Время ХвиТэ

Тэян не понимал, как ему теперь себя вести с Хвиёном. Да, они как взрослые люди сели и поговорили: стаканы с тарелками никто не бил, дырки кулаками в стенах тоже не проделывал, и Тэян согласился с доводами младшего, хотя всё его существо протестовало против происходящего. Не сказать, что это стало для него совсем уж неожиданностью: первые сомнения начали закрадываться, когда «рабочие» встречи Хвиёна с Сынхёбом переместились из студии сначала в тренажёрный зал, а потом и в кафешку по соседству. Но Тэян запрещал себе это думать, ему казалось, что даже допуская мысль о Ёнкюновой измене (????), он младшего предаёт. Но когда Хви вдруг стал уворачиваться от поцелуев по утрам, а на совместных эфирах выбирал место подальше от Тэяна, в голове у того оглушительно щёлкнуло «он больше не со мной». Старший собирался с мыслями три дня, заполняя всё это время работой, чтобы только не встречаться даже взглядами с Ёнкюном, потому что абсолютно не ручался за свою выдержку. И вот когда он наконец решился поговорить с младшим и расставить все точки над i, тот сам пришёл к нему в студию и начал разговор. Тэяну казалось, его сердце колотится так громко, что слышно на всём этаже. Он каменел от каждого — прости, хён — произнесённого — но я влюбился в другого человека — Хвиёном — и хочу быть с ним — слова. Он призвал на помощь всё своё актёрское мастерство, чтобы разбитое сердце осколками не выплеснулось из глубины глаз, и всю силу воли, чтобы подбородок и голос не дрожали от подступающих слёз. Кажется, ему удалось, и Ёнкюн ничего не заметил. Или… просто ему уже было всё равно, что чувствует старший? — Хён, я надеюсь, что мы сохраним нормальные рабочие отношения, да? Я не хочу, чтобы пострадала группа. — Ёнкюн выглядел и звучал непривычно по-деловому, Тэян с трудом подавил желание поёжиться от сквозившего в голосе младшего холода. — Эм, да, конечно, я тоже этого не хочу, — чуть менее уверенно, чем ему бы хотелось, проговорил старший. — Ну вот и здорово. Только кому-то из нас придётся поменяться с кем-нибудь комнатами, ну, сам понимаешь… Прошло две недели этой новой жизни без Ёнкюна. Мемберы ужасно удивились, когда Тэян вдруг объявил, что ему надоело жить в общаге и он переезжает в отдельную квартиру. Джухо одобрительно похлопал его по плечу со словами «Добро пожаловать во взрослую жизнь!», Давон с Чеюном немного попричитали, остальные пожелали хорошо устроиться и взяли с него обещание пригласить на новоселье. Ёнкюн же просто кивнул, беззвучно сказав «спасибо» и ушёл теперь уже только в свою комнату. Ком, подступивший к горлу Тэяна, принял угрожающие размеры и причинял невероятную боль. Парень отвернулся к окну, пытаясь скрыть хлынувшие вдруг слёзы, когда его мягко, но настойчиво взяли за плечи и куда-то повели. Сквозь солёную пелену он разглядел лицо Ёнбина. — Вы расстались? — так же мягко спросил лидер, усадив Тэяна на кровать и заперев дверь своей комнаты. В Ёнбиновом голосе было столько сочувствия и участия, что Тэян не выдержал и разрыдался, как ребёнок, отчаянно цепляясь за крепко обнявшего его хёна. Ёнбин молча гладил его по спине и волосам, никак не комментируя совсем не свойственное их главному танцору поведение. — Он сказал, что теперь он с Сынхёбом, — хрипло и бесцветно произнёс Тэян. Совместное расписание и прямые эфиры, читай «сплошной скиншип и фансервис», которых раньше Тэян всегда с нетерпением ждал, теперь стали для него худшим, что только можно было себе вообразить. Он с тоской смотрел на парное своему кольцо на безымянном пальце правой руки Ёнкюна, на браслет на своём запястье, что младший подарил ему на день рождения, и внутренне замирал каждый раз, когда Ёнкюн наклонялся к нему, почти касаясь щекой его лица, чтобы прочитать комментарии. Тэян смотрел на то, как спокойно выглядит младший, на его невозмутимое лицо и лёгкую улыбку на нём, и отчётливо осознал, что всё, о чём говорил тогда Ёнкюн, — правда. Он на самом деле больше его не любит, и нынешняя игра в фансервис совершенно его не напрягает. Погрузившись в свои мысли, Тэян не сразу услышал, что младший настойчиво зовёт его по имени. Он отмер, немного глупо хлопая глазами, и замер вновь, потому что Ёнкюн с привычной чуть снисходительной улыбкой потянулся рукой к его лицу, большим пальцем стирая с уголка его губ размазавшийся соус. Он приоткрыл рот и рефлекторно облизнул кончиком языка подушечку пальца Ёнкюна, на актёрском лице которого не дрогнула ни одна мышца, только где-то глубоко в глазах сверкнула молния. Тэян смутился, опустив голову, и принялся стирать остатки соуса салфеткой. — Никогда не делай так больше, — сталью разнёсся по комнате голос младшего, едва они выключили камеру. — Прости, я забылся, — обманчиво безэмоционально ответил Тэян. Раздался металлический звон и старший, подняв голову, изумлённо уставился на Ёнкюна. Тот уже снял кольца с правого безымянного пальца и левого мизинца и теперь деловито расстёгивал свой браслет. Тэян подумал, что если прямо сейчас он не выйдет из этой комнаты, то ударится в позорную истерику, и путаясь в ногах и бормоча что-то про неотложные дела, бросился к двери. На крышу, ему надо на крышу. Буквально взлетев туда, он бессильно сполз по стене и уткнулся лбом в колени. Даже закрыв глаза, он всё ещё видел Ёнкюновы кольца на столе, а звон его браслета по-прежнему стоял в ушах. Звон становился всё громче, Тэян замотал головой и открыл глаза, увидев перед собой потолок своей комнаты. Одеяло было сброшено на пол, мокрая майка прилипла к телу, сердце заходилось в бешеном стуке. Парень сел на кровати, дико озираясь по сторонам, пока наконец до него не дошло, что это был чёртов сон. Но бросив взгляд на соседнюю кровать, он снова похолодел, потому что она была аккуратно заправлена. На дрожащих ногах Тэян медленно двинулся в сторону ванной, когда входную дверь осторожно открыли и в проёме показался знакомый силуэт. Старший ураганом набросился на Ёнкюна, изо всех сил сжимая того в объятиях и бормоча его имя. — Хён, ты чего? — с неловким смешком спросил младший, обнимая родную талию и поглаживая напряжённую почему-то спину. — Кошмар приснился, — выдохнул Тэян, уткнувшись Кюну в шею и ощущая бьющуюся на ней жилку. — Там ты был не со мной… И это было так реально… Ёнкюн отстранил его, взяв за плечи, и, глядя прямо во всё ещё подёрнутые страхом глаза, строго сказал: — Хён, ты глупый что ли? Как что-то, где я не с тобой, может быть реальностью? Ты даже не надейся! Ты от меня не отделаешься, понял? Голос младшего зазвенел, он снова притянул к себе любимого хёна, обнимая его ещё крепче, чем он сам минуту назад. — Я люблю тебя, ты моё солнце, моё, понимаешь? Что за дурацкие сны тебе снятся, хён, в самом деле…