМ в его офисе UA-Spy: Настолько он счастлив. И мои уши испытывают неописуемую боль. SmallMight: Господи [алсо фу я занят + не фурри] UA-Spy: x D UA-Spy: Ты выиграл эту войну, более или менее. Конечно, У Комиссии всё ещё есть средства и тайные агенты, но твоё выступление в Хосу практически убило общественную поддержку. UA-Spy: Четыре миллиона подписей на петиции за переименование в «Злодейскую Комиссию Общественной Безопасности». И подписи всё ещё растут. UA-Spy: Многие говорили, что Даби несёт чушь, но потом два «отвергнутых» ребёнка Старателя подтвердили, что все его слова — правда, и загадочно исчезли (теперь живут на территории Юэй). Незу сыграл великолепно. UA-Spy: Ещё Сотриголова отправил младшего Тодороки на терапию UA-Spy: Даже Парламент начинает говорить, что нужны реформы, когда ФОБ остановят — если они этого не сделают, они могут забыть о переизбрании, даже с поддержкой Комиссии UA-Spy: Всемогущий, Сэр Ночноглаз и Сотриголова в ярости SmallMight: Я разберусь с ними, когда разберусь с пленниками. UA-Spy: Звучит неприятно? SmallMight: не SmallMight: Как Черника? UA-Spy: Воюет на передовой, я видел её на записях из одного из городов. UA-Spy: Она… не выглядит счастливой происходящим SmallMight: Дерьмо. Держи меня в курсе. Если ей понадобится сбежать из ФОБ, мы готовы организовать это. SmallMight: Я могу дать ей причуду, если она хочет? UA-Spy: Я буду помнить об этом. UA-Spy: И я НЕ буду упоминать передачу причуды, пока она не сбежит. SmallMight: умные коллеги такое благословение

***

Акатани Микумо: Я ЖИВ СУКА Сава Такео: Вот дерьмо ты жив Сава Такео: чувак я думал ты умер и похоронил тебя в уме Акатани Микумо: я был очень близок но ФОБ промахнулось Акатани Микумо: срань господня что за дела Акатани Микумо: не говори Сотриголове что я жив, я сделаю это сам Сава Такео: Ок Сава Такео: Биг Босс попросил меня спросить тебя Сава Такео: ты знал об атаке ФОБ? Акатани Микумо: Узнал за пять минут до начала Акатани Микумо: Достаточно времени, чтобы спрятаться в подвале и достать противогаз (не думал, что ФОБ использует газ, но знал, что Хроностазис странно компетентен временами, так что приготовился к худшему) Сава Такео: в таком случае Биг Босс сказал мне сказать тебе, что мы чрезвычайно благодарны за предупреждение Сава Такео: Альянс избежал потерь в Хосу благодаря тебе Акатани Микумо: … что случилось бы, если бы я узнал бы раньше, но никому не сказал? Сава Такео: ты не хочешь знать Акатани Микумо: честно Акатани Микумо: гтг пока

***

Когда Лемиллион вернулся в камеру, его шины были сняты и он мог нормально ходить. Никаких признаков сломанных костей. У него их было много. — Ты в порядке, малыш? — обеспокоенно спрашивает Гран Торино. Тенья смотрит с конца комнаты. Второй Ингениум в основном питался злобой и ненавистью к Пятну, что Гран Торино и Лемиллион не могли исправить. — Да, сенсей, — отвечает Лемиллион, усевшись на пол. — Не знаю, что они со мной сделали, но мои кости в порядке. Они положили меня на носилки снаружи комнаты, заставили вдохнуть что-то, что лишило меня сознания… И я проснулся способным ходить, — Мирио тряс головой. Он сильно смущён. — Один из них, думаю, Мыслевёрт, сказал мне не переусердствовать, потому что иначе они сломаются ещё раз. Звучало объяснимо. Исцеляющие причуды редки. Лемиллион не чувствовал себя уставшим, так что что бы они не сделали, оно не работало как причуда Исцеляющей Девочки. Каковы шансы, что у Лиги есть кто-то сильнее неё? Они находились в заключении уже четыре дня, не получая новостей извне. Даже их надзиратели не выглядели заинтересованными в них. Один из них (очень молчаливый и напоминающий медведя) наложил гипс на сломанные конечности Лемиллиона. Двое или трое приносили им еду. Ещё всегда рядом был кто-то, кто отвёл бы их в туалет, если они закричат. Лемиллион всё ещё улыбался. Он согласен с Сэром Ночноглазом. Пока вы сохраняете бодрость духа и способны шутить и улыбаться, всё в порядке. Даже если это нельзя сказать про кости. Гран Торино ударил его по голове, когда он сказал это вчера. С тем, что он теперь убийца, было трудно смириться. — Ой, малыш, — Гран Торино заметил это, естественно. — Не делай это лицо. Ты будто не уверен, улыбаться тебе или нет. Это раздражает меня. Просто выбери одно выражение лица и остановись на нём, — Лемиллион улыбнулся шире. — Слушай, если бы я был тобой, я бы тоже пнул этого мудака в лицо. Иногда появляются такие злодеи. Никто из них не сомневался в смерти Легиона. Гран Торино не видел его, но Лемиллион описал всё, что произошло. Нельзя пережить такие ранения, не находясь рядом с полностью укомплектованной больницей. — Я убил ребёнка, — тихо говорит Лемиллион. — Сколько ему было? 15 или 16? — Хорошо, — бурчит в углу Ингениум. — Он заслужил это. Гран Торино не мог двигаться, как он привык, с этими подавляющими причуду ошейниками. Но всё ещё мог ударить ученика по голове, если он это заслужил. — Ауч! — Возмущён Ингениум. — Хватит, Тенья, — говорит Гран Торино своим лучшим строгий-учитель-которого-ты-только-что-разочаровал тоном. — Это недостойно героя. Это заставило бы твоего брата ударить тебя по голове. И это неуважительно к проблемам Лемиллиона. — … Простите, — только лишь говорит Тенья. У Гран Торино ещё много работы с ним. Дверь камеры открывается. Это ящерица. — Босс желает вас видеть. Всех вас, — говорит он. Тенья напрягается. Гран Торино и Лемиллион обмениваются взглядами. Пятно.

***

Они последовали за ящерицей через коридоры подземелья, в котором находились, и поднялись по лестнице. Убежище Лиги большое, гораздо больше, чем они ожидали. Это похоже на большие апартаменты, которые переоборудовали в злодейское логово. Гран Торино не говорит этого, но он впечатлён. Потом они видят барную стойку. Варпер стоит за ней, протирая стаканы. Даби, видимо, что-то пьёт, сидя с парнем с крестом. Пятно стоит рядом со стойкой, уперевшись спиной в стену, со скрещёнными руками. Остальная часть большой комнаты — комбинация диванов, кресел и столов. С потолка свисает большой телевизор. Гран Торино и Лемиллион сканируют комнату. Они видят, предположительно, Распада (без рук трудно сказать, но цвет волос совпадает), сидящего в кресле с консолью. Потом Мыслевёрта, его глаза устремлены в телефон. И, наконец, ещё два члена, смотрящих аниме по телевизору, обнимающихся и поедающих чипсы. Лемиллион застывает, когда узнаёт одного из них. — Привет! — Легион, лидер Лиги Злодеев и человек (ребёнок), которого Лемиллион убил, машет им рукой. Девушка, которая должна быть Вампиршей, улыбается. — Присаживайтесь, нам нужно поговорить. Лемиллион почти прокричал вопрос. Но успел затолкать его назад. Гран Торино и Тенья ничего не говорят, но они также шокированы, как и он. Они уселись рядом друг с другом перед телевизором. Легион и Вампирша сели перед ним, пленники слева, Мыслевёрт и Распад справа. — Простите за расположение, — объявляет Легион с улыбкой, кажущейся искренней. — Я немного изголодался. Тактильно, видимо. — Как ты всё ещё жив? — Прямо спрашивает Лемиллион. Он… Чувствует облегчение, к своему удивлению. — Я твёрже, чем выгляжу, — отвечает Легион. Лемиллион ещё раз удивлён тем, насколько он молод. — Достаточно твёрд, чтобы пережить Соединённые Штаты Сокрушения и выжить, чтобы рассказать сказку. Лемиллион сглатывает. Откуда он… — Да-да, я понял это, — честно отвечает Легион. — У причуд обычно нет ограничения по времени, как у Всемогущего, так что я немного покопал. Узнал о нескольких случаях, когда люди с или без причуды внезапно развивали мощную причуду, а в некоторых случаях люди повторно пробуждали свою основную причуду. Так что я выдвинул теорию, что есть причуда, позволяющая передавать себя несвязанным людям… Потом я увидел, как ты применил Проникновение к Старателю и использовал силу, близкую к Всемогущему, и всё совпало, — Легион широко улыбается. — Ты — наследник Всемогущего. — Он ЧТО? — Объявление застаёт Пятно врасплох. Его команда удивлена чуть меньше. Убийца Героев делает три шага в их направлении, когда Легион заговорил снова. — Пятно, — Убийца Героев замирает. — Я не собираюсь его убивать. Я бы не спас его жизнь и не попросил кое-кого вылечить его переломы, чтобы убить его сейчас. Так что не мог бы ты вернуться к размышлениям и дать мне закончить? К удивлению пленников, Пятно подчиняется. Они много говорили о Лиге последние четыре дня, но сценарий, в котором Пятно действительно работает на Легиона (а не работал вместе, был со-руководителем или настоящим боссом), не приходил им в голову. — Не помню, чтобы ты спасал мне жизнь, — немедленно говорит Лемиллион. Его лицо всё ещё расслаблено, но в его тоне есть холод. — Я знаю, — отвечает Легион, нетронутый дерзостью. — Мы уже ушли из Хосу, когда ФОБ взорвала химическое оружие и сожгла город. Затмение прибыла на сцену через несколько секунд после нашего ухода и убила Старателя. Мне горестно сообщать об этом, Иида, но Мануал и его агентство находятся в списке жертв. Тенья смотрит в ужасе. Лемиллион не хочет верить. — Я не верю, — Гран Торино откровенен. И до боли честен. — Как хочешь, — отвечает Легион. — Но посмотри на лица детей. В отличие от тебя, они видели запуск ракеты, — он сделал это. И увидел шок на их лицах. Старик начал верить. — Когда мой информатор сказал мне, что ФОБ начал атаку на город, я немедленно приказал телепортировать вас из города вместе со мной. Также с сожалением сообщаю, что Хосу — первый из пяти городов, которые разрушил ФОБ за последние дни. Затмение ведёт и выигрывает войну против Японии. Повисла тишина. Тенья и Лемиллион боятся за свои семьи. Они не знали, какие города были атакованы и какова ситуация снаружи. Реакция Гран Торино гораздо более спокойна. Он изучает Легиона, пытаясь понять его. Большая часть Лиги прекратила эти попытки годы назад, пока он не рассказал всё сам. Изуку желает старому герою удачи. — Прежде чем мы начнём говорить о вашем будущем, я бы хотел задать вам пару вопросов, — Легион прерывает молчание. — Я хочу поговорить о причуде Всемогущего.