Девять-один-один

Настойчивый звонок в три часа ночи взбесил Дженни. Девушка гневно отбросила одеяло на другой конец кровати (тем самым тревожа белого кота) и одной ногой швырнула домашние тапочки в угол комнаты. Злость Дженни усиливается, когда, стоя возле многоэтажного дома высотой в шестьдесят метров, она выкручивает залитые водой карманы. Волосы прилипают к лицу, ветер хозяйствует на голове, беспощадно и смешно запутывая пряди. Детектив улавливает насмешливый взгляд охранника, когда подходит к входной двери, хлюпая кроссовками и пытаясь распутать волосы. Лицо мужчины темнеет, а уголки губ опускаются, стоит ему встретиться с укоризненными глазами девушки, которая вихрем проносится возле него, успевая поднять в воздух значок полиции и задеть плечом работника (уж очень не понравился его взгляд). Дженни всегда проклинает вот такие случаи, когда нужно прервать и так редкий и беспокойный сон и мчаться на задание. К несчастью, метро после двенадцати не работает, а такси часто задерживаются в длинной очереди машин. В такие ночи, идентичные сегодняшней, приходится пользоваться своими двумя, и не важно, какая погода на улице. А сломанный на днях зонтик — дожди уже как две недели идут, а вместе с ними и сильный ветер — только портит ситуацию. Времени, чтобы приобрести новый, катастрофически не хватает. Быстрым шагом преодолевая длинный коридор, Дженни тихо извиняется перед уборщицами элитного комплекса, которым после нее нужно будет еще раз пройтись шваброй по мраморному полу. Желая быстрее оказаться в квартире, где случилось преступление, Дженни нервно стучит носком криперов, дожидаясь лифта — лестницы в комплексе не предусмотрены. Поднявшись на девятнадцатый этаж и добравшись до квартиры, Ким обошла выбитую дверь, пронумерованные плакаты на полу и узрела неприятную и тошнотворную картину. На кровати лежит нагая девушка с закрытыми глазами и свисающей рукой. Пройдя чуть далее, детектив обратила внимание на стену, которая украшена темно-красным цветом с ровно выведенной — на весь диаметр — надписью: «הצילו!» Приняв протянутую ткань из рук одного полицейского, Дженни поспешно убрала руку с лица и надела маску, чтобы резкий запах запекшейся крови не раздражал ноздри. — Ее нашли час назад, мертва около восьми, — оповещает ставший рядом капитан полиции. — Убийство видно невооруженным взглядом. Наши нашли документы девушки, — он протягивает раскладную книжечку Дженни, которую та сразу берет в руки. — Мари Деноил, двадцать три года, Израиль, — пробегает глазами детектив, перелистывая листочки паспорта. — Приехала за лучшей жизнью. В столе нашли документы по обмену и лист о поступлении в Бостонский бакалавр. Джен читает каждую строчку, про себя отмечая хорошие достижения в учебе девушки. Теперь стало ясно, что юная Мари делала в Бостоне (да и в целом в Соединенных Штатах Америки), и подстав для убийства появилось достаточно. Например, зависть и злоба других учеников, которым не удалось ухватиться за отличную возможность и перспективу. — Отель никак не дешевый. Родители материально ее обеспечивали? — спрашивает девушка, прокручивая в голове картинку трех звезд, которые она видела возле входа в отель. — Родители богачи. Отец военный, мать военный врач. Оба были на службе в Иране. — Может, тогда и бакалавр купленный? — усмехается Дженни, ставя эту теорию на первое место в своей голове. В таком случае нечему и удивляться. А ведь какая-та часть убийств совершаются на почве ревности и зависти. — Марк, — детектив обращается к судмедэксперту, который сидит на корточках возле тела и составляет отчет. Тот сразу же обращает внимание на девушку. — Я знаю, что ты хочешь спросить, — он выставляет ручку вперед, как бы останавливая поток стандартных вопросов детектива. Дженни поднимает бровь, замолкая. Марк снимает маску с лица, чтобы свободнее разговаривать, но сразу же натягивает обратно, предотвращая внутренние позывы и жмурясь. — Это не сексуальное насилие. На ее шее, — указывает на упомянутый участок, — есть свежие следы тряпки или ошейника, относительно совсем новые, но причина смерти находится на спине. Мужчина аккуратно, чтобы не повредить тело, легко переворачивает его на бок, очерчивая карандашом часть спины, где между ребрами застряла пуля. Дженни ставит ладони на колени, чтобы лучше разглядеть ее. — Одиннадцатый калибр, сорок пятый патрон, — Марк загадочно смотрит на детектива и капитана, гадая, как быстро они смогут расшифровать его намеки. — Glock 21, — дает последнюю подсказку, разводя руками, будто говоря: «Ответ очевиден». — Оружие полиции, — быстрее догадалась Ким, тут же тяжко вздыхая, потому что такое оружие носит столько полицейских, что придется объехать все Штаты. Рука автоматически перемещается на пояс брюк, касаясь кобуры с точно таким же пистолетом внутри. — Не отслеживается, — тут же вспоминает она. — Ну, не все так плохо, — пожимает плечами судмедэксперт и поднимается на ровные ноги, вернув тело в исходное положение. — Если мы найдем оружие или какую-то его часть, то сможем узнать, из какого оно города и его модель. Кстати, нам повезло! На шее есть отпечатки пальцев, скорее всего убийцы. Поэтому так будет легче определить хозяина оружия, — победно улыбается, будто совершил какой-то подвиг. — А раньше сказать никак нельзя было? — начинает злиться только успокоившаяся девушка. — Самое сладкое на последнее, — хлопает по плечу детектива, надеясь тем самым охладить пыл. Кажется, у Дженни начался нервный тик на почве всего. Она проводит рукой по лицу, прикрывая глаза. В сон клонит просто ужас. — А что говорят друзья из службы безопасности? Выстрелы не были зафиксированы? — интересуется она, собирая все силы в кулак и отбрасывая негатив в сторону, и поправляет на лице неприятно пахнущую медицинским раствором маску. — Идет проверка. — Капитан, — детектив поворачивается на пятках к мужчине, который повел бровью и сложил руки за спину. — Что вы думаете об этом убийстве? Мужчина, у которого на лице чаще всего выражена серьезность и уверенность, сейчас хмурит брови и трет губы между собой, тем самым выдавая замешательство и обеспокоенность. Он облокачивается на угол тумбы, что стоит рядом, и осматривает всю комнату. Взгляд цепляется за каждую деталь, но все также возвращается на бедную девушку. — Мари явно была не рада гостю, — указывает на дверь, — отбивалась, — перемещает палец на разбитый стакан возле мраморного стола, — и никто из персонала не услышал крики. Хм, — он приложил палец к губам, а на его лбу можно прочесть «идет обработка информации». — Не хочу отвлекать, но мне нужно вам кое-что показать! — воскликнул Марк, подзывая отошедших полицейских. — Из-за крови я не сразу заметил пятно на внутренней стороне бедра. Оно почти сошло, но темный оттенок, который еще сохранился, говорит о том, что около недели назад эту девушку избили. Вероятно, не один раз, но удар в этой части был куда сильнее. Я осмотрю внутреннее состояние жертвы в лаборатории, после чего предоставлю полный отчет. Дженни с капитаном кивнули, уже собираясь выходить из номера, как второй резко нагнулся у кровати — несмотря на возраст его тело просто в отличной форме, что там говорить за физическую подготовку — и протянул руку к судмедэксперту, чтобы тот дал одноразовые перчатки. Вытаскивая из-под мебели телефон, он покрутил им у лица девушки и дал ей. Немое указание проверить устройство. — Мари несколько раз звонила на один и тот же номер в течении трех часов, — оповещает детектив. — Номер заграничный. Израильский. — Она могла звонить родным или знакомым, — вмешался Марк, клацая ручкой. — Тогда номер был бы подписан, а этот — нет, — пожимает плечами Ким. — Последний звонок был в три часа дня, на номер… службы спасения, — детектив поворачивает экран к напарникам, где выведены три знакомые цифры. — Девять-один-один. Зачем ей нужно было звонить в «девять-один-один»? — выгибает бровь Марк, языком касаясь губ. — Может, она хотела попросить помощи? — усмехается Дженни и бросает телефон в прозрачный пакетик для улик. Марк закатывает глаза. — Мы это выясним. Нужно проверить телефон и прослушать каждый разговор за последние две недели. Отследить, какой отдел службы спасения принял звонок, и узнать, отправили ли людей на вызов, — отдает указание капитан рядом стоящему полицейскому. А тебе, — указывает на Марка, который тут же навострил уши, — как можно скорее определить, чьи отпечатки на шее девушки, — увидев согласие со стороны парня, продолжает: — Что написано на стене? — кивает на окровавленную часть и засовывает руки в карманы, держа осанку ровной. — Просьба о помощи, — отвечает Дженни, тут же ловя заинтересованный взгляд на себе. — Прабабушка учила ивриту, что-то да запомнилось с детских годов, — пожимает она плечами. — Почерк очень ровный, над ним кто-то усердно работал, так что Мари не могла сделать эту надпись, находясь на грани смерти. — Может, она это написала до убийства? — предположил Марк, но тут же словил две пары глаз. — Понял, не детектив, я лишь выдвинул теорию, — сдается он, не желая получить неодобрительные высказывания в свой адрес. — Возможно, это было бы логично, — пробубнил под нос парень, собирая с пола все принадлежности для проведения осмотра. — Мари здесь жила? — спросила Дженни. — Да. Охранник подтвердил, что девушка на протяжении трех месяцев жила тут, — подтвердил капитан полиции, который успел немного расспросить о жертве у работников отеля по приезду. — Номер был закрыт целый день. Горничная не обратила на это должного внимания и поэтому никто ничего не заподозрил. — Запасные ключи должны же быть у рабочих, — хмурится детектив. — Без разрешения постояльцев никто не будет открывать дверь. Интеллигентный персонал, — снова вмешивается эксперт, мимо проходя между полицейскими и скрываясь за дверью ванной комнаты. — Марк, далеко не уходи! — крикнул капитан, хмурясь на сообщение в телефоне. — Капитан? Все хорошо? — замечает замешательство на лице мужчины Дженни, а судмедэксперт высовывает голову из-за стены и заинтересованно блестит глазами, сжимая в руках деревянный блокнот и ручку. — Еще один труп на этой же улице, — потирает лоб капитан. — Еще один? — удивляется Марк, полностью выходя из неосмотренной территории. — Он связан с девушкой? — про себя спрашивает Ким, сужая глаза и потирая ладони между собой. Нетерпеливо поворачиваясь на пятках к выходу, она вместе с капитаном и экспертом выходят на улицу, сворачивая за угол. По пути к второму месту преступления Дженни успела отметить, что дождь перестал ливнем лить, и теперь он только моросящий. Второй труп лежит в мусорном баке, полностью промокший и в алом цвете. Одна пуля в груди, рана в голове от удара острого предмета (что вполне может быть стаканом), а на голом торсе видны больших размеров незажившие гематомы. — Причина убийства, я думаю, понятна и так, — говорит Марк, прижимая к груди блокнот. — Но я все-равно его осмотрю, — кивает для себя же головой, ближе подходя к телу. Жмурится от гнилого запаха и быстрым движением достает маску из кармана. — С уверенностью говорю, что этот парень пролежал в мусорном баке не меньше первой жертвы. — Ты это констатируешь не только из-за мусора, который несколько дней не забирают? — интересуется Дженни, стоя на достаточном расстоянии. Складывает руки на груди, дожидаясь, пока полицейские положат труп на носилки, чтобы эксперту было удобнее работать. Пока Марк осматривает тело и с отвращением натягивает маску обратно на лицо, Дженни обходит место, выискивая в мусорном баке документы жертвы. — Я кое-что нашла! — выкрикивает она, отряхивая грязь с латексных легинсов. Полицейские поднимают головы, зацикливая внимание на предмете, что в руках у нее. — Это оружие, — девушка крутит в руках пистолет. Цокает и стискивает губы, показывая лицом замешательство и разочарование. — Glock 21, с кровавыми отпечатками. — Да ну, — хмурится Марк, отвлекаясь от изучения тела, и подбегает к девушке, чтобы после выхватить пистолет из рук и самостоятельно изучить оружие под насмешливый взгляд Дженни. — Действительно, — подытоживает он и дотрагивается до лба запястьем. — Не убийства, а одни загадки! Разочарованный парень продолжает осмотр, для чего-то проверяя пальцы жертвы. Крутит один, всматривается своими блестящими и нахмуренными в одно время глазами. После резко отпускает его и хватается за блокнот, нетерпеливо перелистывая странички. Дженни с капитаном переглядываются, пытаясь не спрашивая узнать, что же такого вытворяет эксперт. Детектив поднимает бровь, когда Марк щелкает пальцами, радостно убирает челку с лица и захлопывает блокнот с таким лицом, будто разгадал самую неразгадываемую тайну. — Не утверждаю, но предполагаю, что отпечатки на шее девушки и этого, — указывает на парня, — совпадают. Это можно подкрепить тем, что у него на пальце частицы пудры. Мари пользовалась косметикой, на ее щеках была белая смесь, которую я не сразу распознал. Но сейчас все складывается. — Во время убийства пудра осыпалась на шею, оставляя частицы на пальце убийцы, — кивает головой Дженни и тут же понимает всю запутанность и безнадежность ситуации. В отличии от улыбающегося эксперта, который доволен своей находке, детектив понимает, что это тупик. Потому что… — В этом деле замешаны два убийцы. Один недоубийца лежит перед нами с остановившимся сердцем, а второй гуляет по городу, стирая от крови свои перчатки. — Или убийца убийц! Типа истребитель плохих парней! — поднимает указательный палец вверх Марк, тут же сжимаясь в клубок от грозных глаз детектива. Капитан следит за ними со стороны и качает головой из стороны в сторону. — Паренек правду молвит, — неожиданно сменила Дженни тон с ужасающего на спокойный. — Один убийца убил другого убийцу. Осталось только определить, за что второй убил первого, почему бросил его в мусорный бак, были ли свидетели, где была служба спасения в этот момент и кто на самом деле убил Мари. Должно быть непросто. Надеюсь, что полицейские смогут найти в баке какие-то документы этого парня, потому что без них будет сложно опознать красавца.

***

— Даниэль Партис, американец, двадцать четыре года, привлекался за кражу мелких украшений, нападение на полицейских и сопротивление при аресте. Жил на двадцать восьмой улице и участвовал в уличных драках. — Дженни клеит фотографию на магнитную доску и отходит на шаг назад, чтобы упереться в стол. Миловидная Стефани и сошедший с обложки модного журнала Крис — что являются напарниками Дженни, а по совместительству еще и лучшими детективами в Бостоне — внимательно всматриваются в досье убитого. — Как он связан с Мари? — обращается к Ким Стефани, большим пальцем очеркивая серебряное колечко на пальце — признак глубокой задумчивости и углубления в дело. — Может коллега, знакомый, друг, парень. Никакой информации, что они дальние родственники, кровные дети или семья, — пожимает плечами Дженни, пересказывая информацию, которую она узнала — а точнее не узнала абсолютно ничего полезного — и хмурит брови, сужает глаза, тем самым изображая любимый «лисий прищур». Сверлит взглядом яркую фотографию, задумываясь, неужели такой молодой парень, еще не повидавший все краски жизни, решил заняться ужасными делами? Судят людей не по внешности, так как она легко вводит в заблуждение, но это не мешает проявить сочувствие, ведь люди не просто так принимают те или иные решения. — Возможно он проверял, жива ли девушка, а заметивший свидетеля убийца, не успевший вовремя уйти, и его напоследок убил? — выдвигает теорию Крис. Этот парень всегда смотрит на ситуацию по-другому. Если девушкам кажется, что какие-то мотивы убийц слегка безобидны, Крис скажет что-то такое, что изменит мнение детективов. И наоборот. — Мне не понятно, зачем убийца, кем бы он ни был, раздел девушку. Если он не хотел осквернить тело, зачем так поступил? — Зачем раздел парня? Где его вещи? — Почему Мари он уложил на кровать, а Даниэля засунул в мусорный бак? Детективы один за другим озвучивают интересующие вопросы, как часто это любят делать, и Стефани записывает их все на доске в углу, обводя красным маркером и ставя три восклицательных знака. Три пары глаз то и делают, что изучают три вопроса, выражая свои мысли вслух. — Обнажение парня может быть связано с отвращением убийцы к чему-то или может быть психическое заболевание, — озвучивает свою версию Крис. — А возможно, он знал Даниэля, испытывал личную неприязнь и решил так поиздеваться над ним. Может, если это Партис бил Мари, убийца поступил также, как парень как-то с девушкой. — В таком случае это кто-то их знакомых и близких Мари или самого парня, — кивает Дженни, развивая воображаемую ситуацию. Детективы как один складывают руки на груди, очень серьезно, как подобает настоящим полицейским, мысленно углубляются в ситуацию и представляют себе другие варианты. Дженни же разочарованно вздыхает, потому как о трудоустройстве Даниэля никакой информации нет. Либо он не работал, либо же о работе никто не знает, что уже является незаконно. А если парень что-то делал незаконно, да и не раз, значит подозревать его в убийстве — легко. А список, состоящий из семи задержаний, как некое доказательство его темной личности. — Камеры у отеля? — Отключены. — Как удобно. Ким не поселилась бы в отеле, который славится не только тремя звездами, а еще и теперь ужасной системой охраны, что в край рушит доверие ко всем подобным. Если бы безопасность была на таком же уровне, как отель, который оценили критики, то правда была бы уже раскрыта, убийца пойман и в ближайшее время уже обживал одиночную камеру. Детективы бы с попкорном наблюдали — загнуто, конечно, но если бы можно было, так и сделали — как Стефани с удовольствием и устрашающей улыбкой надевает железные и неудобные наручники на руки преступника и самостоятельно запихивает в «два на три» (что зовется тюремной камерой в обычном мире, а в криминальном именно так). Но, к большому увы, преступник не абы какой, а очень даже хороший, раз смог отключить камеры наблюдения и провернуть одно (а может и два, пока неизвестно) убийство. Или умеет подкупать людей деньгами и всякими прочими привилегиями, на которые ведутся все дураки, следящие за передвижением купюр перед своими глазами. Тогда, если это так, одной жалобой Дженни не ограничится. Как минимум две — точно, а там вдруг еще всплывет что-то. Вообще, трое детективов постоянно работают слаженно. Их синхронность, одно, вроде как, направление в мыслях, но разные взгляды на ситуацию. Три разных мнения, три, а то и больше, версии «сюжета». Характеры у них тоже абсолютно разные, но когда они на работе, то становятся одинаковыми и спокойными, даже дискуссии ведут, будто обычный разговор. Никаких проблем между ними и с ними не возникают. Но друзьями их назвать — язык не повернется. Они не пьют алкоголь во имя раскрытого дела, они не ходят гулять в выходные, не покупают кофе друг другу на работу и не общаются за пределами офиса. Но их слаженности и дружности поражаются все, даже те, кто знает о настоящих отношениях. — Служба спасения согласилась предоставить все разговоры в день убийства Мари, но к ним в офис нужно заехать самим, — выскакивает из лифта Марк, перед лицом махая папкой с листом. Детективы, как один (снова) поворачивают головы в его сторону, пугая эксперта и заставляя нервно сглотнуть. — Ты что здесь делаешь, страж смертников? — изгибает бровь Стефани, осматривая парня. Тот не снял халат, прибежал прямо в рабочей одежде, даже очки не оставил в футляре, как обычно делает это после осмотра. Марк хмурится на кличку, которую Стефани любезно, без его спроса подобрала. Ей она показалась удачной и подходящей, а вот парень постоянно видит перед глазами мертвые тела, которые хотелось бы забыть на вторую половину дня. Хотя чего возмущаться? Сам выбрал такую профессию. — Во-первых, чтобы сообщить важную новость, во-вторых, чтобы показать результаты экспертизы, — эксперт взмахнул папкой. — Перед тем, как ты сообщишь важную информацию по убийстве, за которую, конечно же, получишь благодарности, я имею полное право надеть на тебя наручники за встревание в чужое дело, руководствуясь преимуществами, — хмурится Крис, говоря полностью серьезно и ни капли юмора в его голосе не прозвучало. — Такой статьи в конституции Южной Кореи нет, — ведет пальцем из стороны в сторону Марк, растягивая ухмылку. — Ты позвонил и выведал информацию, на что ты, позволь напомнить, не имеешь полномочий. За это легко можно посадить тебя, — встревает Стефани, совсем не удивляясь поведению эксперта, который слишком часто позволяет себе слишком много. А ведь в этом есть вина и троих детективов, которые когда-то ляпнули, что тот может звонить кому угодно и спрашивать что угодно, представляясь их друзьями. Так получилось, что однажды именно Марк спас их от опасной группировки, выведав секретную информацию у капитана полиции, незаконно, естественно. Но не суть. Подобные манипуляции он стал проводить все чаще, возомня себя крутым полицейским. — Вообще-то звонил мой друг, а не я, — дует губы эксперт, заставляя думать, что тот обиделся, а после заводит руки за спину, носком ботинок очеркивая круг на полу. В следующие десять секунд детективам пришлось очень внимательно слушать, потому как тот затараторил еле внятно: — Можно упустить деталь, где я говорю, что это было проделано с помощью номера значка одного из вас. И да, это было незаконно, но секретно и надежно! Этим Марк отличается от остальных: искренний, не умеющий долго скрывать ложь, но глупо верящий в понимание со стороны детективов, которые не всегда здраво реагируют на его причуды. Он пытается вклиниться в их «компанию», почувствовать себя ее частью. А гордость за когда-то их спасение так и поднялась, заставляя его думать, что вот теперь, наконец, он стал важной частью детективного отдела. Его восхваляли недолго, а спасшиеся вовсе отреагировали безразлично и холодно, лишь поблагодарили за отличную работу и подтвердили это одобряющим хлопком по плечу. Сухо, в общем. И обидно. Эксперт надеется, что сможет присутствовать на «переговорах» между детективами, с подозреваемыми и свидетелями. Работа судмедэксперта, безусловно, тоже неплоха и в какой-то мере интересна, пока из разных городов не собрали трое детективов в команду. До них дела продвигались долго и нудно, зачастую предыдущие детективы подкупали всевозможными способами подозреваемых, чтобы те сдались. А иногда действовали за спиной капитана и обманом — и насилием — добивались признания. Так и закрывались дела. Эта же тройка ведет расследование честно, благоразумно и особенно серьезно. Поводов ими восхищаться много. Марку не особо нужна дружба (хотя было бы неплохо), для него важнее опыт, сотрудничество. Что ему, скорее всего, не видать, ведь когда-то, пять лет назад, зашел не в ту дверь. Крис же считает Марка ветреным и несерьезным. Работу выполняет хорошо, не раз хвалили за это, но что касается серьезности — такое себе. Для эксперта дела закрываются быстро, он не любит вникать в детали, не думает над версиями. Просто выбрал убийцу из подозреваемых и радуется. Конечно, прямые улики всегда важнее косвенных, и в этом Марк и правда «эксперт», но ведь задача детективов состоит не только из этого. А подобные трюки, которые он проворачивает за спиной, заставляют сомневаться в надежности этого парня. — Пока вы не стали цитировать заученные законы и вытаскивать наручники из карманов, хочу предупредить, что у меня в руках важная информация по делу! — предупреждает Марк, уже было поверив в серьезные намерения детективов кинуть его за решетку на пару тройку лет. — И в наручниках сможешь зачитать, — шикает Крис, дотягиваясь до сцепленных на поясе серебристых наручников. Нет, он не испытывает ненависти к Марку, но некое отвращение присутствует. Его вечная улыбчивость и, как упоминалось ранее, несерьезность совсем не питает хороших чувств. Иногда Крису так и хочется взять мальчишку за горло или заковать в наручники (а лучше колодки), но он все-таки старше как в возрасте, так и в звании, негоже пользоваться такими статусами не во благо стране. Хотя, в данном случае, очень даже во благо офису в Бостоне. Вот знал бы капитан отдела о том, что Марк хитрит и действует против закона, ему бы точно не посчастливилось. — Остынь, — Стефани же часто защищает эксперта, хотя не всегда это осознает и признает. Преступников сажать она любит и сейчас легко можно наградить таким статусом Марка, но невинное лицо парня сбивает с толка. Стефани и судмедэксперт почти одного возраста, а потому девушка чувствует себя старшей сестрой, которая должна защищать младших и слабее. — Показывай свои исследования, — снисходительно кивает головой Стефани, проследив, чтобы руки Криса вернулись на место — на колени. — Спасибо, Стеф, — Марк мило улыбается девушке и также, только чуть злобнее, смотрит на Криса, который на это лишь бровью повел и взглядом указал на свой ремень, где закрепил наручники. — На теле Мари я нашел следы химических веществ, они говорят о том, что убийца обмазал тело, дабы скрыть отпечатки. К несчастью для него, но к счастью для нас, соответственно, он не смог скрыть их все. И частичный отпечаток на шее, полноценный на ноге девушки доказали, что единственный, кто дотрагивался до Мари и убил ее — Даниэль. — Хорошо, если это он, для чего ему сначала душить жертву, а после пускать пулю в спину? — размышляет Дженни, делая глубокий вдох. — Я говорил в отеле, что причина смерти именно пуля между ребрами, — напоминает Марк, вытягивая из папки фотографию тела Мари. — Даниэлю, может, не хватило сил, чтобы ее задушить, а потому решил использовать оружие, — пожимает плечами он, без спроса прикрепляя фото на доску, которое было снято через несколько секунд Крисом. — Или настоящий убийца использовал Даниэля, чтобы убить Мари, — предполагает Дженни и бьет по рукам Криса, выхватывая несчастную фотографию. — Но если посмотреть на то, как пуля четко посередине вошла, я не уверена, что убийца Даниэль, — всматривается девушка. — Да и неизвестно, был ли пистолет зарегистрирован на него. — Он вообще не был зарегистрирован, — морщит нос Марк, которому не очень нравится стальные глаза Криса. Девушки удивленно косятся на эксперта, сосредоточенного на парне. — Взят с рук. Полицейское оружие не может быть не зарегистрированным, но может, если было куплено у надежного человека или удалено из базы, что в принципе маловероятно. — Разве что если у него есть доступ к властям Бостона. — Верно, — напряженно подтверждает Марк. — Тогда ситуация становится в ра-азы сложнее. — Перестаньте испепелять друг друга взглядами, нам еще нужно заехать в штаб службы спасения, — шикает Дженни, которую тут же поддерживает Стефани. — Все? — отводит взгляд эксперт, удивленно уставившись на детективов. — Нет, конечно, балбес, тебя никто не пустит на задание, — закатывает глаза Крис, и Марк унывает, когда видит кивки со стороны девушек. — Вот если по дороге случится несчастье, тогда и прилетишь, а пока тебе нужно внести отчет в базу, правду подчеркиваю? — усмехается он, разворачиваясь в сторону двери. — Я, между прочим, сказал не все, — догоняет обидчивый Марк подошедших к лифту детективов. — Девушка перед смертью принимала душ, поэтому ее тело было нагим. А в шкафу было куплено новое вечернее платье, еще запакованное. Вдруг информация пригодится, — пожимает он плечами, прощаясь взмахом руки, стараясь показать безразличность к отказу.

***

Дженни осматривает кабинет как в первый раз. Офис практически не отличается от других, лишь наличие множества компьютеров, телефонов и больших цифр на стене указывают на что-то более серьезное обычных переговоров. В здании около сотни работников, которые и отслеживают звонки, и отправляют отряды. Штаб службы спасения находится в Оттаве, поэтому детективам пришлось потратить чуть больше двух часов на дорогу. Уставшие, невыспанные, замученные, но приехали. Перед детективами появляется мужчина средних лет. На его белой рубашке черными полосками вшито имя и статус: «Джонсон. Управляющий». — Приветствую в главном штабе службы спасения, — он кивает головой, здороваясь, как только заметил значки полиции в руках гостей. — Чем могу служить полиции Бостона? — Джонсон складывает руки на груди. — Наш… напарник, — Дженни хмурится, — сказал, что вы готовы предоставить записи звонков прошлого дня. Также нам нужно поговорить с человеком, который принимал звонки прошлой ночью. Мужчина сводит брови вместе, вспоминая разговор с тем самым «напарником». Потом щелкает пальцами и одобрительно кивает головой. — Да, припоминаю. Главный телефонист сейчас обрабатывает звонок, поэтому будьте добры, подождите пару минут. Детективы кивают, терпеливо ожидая окончания разговора, а мужчина покидает компанию, отлучаясь по важному делу. Приятная девушка, проходящая мимо, любезно предлагает детективам сесть на удобные диваны, да и выпить что-то горячее. Дженни единственная, кто соглашается на второе, так как зудящее горло и холодные руки требуют тепла, а еле теплая вода и безразмерная толстовка никак не могут его обеспечить. Спустя минут семь перед детективами, уткнувшимися в телефоны, появляется молодой парень, на рубашке которого висит бейджик «Ким Тэхен. Главный телефонист». Дженни первая смотрит на него, заметив латексные ботинки напротив. Она смотрит на бейдж, переводит взгляд на лицо, поднимается с места и представляется: — Ким Дженни, детектив из убойного отдела Бостона. Оценивающий взгляд со стороны парня Дженни, конечно же, уловила, и невозмутимо осматривает его. Одежда как у офисного работника какой-то крутой фирмы, лишь расстегнутая жилетка добавлена; на запястьях по два серебряных браслета и еле заметная татуировка в области шеи. Взгляд Тэхена проницательный, уверенный, будто знающий каждый шаг девушки; одеколон дерзкий, терпкий, напоминающий жгучие сигары. В голове детектива все наблюдательные черты парня не укладываются, так как тот растягивает губы в светлой улыбке, которая ну никак не сочетается с его образом и запахом. — Ким Тэхен. Прошу за мной, — он поклоняется перед девушками, жмет руку Крису и проводит их к столу, за которым работает. В его английском проскочил другой акцент, и Дженни на секунду задумалась: какой национальности Тэхен. Судя по фамилии, можно предположить, что парень кореец. — Значит, все звонки проходят через вас? — задает вопрос Стефани, не замечая заинтересованный и изучающий взгляд напарницы, которая идет позади. — Да, — Ким оборачивается через плечо, быстро вводя данные на компьютере. Поправляет жилет и снимает гарнитуру. — Ник, замени! — кричит он парню, усердно печатающему на ноутбуке. — Спасибо! — Так… нам нужны записи с прошлой ночи, — возвращается к главному Дженни, становясь рядом возле Тэхена. — Вам звонила девушка около восьми часов вечера? — Вчера в службу спасения позвонили тринадцать девушек в такое время, — просмотрев базу, отвечает Ким, сохраняя спокойствие на лице. — Кто-то звонил из Бостона? — Да-а, некая Мари Деноил, как представилась девушка, — кивает парень. — Можно прослушать запись? Трое детективов наклоняются над столом, чтобы отчетливее услышать запись звонка. Девушки хмурятся, а Крис напрягается, когда из динамиков слышится шум и крики Мари. — Служба спасения девять-один-один. Чем могу помочь? — В моем номере… неизвестный мне человек… о-он хочет уби-ить меня! — Как вас зовут? — М-мари… Мари Деноил. — Мари, что этот человек делает? — Он… пытался меня… задушить… — Девушка, где вы сейчас находитесь? — Отель «The Bridge Star’s»… девятнадцатый… этаж, номер… — Девушка? Мари? Вы меня слышите? — Девушка отключилась. Я перезванивал на тот же номер трижды, но трубку никто не брал, — пожимает плечами Тэхен, когда запись остановилась. Поворачивается к застывшим детективам, у которых волосы на руках поднялись после услышанного. Конечно, не впервые им слышать подобные звонки и просьбы о помощи, но каждый раз сердце замирает. — Отряд полиции был отправлен в отель? — тяжело сглатывает Стефани, разминая пальцы. — Был, — кивает парень. — Но когда они приехали и поднялись на девятнадцатый этаж, девушка была уже мертва. — Лицо Тэхена стало опечаленным, и Дженни поджимает губы. — Сколько времени они добирались до отеля? — Отряд был вызван в семь тридцать три, полиция на месте был в семь пятьдесят, — сверяет время телефонист. — Полиция какого города была вызвана? — Бостона. — Вы можете передать записи полиции Бостона? — Конечно. Детективы кивают друг другу и собираются уходить. По очереди пожав руку телефонисту, все разворачиваются к выходу. Дженни чувствует за спиной взгляд и смотрит через плечо, встречаясь с глазами Тэхена. Он меняет серьезное выражение лица на доброжелательное и взмахивает рукой. Девушка прищуривается, прокручивая перед глазами тот спокойный и даже опасный взгляд, от которого колени подкашиваются. — Джен, идешь? — обращаются детективы, придерживая двери лифта. Ким кивает, прерывая зрительный контакт, и отбрасывает проснувшееся внутри детективное подозрение и человеческое напряжение.