Сатириазис

Там, где с землею обгорелой Слился, как дым, небесный свод, – Там в беззаботности веселой Безумье жалкое живет.

В начале всего был Хаос, потом пышногрудая Гея, прочная опора всех существ, за ней — Амур, прекраснейший из бессмертных. От Хаоса и Эреба родилась темная Ночь. От Ночи — Эфир, плоды ее любви с тем же Эребом. Гея, в свою очередь, породила сначала Урана, покрывшего ее своим звездным сводом, а затем, совокупившись с ним, она родила глубину — великий и мудрый Океан.

Под раскаленными лучами, Зарывшись в пламенных песках, Оно стеклянными очами Чего-то ищет в облаках.

Ночь, дочь Хаоса, порождает от него день; Гея, земля — мать Урана, небо. Она порождает от него всех первобытных чудовищ — гибридов, которым придется исчезнуть ради возникновения мира богов с их разными ролями и полномочиями.

То вспрянет вдруг и, чутким ухом Припав к растреснутой земле, Чему-то внемлет жадным слухом С довольством тайным на челе.

Безумный мегаполис никогда не спит. Он наполнен живой плотью, что, источая запахи, рассекает плотный воздух. Это бесконечная ночь из разряда тех, что Чон Чонгук так любит. А Чон Чонгук — голодный, словно сидевший тысячелетиями на привязи вампир, сегодня, оголив свои клыки, пускается в охоту. Пусть он не разгрызает артерий и не пьет чужой крови, но точно питается этой блаженной энергией, безжалостно отбирая ее; слизывая с изгибов мягких и податливых тел; провозглашая себя королем давно павшей династии. Самопровозглашенный Монарх, которого никогда не забудут. Потому что запоминать и сажать наглухо в сердце — себе же хуже.

И мнит, что слышит струй кипенье, Что слышит ток подземных вод, И колыбельное их пенье, И шумный из земли исход!.

<1829>

Ф. И. Тютчев. Безумие

Ночь движется, Чонгук ощущает это под кожей, он чувствует, как она ласкает его шею. Ночь — искусительница, знающая толк в удовольствии, а Чон Чонгук — ее самый избалованный клиент. И Жнец, И Смертный.