Время ХвиТэ

Тэян сидел, подперев голову рукой с зажатым в ней карандашом, и нет, не внимательно слушал преподавателя Ли, а, как и обычно на его паре, залипал на Ким Ёнкюна. В начале года им поставили совместную с первым курсом философию, и все третьекурсники долго и со вкусом возмущались, естественно, не отставал и Тэян, упражняясь в остроумии. Но все слова застряли у него в горле ровно в момент, когда открылась дверь аудитории и вошло какое-то неземное создание словно с ореолом света над головой. Позднее он понял, что такой эффект создался из-за того, что длинные, слегка растрёпанные волосы парня подсветились утренним солнцем, чьи лучи проникали через окно в коридоре, но тогда он был абсолютно очарован и лишён дара речи. Ёнкюн был слегка неуклюж; много, хотя и смущённо улыбался; часто задумывался о чём-то, сводя на переносице красивые прямые брови; иногда сосредотачивался на болтовне преподавателя настолько, что кусал свои, Тэяну казалось, идеальной формы губы, и тогда старший отчаянно хотел прикоснуться к ним; крутил в руках карандаш, а Тэян мечтал ощутить эти пальцы везде на своём теле… — Студент Ю! Ю Тэян! — А? Что? Да, я! Я слу- слушаю, да, — Тэян словно очнулся и начал стремительно краснеть, потому что все глаза обратились на него. И да, абсолютно все. Обладатель пары больших карих глаз, в которых мелькнул… интерес (?), внимательно смотрел на совершенно красного Тэяна с очаровательной улыбкой на лице, которая подсказала старшему, что в ближайшем времени он пересядет со своего дальнего ряда на второй. После пяти минут позора на две группы, в течение которых преподаватель Ли увлечённо отчитывал его — за абсолютное неуважение к предмету, вопрошая, как долго это будет продолжаться, что вы вообще себе позволяете, и подытожив наконец, чтобы это было в последний раз, — самой лекции осталось всего-ничего и Тэян терпеливо ждал, пока его одногруппники разойдутся, чтобы подойти, о боже, к Ким Ёнкюну и заговорить с ним. — П-привет, — запинаясь, выпалил Тэян, вдруг смутившись от того, что находится к Ёнкюну так близко, что может вдохнуть аромат его шампуня. Мятный. — Привет. Хён? — полувопросительно произнёс Кюн, чуть склонив голову набок. Тэян заворожённо смотрел на тёмные пряди, коснувшиеся при этом плеча парня, и снова втянул носом вкусный воздух. Мятный. — Хён? — звук низкого голоса мурашками прошёлся по спине, заставляя старшего вновь очнуться от созерцания этого произведения искусства. — Хён, мне немного, ну, знаешь, неловко? Ты так на меня смотришь… Окончание предложения он произнёс почти неслышно, потупив взгляд и рассматривая свои ногти. — Ты красивый. — просто сказал Тэян, справившись наконец с собой, и ослепительно улыбнулся. — А я — Ю Тэян. Можно, я буду сидеть с тобой? — Хён. Хён! — Ёнкюн ощутимо двинул локтем в бок сидящего рядом старшего. — Ты опять залипаешь, хён! Тэян лежал на парте, подложив под голову вытянутую руку, и откровенно (теперь он мог себе это позволить) во все глаза пялился на соседа, словно пытаясь запомнить каждую чёрточку на прекрасном лице Кима. Он обожал расцветающую смущением широкую улыбку младшего, когда тот ловил его на этом занятии и в притворном возмущении тыкал пальцем в его плечо или рёбра. — Хён, ну чего ты смотришь, как будто я картина какая-то? — Почему как будто? — тут уже возмутился Тэян, вскидываясь и начиная водить в воздухе пальцами, не касаясь лица младшего, но в миллиметре от него, и во всех подробностях принялся рассказывать Ёнкюну, почему он не прав. Ёнкюн чуть ли не жмурился от удовольствия, которое испытывал каждый раз в такие моменты, и даже не думал перебивать своего хёна, хотя все эти комплименты невероятно смущали. Кроме того, одна мысль, уже несколько недель бродившая у него в голове, всё не давала покоя: почему он продолжает говорить все эти вещи, но не делает больше никаких шагов в сторону сближения? Что в голове у этого парня с дьявольскими глазами и лишающей дыхания улыбкой? Ему достаточно просто смотреть на парня и засыпать комплиментами или... или он ждёт каких-то действий от него? Ёнкюн рассматривал тёмные бездонные глаза, в которых разве что сердечки не мелькали — настолько восторженно они на него глядели; острые — так хотелось ощутить их своими пальцами — скулы; пухлые — сто процентов, что невероятно мягкие — губы и наконец решился. Если Ю Тэян ждёт от него действий, он получит действия. Появление преподавателя Ли заставило Тэяна прерваться, а Кюн загадочно улыбнулся, увидев досаду на лице старшего, и лишь бросил короткое «после пар» в ответ на его безмолвный вопрос. Сегодня он пригласит его на свидание и будь, что будет. Тэян стоял с рожком мороженого в руке и, задрав голову, уставился на небо в попытках разглядеть там звёзды. В круглосуточно сияющем огнями Сеуле это, правда, было довольно бесполезным занятием, но Ёнкюн не собирался ему об этом говорить. Уж очень шикарное зрелище открывалось младшему при таком раскладе: слегка отросшие волосы откинулись назад, открыв высокий лоб и потрясающий профиль, а острый росчерк линии челюсти и красивая длинная шея так и соблазняли провести по ним пальцами… Ёнкюн шумно сглотнул, потерявшись в своих становившихся уже далеко не невинными мыслях, и потряс головой, чтобы избавиться от них. Раздавшийся при этом еле слышный звон серёжек в левом ухе Ёнкюна привлёк внимание Тэяна, и он развернулся к младшему. Подтаявшее мороженое от резкого движения сорвалось с рожка и со смачным ХЛЮП упало на асфальт. Тэян растерянно переводил взгляд с лужицы, оставшейся от сладости, на тонкие белые струйки, стекавшие с его футболки и джинсов. Ёнкюн с умилением смотрел на своего хёна: тот, расстроившись, поджал нижнюю губу, но это выглядело так забавно и настолько делало его похожим на маленького прелестного ёжика, что младший не смог сдержать улыбку. Тэян пробубнил что-то вроде «ну чего ты ржёшь» и попытался отряхнуться, но только ещё больше измазался в сладкой жиже и теперь беспомощно смотрел на по-прежнему улыбающегося Ёнкюна. — Хён, ты такой ребёнок, — проговорил младший, смеясь и хватая Тэяна за ту руку, что не пострадала от коварного мороженого, и потянул в сторону маленького круглосуточного магазинчика. Кюн сидел за столиком у окна с газировкой в руке и думал, что лучше свидания в его жизни ещё не было, хотя непрекращающийся бубнёж за дверью туалета, в котором скрылся Тэян, сообщал ему, что это только его мнение. — Хён, ты там долго ещё… — одновременно с последним словом он распахнул дверь и замер: Тэян стоял возле крохотной раковины, подставив под струю воды футболку, и яростно тёр несчастную ткань. — Ой. Т-ты ещё не... Я т-тогда... Да. Извини. Вернувшись на своё место за столиком, Ёнкюн даже не заметил, что как расплылся в совершенно глупой и счастливой улыбке, захлопнув дверь туалета, так и остался с ней, рассеянно вертя в пальцах телефон. Спустя пару минут невероятно смущённый и бормочущий слова извинения парень стоял рядом с ним, теребя тонкими пальцами край мокрой футболки. — Хён, ты чего? — Прости, Кюн-и, я, кажется, всё испортил… Я думал, чт... — Перестань, пожалуйста, — почти строго произнёс Кюн и старший буквально застыл. — Я никогда не видел тебя таким, как сегодня, и очень благодарен, что ты показал мне, каким очаровательно беспомощным и забавным можешь быть. И хочу думать, что это только для меня? Глаза Тэяна становились всё больше с каждым произносимым младшим словом, он шевелил губами, не в силах сказать хоть что-то в ответ, и только яростно закивал в ответ на вопрос. — Тогда я хочу спросить ещё кое-что, — тут уже сам Кюн немного замялся, подбирая слова. — Ты… ты будешь моим парнем? Свет в магазинчике был довольно тусклый, но Ёнкюну вдруг показалось, что кто-то вкрутил пару лампочек на 100 ватт: так ярко засияла широкая искренняя улыбка на лице и в глазах Тэяна, и он прошептал, беря младшего за руку: — Да!