Призрак с баррикад

— Кристина, не пора ли сбегать за молоком к соседке? Вечер уже, — бодро предложил Густав, избегая взгляда девочки. Та, ничего не заметив, вприпрыжку выскочила из комнаты, и вскоре они услышали хлопок входной двери. — Вы больны, месье? — помолчав с минуту, спросил Эрик, — вам плохо? — Это у меня уже около месяца, — кисло усмехнулся мужчина, — воспаление легких, или как там оно называется… Не беспокойтесь, тут ничего изменить уже нельзя. Не хочу только, чтобы Кристина узнала. — Она так любит вас… — Да. Поэтому я не хочу ее пугать, пока возможно. И вы ей не говорите, ладно? — он испытующе посмотрел на него. Эрик кивнул, выдержав взгляд этих темных глаз. — Сколько вам дают? — тихо спросил он. — Не знаю, немного, наверное. Неважно, — бросил он, — расскажите лучше, где вы так научились петь. — Я не учился, — пожал плечами Эрик, — просто часто пел… Свои песни и чужие, всякие. — Потрясающе. У вас талант, вы могли бы стать оперным певцом! — он вдруг осекся и замолчал, глядя на его лицо. — Нет. Уже нет, — пробормотал Эрик, отворачиваясь к окну, — Да я и не хотел никогда. Несколько дней спустя он чувствовал себя гораздо лучше и мог выходить на улицу. Правда, это почти сразу же обернулось неудачей. В тот раз он взял с собой Кристину, чтобы она не оставалась дома одна, пока Густав работает. Они прогуливались по тихим улочкам, где было поменьше народу. Анжольрас не особо боялся, что его могут узнать, однако проверять это не хотелось. Они шли молча, как вдруг из мыслей их вырвала шумная компания, вывалившаяся из ближайшей таверны. Вид нетрезвых рабочих испугал Кристину, она замедлила шаг и вцепилась ему в руку. Бывший студент, наоборот, был совершенно спокоен и хотел их обойти и продолжить прогулку. Однако один из рабочих вдруг посмотрел на него, затем толкнул приятелей, и они все уставились на Анжольраса. «Неужели они меня знают?» — пронеслось в голове, но тут один из них крикнул: «Посмотрите, ну и урод!». Его будто окатили кипятком. Через минуту он осознал, что яростно трясет незадачливого шутника за воротник, и успел нанести ему пару ударов по физиономии. Остальные поспешили на выручку, и молодому человеку пришлось бы несладко, если бы не Кристина. — Прекратите! — раздался перепуганный пронзительный детский голосок, — пожалуйста, перестаньте! И почему-то они послушались. Анжольрас отпустил противника и отошел, сверля его мрачным взором. Компания приутихла и ретировалась с тихими перешептываниями. Девочка стояла с раскрасневшимся лицом, по которому текли редкие слезы. Он молча взял ее за руку и повел в сторону дома. — Зачем вы деретесь? — всхлипнув, спросила Кристина. Он скосил взгляд вниз и увидел ее огромные вопрошающие глаза. — Мир жесток, дитя. Он вовсе не таков, как его описывают в твоих книжных. И люди тоже, в большинстве своем, испорчены. Настанет время, и ты увидишь это своими глазами. Она мало поняла из его слов. Все это было чужим и странным для маленькой девочки, не знавшей горя. Но все меняется. И через два месяца слова Эрика снова вспомнились ей, но тогда уже она все понимала. Ведь через два месяца не стало Густава.