Сын Синего Алмаза: Стать Человеком

Изумруд JD1606 была в ярости. Её робот-аватар, её шедевральное творение, было раскрыто! И кем, этой тупой Шпинелью! Но ведь всё было идеально: модуль речи, мимика, запахи, внешний вид, температура тела! Всё как у этих проклятых людей! — Мне нужно выпустить пар. Жемчуг! — Да? — мгновенно ответила зеленый самоцвет. — Бегай вокруг леса, пока не потеряешь световую форму или пока я тебя не позову, вперёд! — Есть! — тут же принялась та исполнять приказ, выбегая из корабля. — Отлично, теперь не я одна страдаю, — сказала Изумруд и удобнее уселась в кресле. Что же могло её раскрыть? То что она не орала и гнобила того пацана? Нет, такое уже случалось. Просто подошла её очередь на проверку жилья? Тоже нет, за мероприятиями она старается следить, никаких проверок раньше не было. Изумруд никак не могла понять, что не так. Может дело в той ляпис? Хоть при ней даже не было устройств. Однако она странно вела себя с тем ребенком. Хотя будто есть чему удивляться, самоцветы под руководством Розовой совсем сошли с ума и теперь беспорядочно сливаются и предаются грязи с органиками, поедая их отвратную пищу и живя с ними в хлевах. Так, снова о ребенке. Слишком чистый, опрятный, минимум из знати. Одежда явно станкового кроя, значит он близок к самоцветам. Только как его зовут? Аркейн? Арчи? Отто? Будь проклят детский гомон, в котором ничего невозможно разобрать. Выходит, остается лишь установить слежку за школой и ждать его. Если у него есть устройство, распознающее роботов, следует изучить его и принять контрмеры. Причем не оставив следов. — Отлично, план составлен. Жемчуг! — крикнула она в рацию. — Возвращайся, для тебя есть задание.

***

В этот раз, с восполненной решимостью, Орион решил посетить Гранат. Того самого специалиста, что должна была научить его как вести себя с людьми. И поскольку она не человек, он решил взять с собой сразу Четырнадцатую и Пятнадцатую, им всё не терпелось прогуляться по новой планете, где-то кроме лесов. И им как раз будет полезно узнать как себя вести, любили уж они обниматься и говорить обо всем в полный голос. — Здравствуйте, Орион, Четырнадцатая, Пятнадцатая, — стояла на фоне неба одинокая фигура. Она встретила их на вершине самоцветной башни, места где работало и жило множество самоцветов, в основном занимающиеся вопросами культуры, социальной науки и взаимодействия с людьми. Гранат здесь не жила, но вела какие-то занятия. — Рада приветствовать вас, — подняла она правую руку. — Это что, рубин? — бесцеремонно спросила Пятнадцатая. Но прежде чем ей ответили, выкрикнула: — Ты слияние! Вот это да. А зачем? — Гранат подняла руки, словно сдается, показывая и левую руку с сапфиром. — Хм. Если хотите узнать, можете позже посетить мои занятия по этой теме. А пока, это никого не смущает? Мы можем обсудить ваши проблемы? — Вообще это сильно отвлекает. Но я постараюсь слушать, — сказала Пятнадцатая, на что Четырнадцатая только фыркнула улыбнувшись. — Хорошо. Орион, расскажи мне всё, что тебя гложет в вопросе людей, общения с ними. И он рассказывал. И про то какие они странные, как любят насмехаться, не извиняются, часто говорят про жестокости и несчастья, но мало говорят о хорошем и тех же объятиях. И про то как над ним смеялись, когда он как обычно сел к Тринадцатой на колени, во время занятий. Не рассказывал он лишь о том, какие чувствовал эмоции у других. Всё же Гранат знает лишь то, что он сын высокопоставленного самоцвета, сбежавшего из Хоумворлда. Но не самого Алмаза. — Что же, разберем по порядку. Постарайтесь не перебивать, и если будут вопросы, поднимайте руку. — Хорошо, — сказал Орион, и остальные кивнули. — Для начала. Люди не странные, они просто другие, они сформированы той средой, в которой выросли. И в то же время эту среду формировали их предки, она постоянно меняется, как и люди. В прошлом они были куда грубее, а за проявление самоцветных способностей, или даже неверное слово, могли потащить на костёр. Да, можете высказаться, — дала она им слово. — Это же ужас! — сказала Четырнадцатая. Орион же сморщил губы. — Да. Как и то, что в Хоумворлде раскалывают провинившихся самоцветов. Благо здесь, на Кристалле, мы пытаемся это изменить. — Но... со временем всё становится лучше? — с надеждой спросил человек. — Да, Орион. Мир становится лучше. И мы хотим чтобы он стал идеальным, как для людей, так и для самоцветов. — Хорошо, это обнадеживает. Можешь продолжать. — Спасибо. Далее, пусть это не совсем правильно, но в человеческом обществе мало принято публичное проявление положительных чувств, помимо веселья. Люди стараются сдерживать подобное, хранить лишь для самых близких, или даже только для себя. От того может казаться, что они слишком грубы или безразличны. Они боятся казаться слабыми, слабость осуждаема. Я надеюсь, люди поймут, что сила в любви. Что её проявление, это не проявление слабости. — А почему они их сдерживают? Почему столько говорят о плохом? — Люди говорят о том, что для них значимо, что у них на душе, что наболело. Жизнь людей полна проблем, которые они решают с большим трудом. — А почему меня засмеяли, когда я просто сел на колени к ляпис? — Гранат вздохнула. — Видишь ли... я думаю, дело в зависти. Я могла бы сказать о желании превосходства над другими, но это лишь часть правды. Правда в том, что люди всегда себя сдерживают. Свои истинные желания, эмоции, порывы, лишь бы выглядеть прилично в глазах общества. И когда некто, делает то, что не могут себе позволить они, у них появляется зависть. И от того агрессия, непринятие. Их родители целыми днями работают, у них нет времени сидеть с детьми на коленях в школе. А даже если бы было время, они бы предпочли потратить его на свои нужды, отдых, общение, ведь у них есть своя жизнь. И даже если бы эта нужда была удовлетворена, они бы сами могли быть слишком нерешительны, чтобы сделать подобное. Настолько, что им даже не пришла бы в голову такая мысль. Потому дети проявляли агрессию. Потому что ты нарушил их порядок, где никто не должен выделяться больше нормы. — Это... это просто кошмар! — у Ориона слезились глаза, и он едва сдерживал свои эмоции, чтобы их не почувствовала Гранат. — Как можно так себя сдерживать? Я бы взорвался! Я всегда делаю что хочу, только лишь не причиняя никому больших неудобств. И я всегда говорю о своих желаниях. Как можно жить иначе? Я бы был очень несчастен, если бы жил так... — Понимаю, это трудно. Но пока что, таково людское общество. Нужно сдерживать себя, не выделяться больше остальных. Невозможно в короткий срок изменить общество, но можно скрыть в себе то, что ему не понравится. — Но... но не все люди такие. Должны быть не все. Я лучше буду общаться с теми, кто более честен с тобой, — Гранат снова вздохнула, но уже с неким облегчением. — Успехов тебе в этом, Орион. Но даже самый честный и открытый человек, может скрывать темную сторону, что прячет даже от самых близких. У тебя нет такой стороны? — Нет! Я никогда ничего не скрываю, кроме сюрпризов и шалостей, да и о них в итоге узнают. Я стараюсь... быть собой. — Но в этом нельзя быть совершенным. Не сможешь же ты рассказывать о своих сокровенных желаниях каждому встречному. — Может не каждому, но могу! Моё самое сокровенное желание это всегда быть с лазуритами и Жемчуг, и сделать их настолько счастливыми, насколько смогу! Я люблю их всех! И обязательно найду новые способы, как их осчастливить, — хорошо что лазуриты стояли позади, у них от этих слов посинели щеки. — Хорошая цель. Но всё может измениться, не всегда в лучшую сторону. Но твоя уверенность мне нравится. Как и любовь к семье. — Так, эм, Орион, ты хотел обсудить что-то ещё? — спросила Четырнадцатая, которой не нравилась эта улыбка Гранат и глаза скрытые за очками, словно она знает больше чем говорит. — Да, точно. Нам бы несколько уроков, как говорить и что делать с людьми. Раз уж они такие... сдержанные, — сделал кавычки человек. — Это я могу вам дать. И мой вам совет, не быть такими строгими к людям. В конце концов они и сами, часто могут сказать не то что следовало бы. И Гранат начала им объяснять некое подобие правил этикета и как стоит и не стоит вести себя в обществе. Как по мнению Ориона, так нельзя было делать ничего приятного, ни идти в обнимку, ни на руках, ни гладить друг друга, ни лежать вместе на траве. Всё могло привлечь внимание и вызвать реакцию. Ему не нравилось быть таким зажатым, даже во время этой лекции он сидел на полу, взяв за руку Пятнадцатую, пока Четырнадцатая расчесывала ему волосы. Но лекция закончилась, и мозги человека и разумы двух самоцветов кипели. Они привыкли к более логичным и складным наукам. Было принято решение вздремнуть. Как раз через несколько часов должны были пройти занятия Гранат.

***

За полчаса до занятий, Ориона разбудили, и выпутавшись из лазуритного клубка, он решил чем-нибудь перекусить. Благо им уже принесли фрукты, хлеб, сок, воду. Гранат также удивилась, что лазуриты ели вместе с человеком. Ели как семья. Как человеческая семья. Или даже нечто более близкое. Это озадачивало, и неё появилось желание позже поближе познакомиться со всей его семьей. Наконец наверх башни поднялись гости. Дюжина разномастных самоцветов, один из которых был слиянием двух рубинов, и пара людей в возрасте, судя по одежде работавших в сфере просвещения и духовности. — Все собрались, хорошо. Мы уже много знаем о слияниях, о гармонии танца. Сейчас же давайте поговорим о более глубоком уровне. Вам было интересно, как же я так долго остаюсь в слиянии? И зачем? О, это не просто вопрос силы или решения одной проблемы. Это вопрос самой жизни Рубин и Сапфир. И в моем случае, ключом к слиянию является любовь, доверие и открытость. Бесконечное желание быть вместе, быть счастливой. Это и позволяет мне быть... собой. Многие начали перешептываться, обсуждая сказанное. Орион же слушал едва ли не с открытым ртом, он ведь вообще почти ничего не знал о слияниях. Лазуритам не было нужды их делать, вот они и не делали. А большинство вообще никогда этого не делало. — Продолжим. Ключом к продолжительному слиянию также могут быть и другие эмоции или цели, но они должны быть достаточно сильны и крепки. И очень важно, чтобы все в слиянии были в гармонии своих желаний и целей, иначе слияние тут же распадется, или же будет доставлять его участникам боль и истощение. Многие начали записывать, и даже спохватившемуся Ориону Четырнадцатая дала свой планшет. — А что будет, если у двух самоцветов камень в одном и том же месте? — спросил один кварц. — В таком случае они просто расположатся наиболее удобным образом, на комфортном расстоянии друг друга, но рядом. Впрочем, некоторым удается менять местоположение своих камней на теле, но для этого нужно очень много практики. Некоторые же могли даже уменьшать размеры своих камней, но это единичные случаи, даже при том, что исследования в этой области активно ведутся. Наверняка здесь присутствует и множество других возможностей, но для этого нужна очень долгая практика и доверие между самоцветами. — А можно ли так передавать знания, учиться? — К сожалению, нет. Самоцветы в слиянии не обмениваются знаниями или воспоминаниями. Был лишь один случай, но он был связан с тем, что у одного из самоцветов присутствовали ментальные способности. Подробностей я вам рассказать не могу, но в том случае это было возможно, — Пятнадцатая почему-то выдохнула. — Можно показать, как происходит слияние? — поднял руку Орион. — Конечно, — кивнула Гранат, и загоревшись светом, распалась на двух самоцветов, синего и красного. Сапфир и Рубин. — Привет. Ну, мы начнем, — сказала Рубин, а Сапфир просто кивнула. И они закружились в танце, танцевали не спеша, кажется даже в различных ритмах, которые со временем становились всё гармоничнее и ближе друг к другу. И в конце, встав в позу, взявшись за руки, они слились и перед всеми вновь появилась Гранат. — Вот как-то так. Танцевать не всегда обязательно, если у вас есть опыт и гармония, но для бытовых слияний он очень желателен. — Круто, — записывал всё Орион. А лекция тем временем продолжилась.

***

После занятий, Орион и лазуриты стояли на краю башни и смотрели на самоцветов внизу и различные постройки. На удивление, у Ориона практически не было страха высоты. Помимо того, что он мечтал однажды научиться летать, с ним почти всегда были те, кто смогут его поймать, в случае чего. — Не понимаю как люди могут быть такими зажатыми, эх, — разглагольствовал Орион. — Ну и ладно, раз завидуют, не будем им показывать как мы близки. Хотя бы с вами я могу быть собой, — взял он их за руки. — Конечно, Орри, всегда. Я хочу чтобы ты был свободен и счастлив. — Эм, да, — только и согласилась с ней Четырнадцатая. — Спасибо... А у вас? У вас тоже бывают желания, которые вы скрываете? — и от чего у ляписов так посинели щеки? — Может быть. Но знаешь, это трудно, говорить о таком. Думаю в нас тоже есть что-то от людей. Страх непринятия, — тихо говорила Пятнадцатая. — Ох... Я бы принял вас. Я хочу вас знать. — Мм, тогда, дашь нам время? Это действительно трудно, очень, — также ответила Четырнадцатая. — Хорошо, я буду ждать, сколько нужно! Люблю вас, — обнял он их, а они, неловко, положили руки ему на плечи. — И я тебя, — сказала Пятнадцатая. — Да... — вторила Четырнадцатая. — Так, пойдем на корабль? — Погодите, хотел ещё кое-что сделать, раз уж все ушли, — достал он планшет, и включил на нем музыку скрипки. — Как насчет того чтобы потанцевать? От всех этих лекций про слияние прям захотелось! — Эм, кто с кем? — спросила Чеца. — Ну, все втроем, по разному! И да, это не то чтобы для слияния, мне просто интересно, вот, — смущенно улыбнулся Орион. — Хотя и слияние я хотел бы увидеть, но... не хочу навязываться и доставлять вам неудобства. — Спасибо, Орион. Очень ценю это в тебе. К слиянию я действительно очень не готова, и вообще не знаю буду ли когда-нибудь готова, — сказала Четырнадцатая. — Вот да, поддерживаю. Это очень непросто, пасиб что не давишь, — погладила Пятнадцатая человека по голове. — Угу, хочу чтобы вы... сами выбирали, чего хотите. Даже если я предлагаю что-то. — Ах, милаха, — подняла его Пяца на руки и закружила, через полминуты передавая его в руки подруги, которая неловко стояла и моргала. А после опустила его на землю. — Кхм, чтож, начнем танец, — сказала она почти официально, и взяв человека за руки, поведя его в танце. Его лицо, так и лучилось счастьем, от чего даже без всякой передачи эмоций Четырнадцатая и себя чувствовала счастливей и смелей, набирая темп танца и уже откровенно смеясь от радости. Ведь они вдвоем, проводят вместе время, что может быть прекраснее? И даже когда Пятнадцатая украла его для своего танца, ей не было обидно или жалко. Ей было очень интересно понаблюдать за танцем со стороны, за их радостью. И за тем, как уже Орион перехватил инициативу и закружил Пятнадцатую. Итогом этого кружения стало того, что они как-то быстро переместились к ней, и Орион вложил руку Пяцы в руку Чецы. Они смотрели друг на друга, потом на Ориона, словно неуверенные. А он просто улыбнулся, закрыв глаза и кивнул им. И вот уже они вдвоем закружились в танце, смотря друг другу в глаза. Так странно было сосредотачиваться на ком-то кроме Ориона. Так сильно, не замечая ничего вокруг. Им было весело, даже вдвоем. Они продолжали танцевать, пока за ними наблюдал человек, сами того не замечая переводя свои движения в воздух, паря в метрах над землей. Закончились они свой танец приземлением с объятиями, рассеяв свои крылья. Было в этом нечто новое, но несомненно счастливое. И пусть слияния не случилось, им это и не было сейчас нужно. — Классно получилось, я всё заснял! — улыбался Орион с планшетом. — Что?! — раздалось два голоса одновременно. Запись этого танца не удалили, но решили пока не показывать другим, не сейчас. Но сами пересматривали раз за разом.