Чёртовый пудинг

      Пудинг. У многих это слово вызывает радость и чувство фантомного наслаждения. Они наверняка начинают представлять, как будут уплетать данное лакомство, погружая в рот по одной ложке каждые пять минут, чтобы растянуть удовольствие, при этом блаженно закатывая глаза и довольно мыча себе под нос. У Джисона, однако, это слово вызывает лишь раздражение и недовольство. Он уже ненавидит этот блядский пудинг, видеть его не может и не хочет. Почему? Да потому что Минхо пиздец как сильно помешался на этой сладости, стоило им приехать в Японию в рамках мирового тура.       У них расписание на каждый день. В обязательном порядке идёт сначала тренировка, потом репетиция, а напоследок остаются либо фотосессии для будущих журналов, либо съёмки для каких-нибудь японских шоу или просто интервью. Помимо основных планов, у мемберов также есть и свои собственные дела. Например, Чан, Чанбин и Джисон в обязательном порядке уделяют хотя бы час написанию новых треков, а Хёнджин продолжает развивать свои навыки в рисовании. На самом деле, свободного времени очень мало, потому что, даже когда появляется окошко в общем расписании, кто-нибудь из ребят бежит проводить прямую трансляцию, и получается так, что, в итоге, на эфир сбегается половина группы. Нет, конечно, парням нравится общаться с фанатами, пусть и виртуально, но это всё равно отнимает достаточно сил и энергии.       Радует то, что по истечении первых трёх дней расписание становится более свободным, так как они успешно снялись во всех специальных проектах, куда их пригласили. Теперь перед ними стоит лишь одна задача — провести запланированные концерты на высшем уровне. Сцена, на которой они собираются выступать, и зрительский зал, абсолютно каждое место которого выкуплено фанатами, огромные. Ребята ощущают лишь лёгкий мандраж и волнение из-за того, что им предстоит выступать перед такой большой публикой. Да, у них уже были концерты в Сеуле, но всё равно не верится, что спустя два года они, наконец, могут видеть STAY вживую. Невероятно.       Итак, возвращаясь к первоначальной проблеме. Причём здесь Минхо и пудинг? Дело в том, что старший слишком увлёкся этой сладостью, умело игнорируя недовольства своего тренера. И нет, Джисон не против, что его парень ест эту хрень, которая с молниеносной скоростью набрала популярность в стране за последние дни. Пускай лопает на здоровье, раз нравится, но не таким образом. Каким? Ли настолько поглощается процессом поедания, что почти никого и ничто не замечает вокруг, особенно Хана и его попытки привлечь внимание своего бойфренда. Он ест этот грёбаный пудинг по два часа, ей-богу, и при этом предпочитает не отвлекаться на другие вещи, чтобы как следует насладиться сказочным вкусом лакомства. Даже к основной беседе отказывается подключаться, лишь изредка что-то комментируя. Старший будто бы под воздействием какого-то сильного привораживающего заклинания. Как говорится, ситуация — треш.       Вчера прошёл первый концерт, после которого, естественно, ребята провели коротенькую трансляцию. Затем быстро переоделись, расселись по машинам и поехали в отель. К сожалению, из-за суеты у Джисона не получилось остаться наедине с Минхо. Так ещё все устали, поэтому буквально через час после приезда парни поголовно завалились спать. Им ужасно повезло, что с этого момента у каждого отдельный номер с двуспальной кроватью. Это так круто, потому что больше личного пространства, чем было раньше. Однако, несмотря на эту привилегию, они всё равно обычно тусуются в одной комнате либо небольшими группками, либо все вместе, ведь за четыре года мемберы успели сдружиться настолько, что стали практически настоящей семьёй.       Так вот, вчера совершенно не было времени и возможности, как и все предыдущие дни до этого, чтобы где-нибудь позажиматься, что весьма огорчило Джисона, но сон в мгновение ока захватил его, стоило только коснуться мягкой подушки головой, и отогнал подобные мысли, заставив забыться. Известно, что Хан — истинная сова, однако в этот раз он перенял роль жаворонка, проснувшись ни свет ни заря, а точнее в пять утра. Сегодня у них в расписании ещё один концерт, и до вечера день, в принципе, свободен. По крайней мере, у Джисона так точно в планах ничего важного не стоит. Кроме написания песен. Раз сон благополучно покинул его, юноша решает посвятить немного времени стихам, а потом записать черновой вариант трека, используя уже готовый текст.       Хан проводит своё утро в умиротворённой атмосфере, сидя в наушниках и по несколько раз прослушивая собственный голос на диктофоне, чтобы определиться с окончательной интонацией в тех или иных словах, пока смиренно ожидает пробуждения остальных мемберов, или правильнее сказать Минхо. Они не уединялись с момента приезда в Японию, так как график был довольно плотным, и в свободную пару тройку минут отсыпались, как и все ребята, кроме Чана, у которого явно роман с ноутбуком, что всегда находится при нём. Ох, фанаты бы душу дьяволу продали, лишь бы узнать все тайны, что хранит в себе это чудо техники современного мира.       В общем, Джисон соскучился, а Минхо променял его на какой-то дурацкий пудинг, которому уделял повышенное внимание. Нормальные люди съедают подобное лакомство максимум за десять-пятнадцать минут, у Ли же выходит растянуть этот момент минимум на час, несмотря на то, что упаковка маленькая. Хан упомянул выше, что у них не было возможности остаться вдвоём из-за плотного расписания? Так вот, в этом расписании ещё в обязательном порядке стоит пункт «часовое поедание пудинга». На самом деле, свободное время было, но старший предпочитал тратить его на еду, нежели на своего парня, который не получал соответствующую ласку уже как недели две или три и, в отличие от Минхо, действительно занимался важными делами.       Если говорить кратко, то Джисон обижен и зол. Очень. Несмотря на то, что он пытается восполнить энергию через фанатов и других мемберов, ему невероятно сильно необходимо внимание его бойфренда, что как будто забыл про существование своего возлюбленного, заработав новую зависимость под названием «пудинг». Боже, Хан серьёзно умудрился возненавидеть это слово. Каждый раз, когда юноша заходит в Твиттер и читает про то, что японские фанаты скупают пудинг именно той фирмы, который с огромнейшим удовольствием ест Минхо, лицо непроизвольно искривляется в гримасе отвращения.       Однако сегодня он намеревается серьёзно взяться за возникшую перед ним проблему. Необходимо любыми способами добиться внимания старшего. Джисон уверен, что тот, в конце концов, не сможет устоять перед его обаянием и сломается, в ту же секунду забыв про этот идиотский пудинг, который явно создали только для того, чтобы разрушать чьи-либо отношения. Минхо глупо повёлся на эту авантюру, и теперь Хан, как истинный защитник и боец за справедливость, должен спасти его от участи, что нынче именуется как «зависимость». Хорошо, что не от алкоголя или наркотиков, иначе бы Ли уже не было в живых, потому что Чан стопроцентно свернул бы ему шею за такие выходки.       Джисон устало протирает глаза, отрываясь от ноутбука, и проверяет часы на стене, стягивая наушники с головы, на которой красуется, очевидно, милое гнездо из русых волос. Восемь утра. Обычно в это время мемберы потихоньку начинают просыпаться. Отлично. Можно выбираться из своего убежища. Естественно, неспешно. Сначала надо сделать все водные процедуры, нанести на лицо обязательные крема для ухода за кожей, одеться более-менее прилично, ведь ему придётся выходить в коридор, где с лёгкостью можно наткнуться на других посетителей отеля. Столько рутины. Поэтому Хан открывает дверь своего номера практически через час, прислушиваясь к звукам. Менеджеры уже отписались в чате, что готовы к работе. Джисон тоже готов. Но не к обычной работе, а к вызволению Минхо из-под чар блядского пудинга. В этой схватке младший просто обязан победить, ведь он лучше какой-то там сладости. Ведь так?       Дверь напротив тоже открывается, и вскоре показывается растрёпанная макушка всё ещё сонного Феликса. Несмотря на состояние варёной пельмешки, он улыбается так ярко, что глаза, которые словно блестят на свету, превращаются в два полумесяца.       — Доброе утро. Я думал, ты, как всегда, будешь спать до обеда, — веснушчатый хихикает, полностью выходя в коридор и закрывая свой номер.       — Как видишь, сегодня я сделал исключение, — хмыкает Джисон, кратко пожимая плечами, и тоже оказывается за пределами комнаты. — А ты куда собрался?       — Завтракать. С Хёнджином и Чаном. Хочешь с нами?       Хан мнётся первые несколько секунд, но всё же соглашается, когда понимает, что совершенно ничего не ел с момента пробуждения, а желудок же просит, причём весьма отчаянно. И почему он раньше не обратил внимания на дискомфорт в животе? Видимо, слишком заработался. Поэтому, проанализировав ситуацию в целом, Джисон соглашается на очень даже соблазнительное предложение, надеясь, что Минхо не взбредёт в голову куда-нибудь сорваться с самого утра.       Феликс после его ответа искрится счастьем и немедленно подхватывает под локоть, чтобы утянуть за собой вдоль коридора. По пути им встречаются менеджеры, с которыми они тактично здороваются и перекидываются несколькими словечками по поводу планов на сегодняшний день. Завершив недолгий разговор, друзья возобновляют движение и вскоре останавливаются около одного из гостиничных номеров. Кажется, это комната Хёнджина, но Джисон полностью убеждается в своей догадке лишь тогда, когда дверь открывается и они вваливаются в светлое помещение, потому что на рабочем столе разбросаны кисти, краски и карандаши вместе с листами бумаги и скетчбуком. Совершенно точно можно утверждать, что это временная спальня Хвана. Кстати, о нём.       — Почему я не удивлён, что ты притащил ещё кого-то с собой? — Хёнджин усмехается, поднимаясь с пола, где уже расставлены контейнеры с различной едой, чтобы взять кружку кофе.       — Так вышло, что мы с ним встретились в коридоре. Я не мог его бросить, — просто пожимает плечами Феликс, наконец-то отпуская его предплечье, и направляется к импровизированному обеденному месту.       — Вот как чувствовал! — внезапно восклицает Чан, выходя из угла, будто специально притаился там, чтобы как следует напугать Хана, который от неожиданности дёргается и машинально хватается за грудь. — Я перестраховался и купил ещё один кофе. Как раз американо! Угощайся.       Бан Чан, как всегда, чудо. Он действительно мечта каждой девушки. Вот только сам Крис привязан к своему ноутбуку и студии, поэтому у фанаток шансов завоевать его сердечко не очень много. Джисон с огромной радостью принимает из чужих рук свой самый любимый напиток, сразу же делая глоток, и практически стонет от удовольствия, чувствуя, как горячие потоки спускаются по стенкам горла прямиком в желудок. Прекрасно.       Они удобно рассаживаются на полу и приступают к трапезе, параллельно разговаривая на отвлечённые темы и отпуская шутки. Сначала парни пытаются сдерживать смех, чтобы не разбудить других жителей отеля, но, в конце концов, Хёнджин не выдерживает первым и начинает смеяться во весь голос, немного хрюкая и чуть не давясь едой. Несмотря на то, что Чан переживает за то, чтобы его младший по-настоящему не подавился и не задохнулся, всё равно хихикает и расплывается ещё в большей улыбке, когда Феликс подхватывает неконтролируемый смех, почти катаясь по полу и случайно задевая ногами контейнеры с завтраком. Джисон же хохочет не так громко и активно, ведь его щёки набиты рисом — в таком положении улыбаться широко не получается.       — Чёрт, всё, прекращайте, — Кристофер смахивает подступившую к глазам влагу и откашливается, включая строгого, но переживающего лидера. — Вы должны беречь себя.       — Хорошо-хорошо, я молчу, — Хёнджин, инстинктивно прикрывая рот ладонью, постепенно успокаивается, всё так же озорно поглядывая на остальных, что лохматят свои волосы, чтобы остыть. — Не самая почётная смерть, хочу вам сказать.       — А что насчёт смерти при ста восьмидесяти градусах в печи? Минхо-хён любезно помог бы тебе с этим, — ухмыляется Феликс, игриво ударяя Хвана в плечо кулаком, а Джисон невольно замирает из-за только что упомянутого имени, и неловко прочищает горло, пригубливая подостывший американо. Он уже успел подзабыть о своей главной цели на сегодня — добиться хоть какого-то внимания от возлюбленного.       — Кстати, Джисон, у вас всё в порядке? — Хан, всего лишь на секунду ушедший в собственные мысли, глупо моргает несколько раз, переосмысливая заданный вопрос.       — Что? — хмурится слегка, не понимая, о чём вообще идёт речь. Они же только что обсуждали то, какая смерть подошла бы Хёнджину. Почему интерес мемберов внезапно переключился на него?       — Кхм, я имею в виду тебя и Минхо, — Чан смущённо отводит взгляд, тушуясь, пока три пары глаз прожигают в нём дырку. — Вы мало общаетесь. Что-то случилось? — невзирая на странную неловкость, откуда-то взявшуюся из воздуха, старший проявляет искреннее беспокойство, снова устанавливая зрительный контакт с Джисоном и терпеливо ожидая его реакцию.       Конечно, Крис заметил некоторые изменения во взаимодействиях между ними. Их лидер настолько внимательный и заботливый, что порой от его доброты и понимания голова кружится. Он всегда готов выслушать, дать совет, помочь и всё в этом духе. До сих пор иногда не верится, что Джисон находится под крылом такого замечательного человека.       — Ничего не случилось, — Хан пренебрежительно фыркает, начиная собираться, потому что не горит желанием объяснять сложившуюся ситуацию, боясь показаться глупым, однако взволнованные взгляды мемберов пригвождают к полу, не давая пошевелиться. И вдруг в нём зарождается неприятное чувство, смутно похожее на раздражение. Но по отношению не к друзьям, а к ситуации, что сложилась между ним и Минхо. Поэтому он принимает решение всё-таки поделиться проблемой, которую уже достаточно долго удерживает в себе. — Ладно, ты, как обычно, прав.       — Вы поссорились? — нетерпеливо спрашивает Хёнджин, одним большим глотком допивая кофе, и направляет внимательный взгляд на Джисона.       — Нет, — хмыкает тот, поправляя передние пряди волос и устраиваясь удобнее на полу. — Он просто променял меня на пудинг. Всего-то, — нервный смешок, показывающий всем присутствующим его истинное, не прикрытое никакой маской душевное состояние.       — Чего? В каком смысле? — Феликс озадаченно хмурится, переглядываясь с двумя другими мемберами, пока Хан тупо смотрит вниз, ощущая лёгкий жар, что поднялся из центра груди к щекам. Когда юноша думал об этом, то всё казалось не таким странным, но стоило только произнести вслух…       — Ну… — Джисон, замявшись, глядит исподлобья и неловко чешет заднюю сторону шеи. — Вы вообще замечали, что Минхо ест этот долбанный пудинг по два часа? И я бы не жаловался, если бы не тот факт, что он, похоже, начал меня игнорировать. Я к нему и так и сяк, а у него на уме лишь этот чёртовый пудинг, — аккуратные губы надуваются из-за прожигающей обиды и чувства несправедливости.       Наступает оглушительная тишина, пока трое парней пытаются переосмыслить только что сказанные им слова. Они непонимающе подглядывают друг на друга, как будто ищут какой-то определённый знак или намёк на то, что кто-то из них уже полностью переварил информацию и придумал, что можно ответить.       — Ты с ним говорил на эту тему? — осторожно интересуется Бан Чан, кладя палочки, которые всё это время элегантно держал пальцами, на крышку контейнера, чтобы взъерошить кудрявые волосы.       — Пф, — саркастически закатывает глаза и складывает руки перед грудью, как бы закрываясь и защищаясь. — У меня даже заговорить с ним нормально не получается. Он постоянно увиливает от любого рода бесед, ссылаясь на то, что у него «обеденный перерыв», — язвительно выделяет последнюю фразу как интонационно, так и жестом, показывая кавычки в воздухе.       Снова молчание. Судя по всему, никто не знает, как помочь Джисону в такой сложной и неоднозначной ситуации, ведь Минхо нарочно избегает любого разговора с ним.       — Может, кому-нибудь из нас поговорить с хёном? — неуверенно предлагает Феликс, щенячьими глазками бегая от одного лица к другому.       Хан задумчиво закусывает губу, а потом резво мотает головой в знак отрицания. Нет уж, спасибо, он не горит особым желанием позориться. Это будет весьма странно, если кто-то из мемберов начнёт разбираться с Минхо по поводу их отношений. Да и проблема в виде пудинга тоже может вызвать волну смешков со стороны как его парня, так и других, если те прознают про этот абсурд. Да, это самый настоящий абсурд, потому что Джисон, мать вашу, ревнует любимого к чёртовому пудингу, к еде. Узнай об этом фанаты — смеяться над ним не перестанут ещё долгое время. Поэтому с трудностью, что возникла между ним и Ли, юноша должен справиться самостоятельно. Без лишней помощи.       — Тогда что ты планируешь делать с этим? — Хёнджин щурится, отточенным движением убирая чёлку со лба.       — Хм… — Джисон всерьёз погружается в размышления, на время выпадая из реальности, а через минуту над его макушкой загорается невидимая лампочка, после чего он возбуждённо подрывается с места, начиная самоуверенно улыбаться. — Я соблазню его!       А глаза горят, искрятся, как будто это самая гениальная идея, которая только могла к нему прийти. Друзья, правда, так не думают. Их слегка пугает такой запал Хана, который сейчас словно взорвётся от радости, что нашёл решение собственной проблемы. Как бы теперь он со своим, очевидно, флиртом не привлёк к себе и Минхо слишком много ненужного внимания. Им и так уже позволено многое вытворять на камеры, но если их поведение — в настоящий момент поведение именно Джисона — перейдёт границы дозволенного… Чёрт, тогда могут возникнуть проблемы намного весомее, чем какая-то помешанность на пудинге. Чан надеется, что его младший не такой глупый, поэтому будет воплощать свой придуманный план только вне объективов камер и желательно за закрытой дверью гостиничного номера, чтобы никого случайно не травмировать.       — Только, прошу, будь осторожен и… — Крис не успевает договорить, так как в мгновение ока Джисон материализуется на другом конце комнаты и захлопывает дверь, оказываясь по ту сторону и тем самым заглушая слова старшего.       Раздаётся всеобщий тяжёлый вздох.       — Ну что? Делаем ставки? Как быстро Джисон раскроет всему миру, что встречается со своим соулмейтом? — вдруг оживляется Хёнджин, играясь бровями и являя дьявольский скал, за что тут же получает долькой яблока прямо в лоб.

***

      Джисон решает начать воплощать свой план в реальность во время концерта, который, к слову, уже идёт. На сцене сейчас Минхо, Чан, Чонин и Сынмин, а все остальные за кулисами. Им предстоит выйти к фанатам после того, как двое старших исполнят свою прославившуюся песню «Drive», которую написал полностью, конечно же, Минхо и в которой поётся точно не про секс. Но, как говорит Бан Чан, каждый понимает её смысл по-своему.       Хан крутится перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон. Естественно, он не собирается проявлять явные знаки внимания к бойфренду прямо на сцене перед огромной толпой зрителей, потому что тогда ему влетит от начальства по полной программе. Поэтому Джисон выбрал более безопасный вариант, приняв решение надеть чёрную жилетку с достаточно глубоким вырезом. На голое тело. Он знает, как Минхо тащится от его накаченных рук и груди, так что этот образ должен сразить его наповал.       Менеджеры сообщают о минутной готовности. Ребята покидают гримёрки и движутся к сцене по коридору, в котором приглушён свет. Джисон успевает за это короткое время получить тысячу комплиментов от Хёнджина и Феликса, которые определённо понимают, почему их друг внезапно вырядился так. А Чанбин лишь не перестаёт в сотых раз повторять, как ему нравятся мышцы младшего, однако те никогда не сравнятся с его собственными мускулами. Хан фыркает на это высказывание, качая головой. Он не стремится превзойти Со, ведь Минхо уже сходит с ума от телосложения своего парня.       Как Джисон и планировал, они сталкиваются в тесном помещении, когда четверо мемберов спускаются по лестнице со сцены. Юноша уверен, что там есть место, где можно развернуться, но он специально вжимается в Минхо, непринуждённо обхватывая его талию руками, чтобы уж точно заметил. Хан с удовольствием подмечает, как у того, удивлённого и обескураженного, дыхание спирает от вида, в котором предстал перед ним его возлюбленный. Однако эта реакция, ласкающая самолюбие младшего, длится всего мгновение. Ли довольно быстро берёт контроль над своими эмоциями, напуская на лицо абсолютную невозмутимость, и выбирается из объятий Джисона, направляясь прямиком в сторону гримёрок. Даже не оборачивается ни разу.       Секундная радость моментально улетучивается, уступая место обиде. Хан состраивает опечаленную гримасу и губы поджимает, ощущая на себе сочувствующие взгляды всех тех, кто в курсе причины происходящего. Вроде знают о его личном несчастье только трое людей, а кажется, что вся страна. Но Джисон не позволяет себе унывать слишком долго, потому что там — невероятное количество фанатов, которые ждут их. Ждут его. Ждут, когда он придёт и взорвёт сцену своим рэпом. Что ж, Хан даст им то, чего они так жаждут.       В этот день Джисон блистает, поражая всех своей харизмой и образом во время выступления с «Muddy Water». К вечеру весь Твиттер будет заполнен фотками его накаченных голых рук и полуоткрытой груди. Однако его больше волнует другое: он надеется, что Минхо в этот самый момент не мог оторвать глаз от экрана, пока сидел за кулисами. Потому что Хан облачился в эту жилетку в первую очередь для него.       После концерта ребята практически сразу запускают короткую трансляцию, чтобы поблагодарить всех STAY, что пришли сегодня. Они рассаживаются на стульях в небольшом помещении с белыми стенами, и Джисон — вау — занимает место рядом с Минхо, который — вау — опять ест пудинг. У Хана уже зубы скрипят от того, как сильно он сжимает челюсть от злости. Потому что это действительно невыносимо. Когда прямой эфир запускают, его глаза то и дело постоянно возвращаются к упаковке пудинга в руках старшего, что, казалось бы, совершенно не замечает на себе прожигающий взгляд возлюбленного, продолжая невозмутимо уплетать сладость маленькой ложечкой.       За всю восьмиминутную трансляцию Минхо всего лишь два раза оказывает какие-либо знаки внимания бойфренду. В первом случае он гладит его по плечам, когда кто-то из мемберов шутит, обращаясь непосредственно к Джисону. А во втором случае непринуждённо дотрагивается до коленки, стоило Хану в один момент сильнее свести ноги вместе. И то, младший думает, что Ли сделал это случайно, а не намеренно. Естественно, он не требует, чтобы тот действовал более открыто, ведь тогда им обоим влетит от менеджеров, но Джисон просто не в силах остановить крупицу обиды, что остаётся у него в душе после окончания прямого эфира.       Вечером, уже в отеле, Хан пытается, правда пытается остаться с Минхо наедине, но тот буквально сбегает от него в свой номер, из-за чего юноша пыхтит и чуть ли не пускает пар из ушей и ноздрей. Потому что какого хрена его парень не хочет разговаривать с ним один на один? Что такого натворил Джисон, из-за чего старший избегает его как огня? Он серьёзно начинает анализировать своё поведение до того, как Ли принял решение максимально игнорировать его, но ничего странного не отыскивает в своих воспоминаниях. Нет, очевидно, во всём этом замешано что-то другое. Но что? Минхо не горит желанием разговаривать с ним.       А потом до него доходит, что можно попытаться поговорить с ним в присутствии других мемберов. Ну, как поговорить… Вряд ли обычный разговор всколыхнёт его эмоции. Следует начать с чего-нибудь шокирующего. Например: флирт. Это и вправду вызовет достаточно шока, ведь они стараются не демонстрировать свои отношения при остальных, даже если все и так в курсе. Потому что, во-первых, их отношения — их личное дело, их личный мирок, в который запрещён вход чужим, а во-вторых, это всё ещё смущающе и неловко, ведь их друзьям с вероятностью в сто процентов не очень приятно лицезреть то, как два влюблённых парня сюсюкаются, выглядя до невозможности слащавыми. Ладно, может быть, Минхо и Джисон не настолько приторно-сладкие, но факт остаётся фактом — посторонним явно не интересно смотреть на подобное. И будь у Хана иной вариант, он бы точно выбрал его, честно. Однако ситуация другого выхода не предоставляет.       Ну, подумаешь, придётся один раз пофлиртовать при всех. Подумаешь, Джисон после такого со стыда умрёт. Зато Минхо должен будет заметить его. Если не в положительном, так в негативном ключе, потому что ему наверняка тоже станет стыдно за поведение бойфренда. Хоть Ли и хочет казаться льдиной, все прекрасно знают и понимают, какой он неженка. Подобная ситуация обязана вывести его из себя. А там Хан уже как-нибудь разберётся. Как говорится, не хотите по-хорошему, значит будет по-плохому.       Поэтому утром следующего дня он выглядит заметно взволнованным, ведь ему придётся подкатывать к Минхо на глазах у посторонних. Господи, Джисон весьма тревожный человек, о чём знают буквально все из-за его панических атак в прошлом, поэтому, естественно, волнение ощущается во всём теле. Но парень намерен храбро переступить через себя и свои страхи и воплотить собственный план в реальность, доведя его до конца. Да, это будет сложно, но Хан обязан как следует постараться, если он вновь хочет заполучить внимание возлюбленного.       Нехитрым путём юноша выясняет, что Минхо, Чанбин, Чонин и Феликс собираются в номере последнего, чтобы поиграть в игры. По крайней мере, один из них точно в курсе замысла Джисона, поэтому сильно шокированным не должен быть, а насчёт остальных… Ладно, они давно дружат, переживут этот неловкий момент и забудут, как страшный сон. Наверное.       Хан набирает побольше воздуха в грудь и последний раз кидает взгляд на своё отражение в зеркале. Он не стал как-то принаряжаться, потому что тогда это выглядело бы максимально странно и не совсем свойственно ему. Джисон просто напялил белую майку. На оголённые бицепсы своего бойфренда Минхо уж наверняка должен обратить внимание, ведь это одна из его любимых частей тела младшего. Есть, правда, ещё и задница, но с этим стоит немного повременить. Ли игнорирует его, из-за чего пока что не заслужил право посмотреть на Хана в коротких шортах. Обойдётся.       Он врывается в комнату громко, практически выбивая дверь ногой, но по какой-то причине никто не смотрит в его сторону, что вызывает неконтролируемую обиду. Однако после Джисон замечает на экране телевизора игру, которая прям-таки приворожила четверых парней. То есть… Трёх с половиной. Потому что Минхо опять ест свой долбанный пудинг, периодически отвлекаясь на возбуждённые крики и оры остальных. Господи, да сколько можно?! Надо во всех магазинах установить запрет на то, чтобы ему продавали это лакомство. Серьёзно. Это же невозможно! Как его ещё не тошнит от него?       Пока Чанбин, Феликс и Чонин, развалившись на кровати, неотрывно пялятся в телевизор, прикладывая все усилия, чтобы пройти очередной невероятно сложный уровень, Джисон проходит к большому уютному креслу, которое занял его драгоценный возлюбленный, уплетающий пудинг с преувеличенным удовольствием. Хан не сдерживается и кривится в отвращении. Всё равно никто не видит. Наконец, очутившись рядом со старшим, что и краем глаза не взглянул на него, он как бы непринуждённо — хотя неестественно выпрямленная спина выдаёт его с потрохами — присаживается на мягкий подлокотник. Потом медленно прислоняется лопатками к спинке кресла, закинув ногу на ногу, и как можно более незаметно тянется рукой к Минхо, держа взгляд строго перед собой, а точнее следя за действиями других ребят, находящихся в номере.       Хану невольно бросается в глаза то, как ложечка, которую держит Ли, замирает в воздухе, так и не добравшись до густой массы пудинга в баночке, на что краешки губ младшего приподнимаются в знак маленькой победы. Решая не прерываться ни на секунду, он плавно ведёт ладонью вдоль правого плеча, оглаживая чуть напряжённые мышцы, и зарывается пальчиками в короткие волосы на затылке, массируя кожу шеи и отмечая, как Минхо слегка откидывает голову назад. Джисон в предвкушении закусывает нижнюю губу и делает глубокий вдох, чтобы совладать с бушующими эмоциями. Радость обволакивает его внутренности, потому что, о боже, старшему не пофиг на него.       Настроение в мгновение ока улучшается, и юноша начинает действовать немного смелее. Его рука скользит дальше, минуя седьмой позвонок, и останавливается на противоположном плече, прерывисто сжимая его. После пальцы опускаются ниже, ловко забираются под воротник футболки и ласково касаются острых ключиц. Минхо судорожно вздыхает, тем самым совершая огромную ошибку, так как Джисон, прожигая жадным взором серебристую макушку, расплывается в довольной ухмылке и резко прикасается ладонью к чувствительной груди, задевая мизинцем левый сосок. Старший дёргается от этого движения и на грани слышимости охает, чуть ли не роняя пластиковую ложку на пол, а потом выпрямляется, наклоняя корпус вперёд, чтобы сбежать от проворной руки обнаглевшего бойфренда.       Хан быстро пробегается взглядом по друзьям, чтобы убедиться, что на них до сих пор никто не обращает внимание, а затем снова тянется к Ли, вплетает пальцы в его волосы на затылке и сжимает пряди у самых корней, вынуждая того тихо прошипеть. Джисон самоуверенно улыбается, чувствуя некое превосходство, и отодвигает руку назад, утягивая за собой голову старшего, что внезапно становится покорным. На самом деле, он давным-давно прознал, что Минхо нравится, когда его тянут за волосы, чем бессовестно пользуется не только в постели, но иногда и в повседневной жизни. Как сейчас, например.       Джисон возвращает своего парня в первоначальное положение, только теперь у того ещё и голова запрокинута. Минхо слегка хмурит брови, явно недовольный тем фактом, что младший решил воспользоваться козырем, хотя в данную секунду они не одни в помещении. Но Хана сейчас это меньше всего волнует. Он открыто любуется возлюбленным, глядя на него сверху. Рассматривает каждую деталь, каждую мелочь на родном лице, потому что хочется. Ли очень красивый. У него идеальная внешность, идеальное тело, идеальный вкус в одежде… Минхо идеален во всём! Ну, кроме характера. Джисон до сих пор не понимает, какого хрена старший ни с того ни с сего начал игнорировать его. Ему это ещё предстоит выяснить, а пока…       А пока они уже несколько секунд не разрывают зрительный контакт, отчего Хан потихоньку плавится изнутри, ведь в зрачках напротив можно разглядеть целую Вселенную — настолько взгляд искренний и выразительный. Но вдруг Минхо предпринимает попытку опустить подбородок, чтобы, наверное, показать незаинтересованность и продолжить игнорировать парня, следуя правилам игры, которая засела в его сознании. Джисона, очевидно, не устраивает такой поворот событий, поэтому он сильнее сжимает в кулак серые локоны и оттягивает их назад, на что незамедлительно получает удивлённый выдох. Из-за того, что кожа на шее непроизвольно натягивается, Ли приоткрывает рот, снова устремляя нечитаемый взгляд на младшего, что глядит так же завороженно.       — М-м-м, — Хан облизывается и играется с чужими прядями волос, не забывая их слегка тянуть, чтобы ещё больше распалить старшего и полностью завладеть его вниманием. — Тебе это нравится, не так ли?       Джисон игриво склоняет голову и внимательно следит за эмоциями на любимом лице. Минхо невинно хлопает длинными ресничками, сохраняя невозмутимый вид, несмотря на то, что его дыхание заметно тяжелеет. Юноша поражается выдержке бойфренда, честно. Если бы Ли так на него смотрел, демонстрируя своеобразную власть и контроль над всей ситуацией, Хан бы уже давно растёкся лужицей на кресле, забыв о том, кто он такой и где находится.       Шум от игры и возгласы других мемберов вскоре отходят на задний план. Младший невесомо касается оттопыренного кадыка подушечками пальцев — указательным и средним — и нежно оглаживает его. Мило улыбается, когда Минхо сглатывает, заставляя адамово яблоко сделать движение вверх-вниз.       — Хён, почему ты так холоден ко мне последнее время? — несмотря на то, что Джисон состраивает плаксивое выражение лица, он говорит совершенно серьёзно. — Я сделал что-то, что тебе не понравилось? Или — наоборот — не сделал? — осторожно очерчивает острую линию челюсти, останавливаясь на подбородке. — Скажи мне, хён.       Его голос звучит тише и ниже обычного, но это не шёпот. Большой палец оказывается на нижней губе возлюбленного и немного оттягивает её, чтобы открыть обзор на нижний ряд белоснежных зубов. А Минхо молчит, продолжая притворяться бесчувственной, бездушной статуей. Словно ему всё равно. Но Джисон уверен, что это не так. Просто старший слишком хороший актёр. Ему бы в дорамах сниматься с таким невероятным актёрским талантом. Впрочем, Хан не собирается так легко сдаваться. Раз уже начал, то нужно идти до конца, до победного, пока ему позволяют.       — Ты выглядишь чертовски хорошо, хён, — нарочно придаёт голосу соблазнительный оттенок и принимается елозить на подлокотнике, чуть сдвигаясь. — Такой красивый, — томно разглядывает Минхо сверху вниз, пока старается устроиться удобней. — Не могу дождаться, когда останусь с тобой наедине, — одно из его колен неожиданно упирается в поверхность сиденья кресла между раздвинутыми мощными бёдрами Ли, а другое прижимается к стенке подлокотника, чтобы удержать равновесие.       Джисон оказывается лицом к лицу Минхо практически на одном уровне. Он больше не тянет назад чужие волосы, предпочитая их просто перебирать между пальцами, в то время как вторая ладонь прижимается к горячей шее. Снизу происходит какое-то движение, поэтому Хан мгновенно устремляет взгляд туда. Старший опускает ложечку в баночку с пудингом, и теперь освободившейся рукой ныряет в пространство между ног юноши, прижимаясь ею ко внутренней стороне бедра. Мурашки пробегаются по нервным окончаниям, из-за чего Джисон вздрагивает и резко втягивает воздух через нос. Они ещё ни разу не прервали зрительный контакт, и от этого как будто действительно крышу срывает.       — Хён, — на выдохе произносит младший, чувствуя, как хватка на его бедре усиливается выше того места, куда изначально легла ладонь. Господи, он готов сознание потерять от долгожданной близости. Как же ему всё-таки не хватало внимания бойфренда. Неужели спустя столько времени Хан, наконец-то, получил желаемое? Невообразимо. — Безумно хочу почувствовать твой вкус на своих губах, — нетерпеливо выпаливает, ощущая учащённое сердцебиение в собственной груди.       Приятная дрожь частично парализует конечности, когда глаза Минхо отрываются от его лица и спускаются ниже, сосредотачиваясь на бицепсах, которые не прикрыты никакой тканью. Джисон искренне верит, что в чёрных, глубоких как омут зрачках мелькает восхищение и желание. Он, нервно выдыхая, ласково зачёсывает чужую чёлку, открывая лоб, и в очередной раз убеждается в том, что подобный образ очень идёт старшему. Когда Ли заканчивает изучать тело возлюбленного, они вновь встречаются взглядами. Хан собирается выдать ещё какую-нибудь фразу, чтобы разрушить самообладание другого, но быстро закрывает рот, издавая изумлённый писк — рука Минхо, что всё это время была на внутренней стороне бедра, проскальзывает выше, практически прижимаясь к промежности, что скрывается за длинным подолом майки.       — Хён, — дышит судорожно, мечтая лишь об одном: поскорее поцеловать своего парня, который всё же приспустил маску холодного и неприступного человека.       — Что? — впервые говорит тот, глупо моргая и кокетливо, даже как-то по-кошачьи склоняя голову к плечу.       Джисон набирает побольше воздуха в лёгкие, чтобы рассказать о неистовом желании, притаившимся в грудной клетке, как внезапно в его затылок прилетает что-то мягкое, но увесистое, из-за чего он, испуганно дёрнувшись, теряет равновесие и валится прямо на Минхо, который спешит отодвинуть руку с пудингом в противоположную сторону. Старший не пытается поймать его, поэтому Хан, в итоге, скатывается на подлокотник, а с него уже на сиденье, пока тот отсаживается на другой край огромного кресла. Юноша кое-как разворачивается, чтобы выяснить, что произошло, но потом моментально жалеет обо всём, что случилось за последние несколько минут.       — Мы не заказывали гейское порно! Какого чёрта?! — возмущается Чонин, который, видимо, и кинул в Джисона подушкой, чтобы остановить весь тот разврат, что они с Минхо успели устроить.       Блядство.       Чанбин, завалившись на бок, противно хихикает, прикрываясь джойстиком. Феликс сконфуженно сидит рядом и мечется взглядом по комнате, теребя простыню в маленьких руках. А Чонин, скрестив руки на груди, глядит со злостью и неодобрением, хотя нахмуренные брови кажутся слишком наигранными.       Как же стыдно.       Хан чувствует обжигающий жар, что поднимается к щекам, и закрывает краснеющее лицо ладонями, отворачиваясь и желая провалиться сквозь землю.       Блять. Гори оно всё прахом. Как ему в голову смог прийти настолько ужасный и постыдный план? Он правда надеялся, что останется незамеченным? Идиот.       Джисон почти что калачиком сворачивается, стараясь как следует спрятаться за руками, чтоб совсем не видно было, пока остальные негромко перебрасываются комментариями по поводу данной ситуации. Его поджатые к туловищу колени упираются в бёдра рядом сидящего Минхо. Он несмело разъединяет несколько пальцев и сквозь них пытается разглядеть старшего, но видно, к сожалению, только затылок и спину. Хан поджимает губы, тяжело втягивая воздух в лёгкие, и внезапно замечает алеющие уши и шею возлюбленного. Отлично. Не только ему приходится помирать со стыда в данную секунду. Несмотря на очевидное смущение, Ли слабо смеётся и отвечает на подколы друзей. Джисон не вслушивается в их речь, потому что белый шум в голове как будто лишает его слуха.       На самом деле, юноше и не надо знать, о чём говорят остальные. Понятно, что шутят об этой ситуации, но как именно — не очень хочется знать, если честно. Ведь тогда Джисон может на полном серьёзе расплакаться. Это один из самых постыдных моментов в его жизни. Хуже может быть лишь то, как на февральском фанмитинге у него на сцене штаны порвались.       — Я бы посоветовал вам снять комнату, — неожиданно к Хану возвращается возможность слышать, и он незамедлительно переводит взгляд на Чанбина, — только вот она и так у вас есть. Даже две.       — Вот именно! — поддакивает Чонин и раздражённо вскидывает руки вверх, практически задевая локтём нос бедного Феликса. — Что за представление вы здесь устроили? Идите в другое место заниматься своими грязными штучками, — громко фыркает и показушно отворачивается, грубо выхватывая джойстик у Со, который весьма поражён такой наглостью.       — Я здесь вообще не при чём, — невинным голоском высказывается Минхо и как ни в чём не бывало возвращается к поеданию пудинга. Теперь очередь Джисона задыхаться от чужой наглости.       — При чём, не при чём — мне всё равно. В следующий раз сначала уединитесь, а потом уже, кхм, и одежду друг с друга срывайте, — Ян неловко передёргивает плечами и встряхивает головой, вновь запуская игру, что всё это время стояла на паузе.       — А я, честно говоря, не против, если вы сейчас продолжите, — Чанбин играется бровями и похабно улыбается, за что сразу же получает от Феликса подушкой в лицо. Всё ещё красный Минхо сдавленно хохочет и облокачивается на подлокотник, тем самым отодвигаясь от Джисона, который надувает от обиды щёки и обратно сжимает пальцы на глазах, чтобы никого и ничего не видеть. Затем сильнее сворачивается в позе эмбриона и замирает, стараясь отогнать плохие мысли.       Спустя минут десять после случившегося инцидента, странная злость поселяется в его груди, поэтому Джисон, не глядя, пихает Минхо ступнёй, вкладывая в это действие достаточно силы, чтобы сделать больно. Старший почти беззвучно ойкает и наверняка поворачивается, чтобы окинуть взглядом сжавшийся клубочек из стыда и обиды позади себя. Дальше ничего не происходит, и Хан в какой-то степени даже рад этому. Есть время успокоиться и забыть о сегодняшней ситуации. К тому же, вечером третий — последний — концерт, к которому нужно подготовиться. Жизнь парня не крутится вокруг какого-то там Ли Минхо. У него есть работа, которую он безмерно обожает (как и своего бойфренда, к слову).       Джисон чувствует, как раскалённый жар постепенно спадает, а его тело расслабляется. Хорошо, Минхо просто идиот. Хан будет умнее его и не станет вестись на провокации. Пускай тогда устраивает свою личную жизнь с этим чёртовым пудингом, раз так сильно хочется.       Только-только восстановившееся дыхание опять сбивается, стоит Джисону ощутить прикосновение к собственной лодыжке. Оно ласковое и осторожное. Чужая ладонь нежно гладит его ногу от стопы до колена, и несложно догадаться, что рука принадлежит Минхо. Младшему смеяться хочется, потому что тот ведёт себя пиздец как странно, переходя из крайности в крайность. Однако он, получив долгожданное внимание, решает не двигаться, боясь, что Ли снова начнёт строить из себя придурка. Неужели ему действительно нужно было поставить их в настолько неловкое положение, чтобы показать возлюбленному, как сильно Хан заебался терпеть его тотальный игнор? И с чего Минхо вообще его игнорирует? Небось причина окажется до невозможности тупой, потому что, ну, это Ли Минхо. От него можно ожидать всё, что угодно.       Удивительно, но Джисон по прежнему любит этого неугомонного кошатника. И что-то ему подсказывает, что вся эта история с игнором и пудингом закончится весьма интересно…

***

      Концерт протекает замечательно. Несмотря на то, что они все потные, мокрые и запыхавшиеся, Хан чувствует себя превосходно. Он выкладывается по полной, показываясь фанатам с лучших сторон. Помимо танцев и пения, ребята веселятся, носясь по сцене и подшучивая друг над другом, а так же общаются со STAY, что стоят к ним ближе всех.       Выступив с несколькими песнями, группа делает перерыв, становясь в одну линию, и говорит о какой-то ерунде, смеясь. Полотенцами вытирают пот со лба и шеи и пьют воду, пытаясь восстановить сбившееся сердцебиение. Волосы ужасно влажные, изначальные причёски испорчены, но никого это не волнует. Наоборот, фанатам подобный вид очень нравится.       Джисон даже нормально разговаривает с Минхо. Ну конечно, здесь столько зрителей, им необходимо поддерживать дружелюбный вид, хотя младший не против покусать любимого за то, что тот игнорирует его вне камер на протяжении двух недель. А Ли очень весело. Он, как обычно, лапает мемберов, в особенности Хана, за все приличные и неприличные места. Джисону вот прям жесть как хочется надавать за это старшему по рукам, но не может, ведь полно свидетелей в лице STAY. Придётся воздержаться. Если честно, юноша в настоящий момент невольно сравнивает себя с котом, который агрессивно отбивается лапами, чтобы его не трогали, шипя и рыча. И смешно, и грустно.       Чан начинает обыденную речь, которая впоследствии перетекает в какую-то забавную беседу, а Джисон старательно избегает смотреть на Минхо, хотя желание сделать это невыносимо горит под кожей, покрытой испаринами. В голове бушует вихрь из различных мыслей, сердце заходится сумасшедшим ритмом, перед глазами мелькает множество картинок, и в момент, когда на несколько секунд все мемберы замолкают, не зная, о чём можно поговорить, Хан, поднеся микрофон к губам, выдаёт совершенно неожиданно:       — Минхо-хён, у тебя прекрасная улыбка.       Старший как раз улыбался в это время, а Джисон неотрывно глазел на него, потому что и вправду красивый. Услышав слова парня, что прозвучали на весь зал, Минхо смущённо усмехается, встречаясь с ним взглядом. Чанбин подхватывает новую тему и начинает говорить, говорить, говорить… А Хан продолжает влюблённо смотреть на мужчину, что стоит рядом с ним, всё так же растягивая губы в милой улыбке, которую так обожает младший. Невыносимо.       Джисон чешет заднюю часть шеи и отворачивается, пытаясь влиться в разговор, но внезапный порыв захватывает его, а в мозг поступает очередная идея. Зная, что они находятся перед большим количеством фанатов, юноша всё-таки набирается смелости и вновь поворачивается к Ли, успокаивая себя тем, что его всё равно никто не услышит. Мельком взглянув на огромный экран позади себя, убеждаясь, что камера снимает другого мембера, он нетерпеливо сокращает расстояние между ним и Минхо и наклоняется к самому уху, чтобы уж точно быть услышанным с первого раза. Тот не отстраняется. Наоборот — подвигается ближе, прижимаясь своим плечом к чужому.       — У тебя прекрасная улыбка, — повторяет Джисон раннюю фразу, однако чуть более соблазнительным голосом, а затем, практически касаясь губами мочки уха, произносит следующее: — Но она будет смотреться ещё лучше, если на тебе не будет никакой одежды, — и быстро откланяется, разворачиваясь спиной.       Теперь становится жарко не из-за того, что они танцевали и пели несколько песен подряд. А потому, что, чёрт возьми, он разрешает себе заигрывать с Минхо прямо на сцене, прямо во время концерта. Кто-нибудь точно успел заснять то, насколько Джисон был близок со своим парнем пару минут назад. Блять. Как же хорошо, что ему не взбрело в голову попытаться ещё и незаметно поцеловать либо за ухом, либо в щёку. Тогда бы Хана пинком под зад выгнали из агентства за подобные выходки. Но всё же он оказался умнее и разумнее своих желаний, не позволив им завладеть ситуацией. Молодец какой.       Далее концертная программа проходит по изначально задуманному плану, никаких форс-мажоров не случается, что несказанно радует всех. Минхо и Джисон делают вид, будто последний никогда не произносил ту фразу, и продолжают невозмутимо выступать и общаться между собой. После окончания они все быстро переодеваются и заваливаются в машины, желая поскорее оказаться в номере, а точнее в тёплой кроватке. Уже завтра ребята улетают, поэтому им ещё нужно собрать вещи, которые у многих просто разбросаны по всей комнате. Про Хёнджина вообще не стоит ничего говорить, так как в его гостиничном номере настоящий творческий беспорядок, и никто не знает, как он с этим будет разбираться, если честно.       Очутившись в отеле, Джисон забегает в свой номер и сбрасывает тоненькую курточку прямо на пол, кидая сумку куда-то рядышком. Спешно принимает душ, чтобы смыть накопившийся пот, и переодевается в джинсы и безразмерную футболку. Затем, не проверяя теперешний внешний вид в зеркале, выбегает в коридор, не забыв захватить ключ. Он торопится настолько, что чуть ли не сбивает с ног менеджеров, которые попадаются на пути. Хан, конечно же, извиняется, но долго не задерживается на одном месте, возобновляя движение, чтобы как можно быстрее оказаться на другом конце коридора, где находится комната Минхо. Да, он направляется к нему. Зачем? Чтобы поговорить, потому что его в самом деле заебало такое поведение бойфренда. С этим пора заканчивать.       Юноша тормозит напротив нужной двери и несколько секунд вдупляет в деревянную поверхность. Затем с некой агрессией стучит, не задумываясь о том, что может кого-то разбудить, ведь стрелка на циферблате уже переварила за одиннадцать часов вечера. Спустя ударов пятнадцать ему, наконец-то, открывают, и он, совершенно не церемонясь, заталкивает опешившего Минхо обратно внутрь, тут же закрывая дверь на замок.       — Нам нужно поговорить, — уверенно проговаривает Джисон, слегка раздражаясь из-за того, что старший на это лишь глупо моргает. — И не смей увиливать!       Ли поднимает руки в знак капитуляции и проходит в глубь помещения. Хан успевает заметить, что тот тоже успел переодеться. Теперь на нём повседневные спортивные штаны и белая футболка. Хмыкает, ловя себя на мысли, что Минхо идёт абсолютно вся одежда. До чего же этот мужчина идеален, боже. Джисон прочищает горло и решает всё-таки проследовать за возлюбленным. Когда он перешагивает порог спальни, то в ужасе расширяет глаза.       — Стой! — рявкает юноша, заставляя Минхо растерянно посмотреть на него. — Положи, блять, эту хуйню туда, откуда ты её достал! — угрожающе вытягивает указательный палец в его сторону, сведя брови к переносице.       Ли, больше не проявляя никаких эмоций, склоняет голову к плечу и, не глядя, закрывает маленький холодильник, продолжая удерживать в другой руке грёбаный пудинг. У Джисона сейчас действительно глаз начнёт дёргаться. Сколько можно есть эту фигню?       — Положи. Его. Обратно, — раздражённо просит Хан, стиснув зубы, и медленно надвигается на Минхо, которому, кажется, вообще пофиг на разъярённый вид любимого. Младший останавливается в полметре от него и вытягивает раскрытую ладонь, всё так же прожигая взглядом лицо напротив. — Отдай, — тот чуть поворачивается и заводит руку за спину. — Хён, — почти что рычит он, теряя самообладание.       Достаточно лишь одного небольшого движения Минхо, как Джисон, не сдержавшись, накидывается на него и пытается отобрать пластиковую упаковку, пыхтя от злости. Старший, сильнее повернувшись корпусом, выпрямляет руку с пудингом в противоположную сторону, пока другой упирается в грудь юноши, что пытается дотянуться до заветного лакомства.       — Блять, хён, ты в своём уме? — яросто шипит Хан, наступая на чужие ступни, а тому хоть бы хны — стоит себе дальше, совсем не двигаясь, будто к полу прирос и окаменел. — Убери эту хрень немедленно! Достал уже! Только её и ешь двадцать четыре на семь! Что за чёрт, а?!       Джисон всё больше наваливается на мощное тело, предпринимая безуспешные попытки достать пудинг. Потом его на мгновение озаряет, и он больно щипает Минхо за бока, отчего парень вскрикивает и немного сгибается, расслабляя вытянутую руку. Хан умело пользуется представившейся возможностью и в итоге вырывает баночку из чужих пальцев. Вернув ясность сознанию, Ли хочет вернуть своё лакомство, но младший действует быстрее и откидывает пудинг на другой конец стола, рядом с которым они всё это время находились. А затем отстраняется, победно заулыбавшись на долю секунды.       — Хён, да что с тобой такое? Почему ты игнорируешь меня, уделяя всё своё свободное время какой-то еде? Скажи честно, ты сбрендил? Умом тронулся? В этот пудинг что-то подсыпают, раз ты так сильно пристрастился к нему, что даже перестал замечать собственного парня? Что, блять, происходит?!       Внутри всё смешивается: и злость, и обида, и разочарование. Джисон проговаривает тираду с яростью, до белых костяшек сжимая кулаки, а после, замолкнув, готов расплакаться прямо здесь, потому что подобное поведение Минхо ему совсем не нравится. Две недели назад его начали игнорировать. Причём это произошло не резко, а постепенно. Сначала старший отказался от излишней тактильности, потом и разговоры стали сходить на нет, а через дня четыре и вовсе принялся не обращать внимания на погрустневшего бойфренда. Затем ещё и этот чёртовый пудинг на горизонте объявился, перетянув весь интерес к себе. Всё это кажется одним большим кошмаром. Хочется проснуться и понять, что этот бред ему лишь привиделся во сне, но нет. Это реальность. Жестокая реальность, в который Ли, похоже, сошёл с ума и решил выйти замуж за пудинг. Ну пиздец. Приплыли…       — Ну? — Хан вопросительно вскидывает брови. — Ты собираешься отвечать?       А Минхо молчит. Просто молчит и смотрит, но будто сквозь младшего. Последний ждёт, надеясь, что тот образумится хотя бы сейчас. Однако кошачий взгляд, быстро метнувшийся в сторону валявшейся на столе упаковки, пробуждает новую волну гнева и отчаяния.       — Да иди ты, — опечалено выдыхает Джисон, сдаваясь окончательно, потому что с ним бесполезно разговаривать. Он снова думает о пудинге, в то время как его парень, его возлюбленный пребывает в расшатанном состоянии.       Юноша разворачивается и собирается уже покинуть номер, как внезапно его туловище обвивают крепкие руки и тянут назад. Хан удивлённо охает, а в следующую секунду оказывается лицом к Минхо, который прячет его в своих тёплых объятиях. Сердце Джисона ускоряет ритм, а сам он с трудом осознаёт, что происходит в данный момент. Чувствуется лишь знакомый аромат духов, что исходит от чужой шеи. Джисон непонимающе моргает, будучи максимально прижатым к накаченной груди. Однако спустя минуту до него всё-таки доходит происходящее, поэтому он начинает вырываться из стальной хватки, дёргаясь в разные стороны, как рыба на суше. Потому что какого хрена?       — Хён, блять, — мычит недовольно, шмыгая носом, а кольцо из рук на талии, наконец, ослабевает, давая возможность немного отодвинуться. — Что происходит?       — Прости, — на выдохе шепчет Минхо и тычется носом в висок, слегка потираясь о него. — Прости, — губы оставляют множество мягких поцелуев на коже и волосах, а после слышится нервное хихиканье, в то время как его крепко удерживают в неком плену.       — Чёрт, хён, ты, — Джисон возмущённо стонет, вертя головой в разные стороны, чтобы избежать нескончаемые прикосновения, но старший продолжает настойчиво ластиться, не оставляя иного выбора, как терпеть. — Отстань… Что ты делаешь?       Пока озадаченный Хан пытается высвободиться, Ли без остановки клюёт его губами во все места, тихо посмеиваясь, и тем самым разжигает непонимание и раздражение внутри грудной клетки. Какого хрена его сначала игнорируют две недели, а потом набрасываются с поцелуями? По-вашему, это нормальное поведение для двадцатичетырёхлетнего парня? Джисон придерживается мнения, что нет.       Когда Минхо переходит на другую сторону лица, юноша не выдерживает и грубо отталкивает его от себя, но у старшего вовремя получается схватиться за чужие ладони, поэтому сейчас они стоят на расстоянии пятидесяти сантиметров и держатся за руки. Ну как держатся… Ли сжимает пальцы любимого, пока тот снова и снова пробует выдернуть их из невероятно сильной хватки.       — Да что тебе от меня надо? — нервно фырчит Хан, не собираясь и взгляда поднимать, потому что не заслужил. Но он лбом чувствует, как Минхо вопросительно изгибает левую бровь, ведь после его слов звучит наигранно удивлённое «м-м-м».       — Я хочу извиниться, — нежно, с отголосками уверенности отзывается старший, переминаясь с ноги на ногу и поглаживая большими пальцами родные кисти рук, что уже покрылись лёгкими покраснениями из-за их несерьёзной борьбы.       — Интересно, за что, — саркастически усмехается Джисон, закатывая глаза, и поворачивает голову в сторону, делая вид, что очень поглощён осмотром здешнего интерьера. Будто каждый номер в этом отеле не идентичен друг другу.       — Ну Хани, — скулит, словно щеночек, дёргая на себя младшего, чтобы привлечь внимание, но тот продолжает упорно не смотреть на него. Ли надувает губы и повторно зовёт, слегка завывая от безнадёжности и преувеличенно хныча.       Хан глубоко вздыхает через нос так, что ноздри раздуваются до предела, а затем выдыхает через рот, стараясь привести мысли в порядок. Он зол, ужасно зол на Минхо, что в настоящий момент ведёт себя как маленький ребёнок, которого обвиняют в том, чего тот никогда не делал. Становится обидно и больно. Хочется как следует накричать на старшего, обматерить его с головы до ног, а после уйти, громко хлопнув дверью. Потому что так нельзя. Нельзя сначала бегать от бойфренда, чтобы потом стоять перед ним и ныть о том, как он сожалеет. Бесит. Ли Минхо бесит до невозможности. А Джисон не намерен утаивать собственные чувства, ведь его буквально задели за душу, за самое сердце.       — Ты игнорировал меня хуй пойми сколько времени, а теперь что? — слишком резко начинает говорить юноша, направляя взгляд точно на выражение лица Минхо, что из-за неожиданности вздрагивает, невольно стискивая вспотевшие ладони своими грубоватыми пальцами. Чёрт, Джисон уже и забыл, что они за руки держатся.       — Прости, я виноват, — Ли звучит максимально раскаянно, произнося эти, казалось бы, искренние слова, поэтому Хан больно закусывает губу, таким образом сдерживая себя, чтобы не наброситься на него с объятиями и простить все грехи в одно мгновение. Нет, Джисон не тряпка. В начале они поговорят, младший выскажет всё то, что думает обо всей этой ситуации, и, возможно, только тогда примет извинения. Не может же ему так просто сойти с рук подобное поведение.       — И какое у тебя оправдание? — сквозь зубы задаёт давно волнующий его вопрос, как можно незаметнее пытаясь вырвать ладони, однако это бесполезно. Минхо воспользовался каким-то супер клеем, что их руки теперь абсолютно нереально разъединить?       Очевидно сконфуженный старший молчит достаточно долго, чтобы заставить Хана заскучать и захотеть свалить к чертям собачьим. Внезапно тот поднимает на него нечитаемый взор, на что юноша непонимающе вытягивает подбородок и вопросительно вскидывает брови, тем самым подталкивая к ответу. Минхо невинно улыбается уголками губ и поудобней перехватывает кисти рук возлюбленного, делая небольшой шаг навстречу. Джисон же остаётся на месте, сгорая от любопытства. Что же вынудило Ли игнорировать его целых две недели? Может ли быть такое, что у него случилось что-то серьёзное? Хан сможет понять и простить своего парня, если за всем этим кроется что-то действительно серьёзное, ведь он не какой-то там придурок бесчувственный. Да, обидно, однако если Минхо страдал всё это время, Джисон готов простить ему всё, что угодно. Потому что он любит его. Любит так сильно, что готов отдать ему даже последний кусочек чизкейка.       Поэтому, когда парень напротив приоткрывает рот, чтобы, видимо, наконец ответить, Хан невольно сам задерживает дыхание. Через секунду он узнает, что послужило причиной двухнедельного игнорирования. Минхо несколько раз моргает и, набрав побольше воздуха в лёгкие, выпаливает надтреснутым голосом с тенью волнения следующие два слова:       — Ретроградный Меркурий.       Джисон совершенно точно не отдаст ему последний кусочек чизкейка. Да и отдавать его, на самом деле, некому будет, ведь через пару мгновений в группе Stray Kids станет на одного участника меньше.       — Чего, блять? — нервный смешок вырывается из грудной клетки, предупреждая о скорой истерике. — Ты… Серьёзно?! — он неосознанно, находясь под действием шока, откланяется, пустым взглядом пробегаясь по парню напротив. Замирает на секунду, совсем не шевелясь, а потом с удвоенной силой начинает вырываться, не желая больше сдерживать пронзающий гнев. — Да пошёл ты нахрен! — Хан переходит на крик, и Минхо, похоже, испугавшись, позволяет вызволить одну из рук, из-за чего младший от неожиданности теряет равновесие и практически летит на пол, но Ли успевает поймать его и прижать к себе. — Отпусти меня немедленно, ты!.. — несмотря на мимолётный испуг, он продолжает сопротивляться, переставая как-либо контролировать свои действия. — Придурок! Иди дальше жри свой чёртовый пудинг! Совет да любовь вам, — откровенно бесится, вертясь из стороны в сторону и упираясь в чужое тело, чтобы высвободиться. Джисон даже слушать ничего не хочет. Его одолевает обида и ярость, потому что оправдание Минхо настолько идиотское, что никакой здравый человек не сможет спокойно отреагировать на такое. — Сука, блять, отвали ты уже от меня! Достал! Ненавижу тебя! Не…       Его грубо прерывают, затыкая рот требовательным поцелуем. В тот же момент сердце заходится бешеным ритмом. Джисон застывает, озадаченно моргая, а в следующие мгновение вновь предпринимает попытки вырваться, зажмуриваясь и сжимая губы в тонкую линию. Он недовольно мычит, ворочаясь в крепких руках, и по-детски топает ногами, понимая, что уже конкретно подустал сопротивляться. Почему Минхо такой сильный? Когда накачаться успел-то? Однако это всё равно не останавливает Хана, который ощутимо прикусывает чужую губу, чтобы от него, наконец, отвязались. Старший ойкает, предоставляя второму шанс ловко выскользнуть из хватки.       — Да блять, хён! — плаксиво вскрикивает Джисон, когда его снова ловят со спины и не дают сбежать, обнимая так сильно, что юноша почти задыхается, ощущая давление на рёбра.       Младший готов уже всерьёз заорать на весь отель и даже открывает рот, чтобы осуществить задуманное, как его внезапно приподнимают над землёй и совершенно не аккуратно бросают на кровать. Картинки перед глазами сменяются одна за другой, в ушах стоит непонятный гул, а дыхание тяжёлое из-за активной борьбы. Хан на несколько секунд выпадает из реальности, пытаясь отползти как можно дальше и вообще слезть с постели, но сознание полностью возвращается только в тот момент, когда его лопатками придавливают к матрасу, садясь на бёдра и заламывая кисти рук над головой.       У Джисона, если честно, голова слегка кружится от переутомления, поэтому он в итоге принимает своё поражение, потому что больше не в силах оказывать должное сопротивление. Он отчётливо чувствует капельки пота на собственном теле, но ничего не может с этим поделать. Сейчас над ним нависает Минхо, который не выглядит каким-то суровым или раздражённым, чему Хан, конечно, рад, но с другой стороны пребывает в лёгком недоумении, ведь Ли смотрит на него одновременно и нежно, и виновато.       В тот миг, когда старший наклоняется, Джисон, думая о том, что его опять хотят поцеловать, жмурит глаза, напрягаясь. Но того, что он успел надумать, не происходит. Минхо всего лишь прижимается щекой к плечу и опускает свободную руку на стройную талию, немного поглаживая, чтобы успокоить. Хан, окончательно устав от всего этого цирка, в конце концов полностью расслабляется, невольно сталкиваясь подбородком с чужим лбом. Прикрывает веки, прислушиваясь к собственному сердцебиению, которое с каждой секундой замедляется, возвращаясь в привычный темп. Лёгкие больше не жжёт от слишком агрессивных вдохов и выдохов. Старший невесомо водит пальцами по ткани футболки, опаляя прикрытые ключицы горячим дыханием. На какое-то время в номере наступает необычайная тишина.       — Хани, — негромко зовёт Минхо, касаясь кончиком носа основания его шеи.       — Что, — бесцветно отзывается тот, шумно выпуская воздух.       — Не злись, — шепчет он и отпускает запястья младшего, чтобы полноценно обнять. Несмотря на появившуюся свободу, Джисон не спешит как-либо двигаться, продолжая лежать в том же положении. — Мне правда жаль, что я так себя вёл. Прости, дорогой. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг захотел немного поиздеваться над тобой? — звучит вопросительно, будто Ли действительно не уверен в причине своего поступка. — Прости меня, Хани, я больше так не буду. Честно-честно.       Минхо, словно настоящий котёнок, зарывается лицом в изгиб его шеи, стискивая в своих руках. Джисон же просто глядит в потолок, не шевелясь и даже стараясь не моргать. Вся злость и обида как будто сходят на нет, уступая место некой пустоте. Кажется, что это старший своими невероятно милыми действиями забирает все негативные эмоции, постепенно возвращая позитивные. Господи, как Хан может сердиться на него? Ну побесился две недели, ну и хватит. Ли уже извинился, причём не раз. А младшему свойственно доверять возлюбленному. Он верит, что тот больше не будет с ним впредь так жестоко поступать. Если же будет, тогда в ход пойдёт тяжёлая артиллерия — Бан Чан. Одно слово, и Минхо ждёт длительная беседа о его поведении. Возможно, Чан влепит ему оплеуху, если оправдание будет такое же, как сейчас, потому что, по правде, не серьёзное оно. Однако раз подобное происходит впервые, то Джисон готов его простить. К тому же, он безумно соскучился. Зачем специально мучить себя?       Минхо грустно скулит под ухом, когда даже спустя пару минут не получает никакой ответной реакции от бойфренда. Он начинает покрывать шею трепетными поцелуями, медленно поднимаясь вверх. Джисон улыбается уголками губ и, наконец-таки, принимает решение перестать лежать бесчувственной глыбой. Как только Ли добирается до его подбородка, юноша опускает локти на чужие плечи и сцепляет руки в замок, заключая в объятия. Старший тут же оживляется и оказывается на одном уровне с его лицом. Они устанавливают зрительный контакт, открыто любуясь друг другом, пока в воздухе витает ощущение уюта и комфорта. Невероятно. Только несколько минут назад Хан планировал закопать возлюбленного где-нибудь возле отеля, а теперь сам пытается не умереть от любви к нему.       — Хорошо, думаю, я готов выслушать твои извинения, — он расплывается в хитрой улыбке и укладывает ладонь на его затылок, перебирая пальцами серые пряди волос.       — Но я же извинился уже, — Минхо непонимающе хмурится, выгибая левую бровь дугой.       — Ты в этом уверен? — младший чуть наклоняет голову, на этот раз ухмыляясь более соблазнительно, чем секунду назад, а в зрачках мелькают нотки игривости и азарта.       Вот тогда до Ли доходит, о чём идёт речь.       Обаятельности Джисону не занимать, он и сам прекрасно осведомлён об этом, поэтому ему не составляет труда каждый раз очаровывать Минхо, заставляя его утонуть в окрыляющих чувствах. Хану иногда удаётся заметить тот самый момент, когда старший окончательно теряется в ощущениях, позволяя сердцу управлять телом. Тогда у него взгляд словно стекленеет и темнеет из-за того, что зрачок максимально расширяется, практически перекрывая собой радужку. Прямо как сейчас. Как бы юноша не хотел противиться, он тоже начинает потихоньку терять рассудок от красоты возлюбленного, что становится ещё восхитительней, когда тот смотрит на него так. В этой эмоции проскальзывает не только жгучее желание обладать, но и глубокая привязанность. Несмотря на то, что Ли в данную секунду выглядит как изголодавшийся дикий зверь, младший знает, что ему никогда не причинят боли, по крайней мере против его воли. И чёрт, от этого понимания все внутренности грудной клетки сладко сжимаются. Боже, он так сильно влюблён.       Минхо соблазнительно проходится языком по своим губам, и Джисон прослеживает это действие, невольно повторяя его. Старший лукаво ухмыляется и невесомо касается подушечками пальцев мягкой округлой щеки, где находится милая родинка в виде шоколадной крошки. Он нежно ведёт кистью вниз, уже ощутимее прикасаясь к коже, и достигает подбородка, который медленно обхватывает и приподнимает, вынуждая Хана встретиться с его цепким, проникновенным взором. Юноша задерживает воздух в груди, сглатывая только что скопившуюся во рту слюну. Очень тяжело оставаться в здравом уме, когда Ли чуть ли не взглядом поедает его, добираясь до самых потаённых мест души.       Игра в «гляделки», конечно, прикольная, но выдержка у Джисона отнюдь не железная. Он терпел глупый игнор любимого целых две недели. Это не значит, что младший не в силах прожить столько времени без секса и любой другой интимной близости. Просто они даже не разговаривали. Если бы Минхо и дальше уделял ему то внимание, которое было до этого инцидента, Хан, откровенно говоря, светился бы от счастья и не устроил ссору. Потому что в первую очередь он любит своего парня за внутренний мир, а не только красивое и подтянутое тело с пышными бёдрами. Это было бы ужасно грубо с его стороны.       Сейчас, когда из-за небольшой перепалки все их чувства обострились, им, естественно, не помешает украсить примирение таким понятием, как соитие. Заодно и пар окончательно выпустят. Никто из них, очевидно, не против такого поворота событий, поэтому Джисон не видит смысла медлить. Он уже достаточно настрадался, а это отличный способ возместить всё то внимание к своей персоне, которого Минхо лишил его на такой длительный период времени.       — Хён, — тихонько выдыхает Хан, стараясь как можно меньше шевелиться, хотя его нетерпение готово в любую секунду вырваться и обрушиться на возлюбленного.       — М-м?       — Может, ты уже поцелуешь меня? — произносит с явным упрёком, так как у него скоро начнёт всё тело чесаться от нервов. — Я, конечно, не против полюбоваться тобой, но…       Губы, прильнувшие к его собственным, не дают договорить предложение, а Джисон, знаете ли, и не против вовсе. Он удовлетворённо прикрывает глаза и с упоением отвечает на долгожданный поцелуй, сильнее прижимая к себе Минхо, что впивается пальцами в тонкую талию, заставляя слегка прогнуться в спине. Старший целует нежно, но так чувствительно, с нескрываемой жадностью, тем самым показывая, насколько он всё-таки соскучился по любимым губам, любимому телу, просто любимому. Хан податливо раскрывает рот, соблюдая установленный темп, и вытаскивает немного язык, не желая пока что углублять поцелуй. Удивительно, но Ли понимает его без каких-либо слов и продолжает властно сминать губы, поглаживая бока и заставляя уже весьма помятую футболку елозить по коже.       — Хён, — со смачным чмоком отрывается, чтобы позвать, а потом, не сумев воздержаться, захватывает чужую верхнюю губу, посасывая её и покусывая. Они случайно сталкиваются зубами из-за напора со стороны младшего, однако не останавливаются и возвращаются к сладким и всепоглощающим поцелуям. — Хён, — через какое-то время пробует снова, тяжело выдыхая в уста напротив. — Я так скучал. Как ты мог меня оставить?       — Прости, — задушено шепчет Минхо, сцеловывая обидчивые вздохи, и обнимает крепче, полностью оборачивая руки вокруг туловища, из-за чего Джисон ещё больше прогибается и встречается своим животом с его. — Я тоже скучал, Хани. Очень-очень сильно.       Ли наклоняет голову и позволяет их ртам максимально плотно приникнуть друг к другу. Младший кратко мычит и сжимает в ладонях серебристые волосы, отчего тот глухо рыкает и кусается, тут же зализывая пострадавшее место. Он зубами оттягивает нижнюю губу, полностью разрывая пылкий поцелуй, и открывает глаза, чтобы насладиться видом раскрасневшегося Хана, чьи ресницы мелко трепещут. Минхо довольно ухмыляется, выпуская из плена нежную кожу и смотря, как та возвращается в исходное положение, а после ощущает, что хватка на его затылке усиливается, вынуждая тихонько проскулить от удовольствия, граничащего с лёгкой болью. Затем кошачий взгляд опускается на лицо юноши, на котором неожиданно вырисовывается озорная и счастливая улыбка. Старший усмехается от того, насколько это выглядит мило при всей сложившейся ситуации, и, сохраняя восхитительный трепет в своём сердце, вновь наклоняется, чтобы соединить их уста.       Поцелуй постепенно набирает обороты. Джисон первый, кто начинает полизывать чужие губы, таким образом просясь внутрь. Минхо не протестует, лишь пошире раскрывает челюсть и сам обхватывает его влажный язык, утягивая глубже в свою жаркую полость. Сначала он его тщательно обсасывает, не обращая внимания на то, как слюна стекает вниз, попадая прямиком в рот младшего. Хан, честное слово, пытается глотать как можно чаще, однако жидкости так много, что она, в итоге, оказывается вокруг губ и доходит почти что до щёк.       Несмотря на включённый кондиционер, в комнате безумно жарко и душно. Возбуждение накатывает на парней некими волнами — с каждым разом всё больше и ощутимее. В груди накапливается невообразимое чувство, похожее на настоящий пожар, что с неистовой скоростью распространяется по всему телу, заставляя кожу гореть и выделять капельки пота. Господи, Джисону правда очень не хватало этого. Не хватало этих прикосновений, этих поцелуев, этих ощущений, этой силы. Юноша всерьёз готов расплавиться прямо здесь и сейчас. Он с ума сходит, чувствуя, как его собственнически притягивают и вжимают в себя, не оставляя никакой возможности на отступление.       Минхо, наконец, сплетает языки, пряча их в пространстве между ртами, когда вплотную прижимается к чужим губам своими. Пока они целуются так, будто пытаются действительно друг друга съесть, руки старшего плавно забираются под футболку и касаются разгорячённой кожи. Джисон издаёт короткий возражающий звук и проделывает какое-то странное волнообразное движение телом; Ли каким-то чудом догадывается, что это из-за его пальцев, которые резво пробегаются по рёбрам и бокам, не специально щекоча. Он, не отвлекаясь от ласкания ханова языка, оглаживает впалый и напряжённый живот с проступающими кубиками пресса, а затем принимается скатывать подол футболки, задирая её до груди. Ему приходится оторваться от младшего, что всхлипывает и старается проглотить всю слюну, и одним рывком снимает ненужный элемент одежды через голову, сразу же откидывая куда-то в сторону.       Затуманенный взгляд Джисона встречается со взглядом напротив, когда проходит некоторое время, а Минхо так и не накрывает его своим горячем телом. А старший, сидящий на бёдрах, завороженно разглядывает возлюбленного, упиваясь каждой деталью, каждой неровностью, морщинкой, прыщиком, родинкой, словно никогда до этого не видел парня голым.       — О, Хани, — ласково лепечет Ли, сдувая упавшую на глаза чёлку, и склоняется над юношей, упираясь одной рукой в матрас возле его уха. — Ты не представляешь, — ладонь ложится на макушку и скользит по взмокшим волосам ниже, достигая скулы, — как сильно я хотел, — проходится по розовой щеке и тормозит на линии челюсти, — опрокинуть тебя на кровать, — большой палец прикасается к нижней припухлой губе и тянет вниз, — и поцеловать, когда ты пытался соблазнить меня в присутствии других мемберов.       Джисон вспыхивает ещё сильнее, вспоминая этот позор, но в то же время новая волна возбуждения накрывает его, заставляя захлебнуться в собственном вдохе.       — А потом, — в свою очередь тот продолжает страстно шептать, погружая фаланги неглубоко в его рот, — перевернуть на живот, заломать руки и выебать тебя прямо при всех, — игриво трогает кончик языка, — чтобы они поняли, как сильно ты нуждаешься во мне, как сильно ты мечтаешь быть затраханным мною, как невыносимо сильно я люблю тебя, что готов исполнить твоё даже самое грязное и развратное желание.       Хан сокрушённо хныкает, прикусывая чужие пальцы, которые мигом убирают, оставив немного слюны на подбородке. Прежде чем их губы вновь сливаются воедино, Минхо снимает свою футболку, отбрасывая ту подальше, и телом, наконец оголившимся, вжимает младшего в постель. Джисон практически стенает от удовольствия, когда ощущает жар любимого. Он судорожно начинает касаться его везде, где только можно: шеи, плеч, спины, талии, поясницы, живота. Их грудные клетки из-за выделяющегося пота неприятно липнут друг к другу, но оба забивают на подобную мелочь, утопая в страстных и яростных поцелуях.       На моменте, когда юноша несдержанно стонет, Ли резко отстраняется и рукой зажимает ему рот, встречаясь с мимолётным непониманием во взгляде напротив.       — Тебе нужно быть тише, Хани, — заговорчески шепчет, мягко целуя в кончик носа. — Ты же не хочешь нас раскрыть, верно? — тот коротко дёргает головой в знак согласия, на что Минхо улыбается уголками губ. — Отлично, хороший мальчик, — в ответ он получает жалобное скуление, которому совершенно не удивляется, потому что прекрасно осведомлён о том, как Джисону нравится слышать похвалу на свои действия.       Убрав ладонь, опять приникает к устам, на этот раз более агрессивно и нетерпеливо. Младший доверчиво жмётся ближе, с таким же жгучим желанием отвечая, а его сознание медленно плывёт, переставая выполнять основную функцию. Он цепляется пальцами за правое плечо Ли, огибая шею, а второй рукой вплетается в волосы, играясь с ними так, как тот любит. Они и вправду буквально всё знают друг о друге, включая реакции тела на определённые действия — вот настолько парни влюблены. Невероятно.       Минхо отрывается и перемещается на шею, сцеловывая сантиметр за сантиметром. Джисон дышит глубоко и шумно, но не разрешает себе стонать в полную громкость, потому что тогда им точно влетит от стаффа, да и других временных жильцов отеля будить не очень хочется. Пока старший занят своим делом, начиная оставлять засосы на местах, что ниже той линии, где предположительно заканчивается ворот невидимой футболки, Хан также фокусируется на открытых участках туловища возлюбленного и захватывает гладкую кожу шеи в плен собственных губ, покусывая и немного втягивая. Их руки блуждают по пылающим от прикосновений телам друг друга, заставляя любые чувства и эмоции обостряться с каждым мгновением.       Отголоски влажных причмокиваний разносятся по всей комнате, и в стенах данного номера звучат так громко, что становится боязно, не застукают ли их в итоге. Во всяком случае, Джисон надеется, что они останутся незамеченными, так как сегодня всё-таки очень хочется дойти до самого конца, чтобы окончательно сбросить напряжение, которое накопилось за эти две недели. Ох, Минхо должен хорошо постараться, чтобы полностью удовлетворить все потребности младшего. Хотя… Откровенно говоря, он вполне может уже сейчас свалиться в обморок от перевозбуждения. Из-за столь длительного игнорирования юноша стал безумно нуждающимся, поэтому практически любое действие Ли способно подвести его к краю.       Джисон откидывает голову, предоставляя мысленное разрешение делать с собой всё, что угодно. Он чувствует, как его всё время нервно двигающийся кадык заключают в объятия из губ, потом же спускаются к яремной впадине, вылизывая её кончиком языка, и переходят на выраженные ключицы. Грудь младшего с новыми мокрыми поцелуями вздымается всё чаще и выше. Мозг отказывается как-либо соображать, поэтому Хан всецело отдаётся поглощающей страсти, отдаётся Минхо. Руки слабеют понемногу и медленно скатываются вниз, останавливаясь на мощных бёдрах возлюбленного, что сжимают его тазобедренные кости с обеих сторон. Юноша, раскрывая губы в немом стоне, ощупывает аппетитные мышцы ног подушечками пальцев, периодически затрагивая и ягодицы. На телосложение старшего он всерьёз готов молиться.       Ли неожиданно отодвигается, совсем слезая с Джисона, чем вызывает удивление у партнёра. Он лишь посылает ему хитрую улыбочку, не предвещавшую ничего хорошего, и сдвигается к изножью постели. В следующую секунду его ладони накрывают пояс джинсов и расстёгивают ширинку, чтобы через мгновение потянуть жестковатую ткань вниз, не забывая прихватить с собой и нижнее бельё. Хан без каких-либо возражений подчиняется и сам помогает снять с себя остатки одежды, в том числе и носки.       Теперь Джисон оказывается перед возлюбленным абсолютно нагим. Согнутые наполовину в коленях ноги слегка расставлены в стороны и открывают потрясающий вид на все интимные части тела. Младший, если и ощущает лёгкое стеснение — словно дуновение ветра — то не придаёт этому значения, потому что они уже множество раз бывали в такой ситуации. Кажется, стесняться больше нечего. Однако под пристальным взором Минхо на него всё-таки накатывает слабое чувство неловкости, которое тут же сменяется приливом возбуждения. Низ живота скручивается в предвкушении, вынуждая прерывисто выдохнуть с еле слышным, мягким стоном. И только сейчас Хан замечает за собой то, как сильно горит его промежность, и ругается в мыслях, находя застеленными пеленой глазами собственный член на животе, что почти до конца затвердел от одних лишь поцелуев.       — Ох, ты такой красивый, Хани, — негромко произносит Минхо и склоняется над его ногами. — Весь такой горячий и возбуждённый. Только для меня, — взгляд до невозможности тёмный, пронзающий самое сердце, которое у младшего весьма ранимое.       Джисон прикусывает косточку указательного пальца, стоит Ли оставить первый поцелуй на левой коленке. Конечности начинают непроизвольно дрожать, когда влажные губы скользят вдоль бархатной кожи, вызывая рой мурашек, пробегающих от копчика вверх по позвоночнику и взрывающихся где-то на загривке. Сначала Минхо просто целует внутреннюю сторону бедра, совсем немного посасывая, но вскоре принимается кусать намного сильнее, втягивая некоторые участки кожи в свой рот и обильно смачивая их. Колени невольно разъезжаются, а хриплые стоны так и норовят выбраться наружу, однако Хан из последних сил сдерживает их, тихо-тихо поскуливая себе под нос. Возле промежности он особенно чувствительный к прикосновениям, поэтому прогибается в спине, демонстрируя практически идеальную дугу, и судорожно хватается свободной рукой за подушку, когда старший оказывается рядом с ней, оставляя очередной багрово-алый засос.       — Как же я хочу услышать твои сладкие стоны, дорогой, — бормочет Минхо, обдувая мокрую кожу жарким дыханием, отчего Джисон втягивает живот, упираясь пятками в матрас. — К сожалению, сегодня это невозможно, — губы совершенно внезапно касаются мошонки возле основания члена. — Но, знаешь, мне будет достаточно твоих соблазнительных вздохов, когда я доведу тебя до точки невозврата.       И всё исчезает. Глотая воздух огромными и частыми порциями, Хан, чувствуя некое разочарование, приподнимается на локтях, чтобы проследить за Минхо, который слезает с кровати и направляется к шкафу. Открывает дверцу и с минуту роется в спортивной сумке на нижней полке. После выпрямляется и разворачивается, показательно махая перед собой пачкой презервативов и тюбиком с лубрикантом и весело играясь бровями. Джисон хмыкает, хотя это больше смахивает на фырканье, и падает обратно на подушки, убирая прилипшую ко лбу чёлку и переводя дыхание.       Он следит за любимым и с готовностью разводит ноги, когда тот становится у постели и кидает необходимые им вещи на покрывало, а затем, наконец-таки, снимает свои спортивки с носками, но не трусы. Хан состраивает непонимающие выражение лица, так как ожидал, что Ли сейчас приступит к растяжке. Минхо же на это слабо качает головой, скалясь, а в зрачках совершенно точно искрят огоньки азарта и похоти. Джисон сводит колени вместе, не совсем понимая, что можно ждать от старшего. Мало ли, что ему ещё в голову взбредёт…       Минхо отворачивается и подходит к сзади стоящему столу, рядом с которым у них и произошли разборки несколько минут назад. Джисон снова привстаёт на локтях, чтобы разглядеть, чего его парень там копается, однако все попытки не приносят никаких результатов. Поэтому ему приходится смиренно дожидаться, когда возлюбленный соизволит вернуться к нему. Между прочим, его член до сих пор не полностью затвердел. Ли обязан исправить это как можно скорее!       И вот старший поворачивается. Хан с ужасом глядит на его руки, в которых тот держит упаковку пудинга и маленькую пластиковую ложечку. Какого хрена?!       — Хён! — Джисон настолько возмущён в данный момент, что не пытается как-либо контролировать громкость собственного голоса, начиная говорить слишком голосисто. — Блять, да ты можешь уже забыть про него! Ты издеваешься?! — чуть ли не кричит он, собираясь встать с кровати и… либо побить своего придурка-бойфренда, либо просто уйти и никогда не возвращаться.       Младший действительно садится в постели с нешуточными намерениями покинуть помещение, но его ловко прижимают обратно к матрасу, наваливаясь всем весом. Он пищит и ёрзает, стараясь вылезти из-под чужого тела, но делает хуже только себе. Член из-за его махинаций трётся о кожу, чем вызывает грудной стон, который Хан не успевает заглушить. После на его рот моментально ложится ладонь, чтобы никаких последующих громких звуков не вырвалось. Нос Ли находится впритык к его, а глаза горят предупреждающим и немного взволнованным огоньком.       — Тише ты! — осторожно убирает руку, привставая и даря возможность другому дышать полной грудью. — Разве так ведут себя хорошие мальчики? Чего такой нервный…       — Да потому что ты опять этот чёртовый пудинг взял! — шипит на него Джисон, обиженно ударяя в плечо. — Можешь хотя бы на час о нём забыть, а? Он важнее меня? — глухо шмыгает юноша, выпячивая губы и надувая щёки, будто через секунду расплачется. Минхо поражённо хлопает ресницами, а затем устало закатывает глаза.       — Боже, Хани, милый, успокойся, — нежно обнимает, целомудренно целуя в лоб. — Откуда в твоей голове подобный бред? Как какая-то еда может быть важнее тебя? — Минхо говорит это со всей искренностью и любовью, одаривая крохотными поцелуями порозовевшее личико младшего. — Я, вообще-то, хочу тебе приятно сделать, а ты истеришь, — вздыхает, но по-настоящему не злится, ведь на этого бельчонка просто нереально злиться. — Истеричка, — чуть позже добавляет, только чтобы подразнить.       — Сам ты истеричка.       — Конечно.       Минхо умиляется с насупившегося Джисона и приникает к его сладким и уже припухшим губам. Тот как-то сразу изменяется в настроении и с радостью принимает крепкие медленные поцелуи, окольцовывая руками его шею. Языки размеренно соприкасаются, лаская нервные окончания, но не сплетаются. Ли сосредотачивает всё своё внимание на нижней губе, сминая её и понемногу втягивая в рот. Хан что-то сипит, никак не противясь этому действию. Затем старший плавно перемещается на подбородок, придерживаясь неспешного темпа, и движется дальше. Однако даже до адамова яблока не доходит, как отстраняется. Юноша совсем невинно глядит на него, абсолютно не соображая.       — А теперь, любовь моя, постарайся лежать на месте и не двигаться, — в голосе проскальзывают доминантные нотки, но это по прежнему остаётся просьбой. — Будешь хорошим и послушным мальчиком для меня?       — Да, буду, — кивает нетерпеливо, в ответ получая тёплую улыбку и милое трение чужого кончика носа о свой.       Без лишних слов Минхо устраивается удобней меж раздвинутых стройных ног и тянется за чем-то в сторону. Вскоре у него в руках появляется та самая упаковка с пудингом, которую он мгновенно вскрывает, потом берёт пластиковую ложечку, набирает ею немного тягучей массы и протягивает Джисону с безмолвной просьбой попробовать, что тот и делает, с оттенком пошлости слизывая всю сладость. Ли ободряюще улыбается и снова опускает ложку в пудинг, однако больше не предлагает попробовать. Вместо этого он склоняется над чужим туловищем и пачкает шоколадной субстанцией ложбинку между упругими грудями. Хан изумлённо вздыхает и слегка вздрагивает, так как лакомство оказывается достаточно прохладным для его разгорячённого тела.       Минхо же не останавливается и продолжает вырисовывать на ключицах, груди, животе, рёбрах незамысловатые узоры из пудинга, которого постепенно не остаётся в упаковке. Конечно, иногда старший позволяет себе съесть одну-две ложечки, но что он может поделать? Это слишком вкусно. И пока Ли с наслаждением оставляет липкую сладость на взмокшей коже, создавая небольшие горочки на обоих сосках, Джисон ртом судорожно втягивает воздух в лёгкие, стискивая в пальцах простыню, потому что приятно. А когда до него доходит, что с ним собираются делать дальше, Хан чуть не стонет во весь голос от предвкушения. Минхо изверг. Он действительно хочет, чтобы младший сегодня забыл своё имя от удовольствия.       — М-м, ты так прекрасно выглядишь, — мурлычет Ли, довольствуясь своим творением. — Такой послушный, — губы изгибаются в дерзкой ухмылке. — Я собираюсь вылизать тебя. Ты же позволишь мне? — краткий согласный кивок. — Замечательно, хороший Хани.       Старший откладывает пустую баночку и ложку, пока Джисон хнычет, ощущая приливающий жар, хотя он уже давно пылает изнутри. Минхо нависает над ним и цепочкой поцелуев движется вдоль надплечья и, дойдя до основания шеи, спускается ниже, подключая к своей авантюре проворный язык, который принимается слизывать небольшие островки пудинга на груди. Хан чуть выгибается, прикусывая губу, и, кажется, начинает сходить с ума, ведь ощущение влажной шершавости доводит до исступления. Ли облизывает его так, будто котёнок лакает молоко. Однако когда его язык находит один из сосков, к нему присоединяются ещё и губы, что захватывают полностью ареол, и теперь он посасывает чувствительную кожу, а не просто лижет.       — Хён! — охает Джисон, мгновенно вплетает пальцы в серебристые волосы и тянет за пряди, заставляя Минхо блаженно закатить глаза и промычать что-то невнятное. Горло младшего уже горит от того, как часто через него проходит воздух, но ничего с этим сделать не может. Его окутывает невероятное ощущение, в котором хочется утонуть с головой. Член, наконец-то, полностью наливается кровью и начинает понемногу выделять естественную смазку.       Минхо захватывает участок побольше и тщательно всасывает затвердевший сосок, вынуждая любимого извиваться под ним, из-за чего ему приходится обхватить чужие кисти рук и прижать их к матрасу, чтобы подуспокоить. Через несколько минут старший перемещается на другой ареол, проделывая с ним те же махинации. Джисон, честно, готовится уже заплакать от перевозбуждения. Язык ловко кружит по неровности, зубы периодически как бы случайно задевают сам сосок, рождая приятную дрожь в теле, а губы практически до боли присасываются к коже. Чуть подождав, он выпускает из тисков одну из ладоней и притрагивается к всё ещё слюнявому ареолу, который остался без внимания, проворными пальцами играясь с ним и пуская новые мурашки. Так Ли мучает его приличное количество времени, за которое юноше всё-таки удаётся пустить одинокую слезинку по виску, что быстро высыхает. Потом уста прикасаются к животу и рёбрам и принимаются отчищать их от шоколадного пудинга, вылизывая до идеала. И даже солоноватый пот не мешает старшему в полной мере наслаждаться данным процессом.       На какие-то секунды Хан свободно выдыхает, расслабляясь, так как привыкает, но опять задерживает дыхание, когда Минхо вдруг целует его член. Младший опускает взгляд и наблюдает за тем, как возлюбленный оборачивает пальцы вокруг горячей плоти и направляет кончик к своему лицу. Красивые губы смыкаются на головке, от чего Джисон еле-еле слышно стонет, а после моментально закрывает рот, стоит Ли начать сосать, попутно втягивая щёки и создавая некое подобие вакуума. У юноши пальчики на ногах поджимаются, в то время как ритм сердца достигает чуть ли не скорости света. Постепенно Минхо раскачивает голову и сильнее насаживается на член, пытаясь взять как можно глубже. Слюна стекает вниз по увитому венами стволу, создавая более лёгкое скольжение. Старший раскрывает челюсть шире и расслабляет мышцы горла, наконец-таки, вбирая в себя всю длину. Задерживается, упираясь носом в бритый лобок и упиваясь тем, как головка плотно прижимается к задней части глотки, в какой-то степени перекрывая дыхательные пути.       Со смачным чмоком Минхо выпускает член из жаркого плена, слизывая ниточку вязкой слюны, что протягивается от его губ до кончика ствола. Проморгавшись и откашлявшись, переводит отрешённый взгляд на лицо партнёра и с удовольствием отмечает его внешний вид: весь красный, растрёпанный и тяжело дышащий. Кажется, что Джисон уже разваливается на множество маленьких атомов. Ли плотоядно усмехается и ловко снимает трусы, которые по непонятным причинам до сих пор были на нём. Вновь располагаясь у чужой промежности, одной рукой придерживает за основание колом стоящий член, а второй тянется за его ладонью, чтобы положить её на свой затылок. В этот миг искры в глазах напротив загораются, и Хан, правильно понимая просьбу, сжимает волосы возлюбленного, слегка накрутив их.       Убедившись, что они с Джисоном на одной волне, Минхо умело заглатывает его член наполовину, пока свободной рукой дотрагивается до себя снизу, большим пальцем надавливая на уретру и круговыми движениями размазывая предэякулят. В следующую секунду он начинает активно качать головой вверх-вниз, частично передав управление младшему, пока сам ласкает уздечку своего члена. Они не смотрят друг на друга во время данного процесса, потому что это слишком развратно для них. Не в плохом смысле. Просто тогда оба кончат очень быстро, чего парни совершенно не хотят. У них всё самое сладкое ещё впереди.       Минет, на самом деле, выходит не долгим. Джисон останавливает Минхо весьма резко, причиняя ощутимую боль, когда дёргает за волосы, которые на затылке, к слову, довольно чувствительные. Тот мгновенно выпускает член изо рта, правда, сначала практически давится им, но не в этом суть. Хан, занервничав, тараторит извинения за причинённый дискомфорт, оправдываясь тем, что ещё чуть-чуть и он бы точно кончил. Старший ему верит и нежно целует во внутреннюю часть бедра, чтобы успокоить.       — Всё хорошо, Хани. Ты умничка, — воркует Ли, поглаживая правой рукой внешнюю сторону тазобедренной кости, а второй — собственный член. — Ты отлично справился, любимый.       Максимально высунув язык, Минхо последний раз широко лижет мошонку, слыша кряхтение сверху, и поднимается. Не теряя времени, хватает тюбик, валяющийся недалеко, и выдавливает приличное количество смазки себе на ладонь, которую впоследствии растирает, чтобы немного погреть. Джисон невольно вздрагивает, когда прикасаются к его сфинктеру, мягкими движениями размазывая по нему лубрикант, а затем одна фаланга проникает внутрь, срывая с алых губ тяжёлый выдох. Чтобы облегчить растяжку, старший возвращается к ласканию сосков как языком, так и кончиками пальцев свободной руки. Хан, чьё сознание улетает с каждым мгновением всё дальше, не знает, за что ему хвататься, поэтому наугад вцепляется в подушку у себя за головой, молясь пережить эту сладкую пытку.       Тем временем в нём легко двигаются уже два пальца и постепенно ускоряются. Джисон, начиная получать настоящее удовольствие, обрывисто, почти бесшумно постанывает и шире раздвигает ноги, желая почувствовать что-то большее. Минхо шепчет всякие ободряющие словечки, иногда слишком уходя в слащавость, но почти сразу исправляется и нахваливает возлюбленного, покачивающего бёдрами для лучшей стимуляции. Вскоре старший нащупывает простату, сгибая фаланги внутри ануса, и принимается её массировать, заставляя Хана раскрыть рот так, что челюсть чуть ли не хрустит.       — Хён, — он обхватывает его плечи и тянет выше, позволяя им столкнуться носами. — Не надо, не хочу кончать, не сейчас.       Минхо на данную просьбу ухмыляется чересчур дерзко и коварно. После очередного точного попадания по железе, Джисон с удивлением замечает, что его растягивают уже тремя пальцами и ни в какую не собираются сбавлять быстрый темп или как-то изменять глубину проникновения. Он чувствует, как костяшки касаются сфинктера и как фаланги проходятся по внутренним стенкам. Зубами цепляет нижнюю губу и прижимается ко лбу Ли своим, не разрывая зрительный контакт, хотя невыносимое желание закатить глаза практически берёт вверх.       — А когда ты хочешь кончить, м-м, Хани?       Младший, если честно, успевает позабыть о том, что говорил несколько секунд назад. Он с неким восхищением заглядывает в два непроглядных омута перед собой, задерживая дыхание.       — Тогда, когда мой член будет в тебе, да? Когда я буду трахать тебя на этой кровати, а ты будешь лишь жалобно скулить, не имея возможности стонать во весь голос, да?       — Да, пожалуйста.       — Что «пожалуйста»?       — Твой член… Хочу твой член в себе. Пожалуйста, войди в меня, — Джисон то ли пищит, то ли тоненько вскрикивает, стоит Минхо сильнее обычного надавить на простату после сказанных слов. — Ну хё-о-он… — отчаянное хныканье.       — Да, мой сладкий? — тут же отзывается Ли, звуча так, будто его отрывают не от растяжки возлюбленного, а от какого-то безобидного дела, например: готовки. — Хочешь, чтобы тебя растягивал мой член?       — Блять, Минхо, я хочу, чтобы твой прекрасный член уже наконец трахнул мою прекрасную задницу, — ворчит Хан и больновато кусает за нос, сгорая от нетерпения.       — Будешь плохо вести себя, ничего не получишь, — прищуривает глаза, но даже не пытается сделать голос хоть немного угрожающим или строгим. Затем точно так же кусает младшего и нарочно давит на простату, отчего тот в очередной раз прогибается в спине, еле сдерживая вырывающийся из груди стон. Минхо довольно хихикает и целует в местечко между нахмуренными бровями.       Пальцы покидают нутро, а Джисон и звука лишнего не издаёт, так как знает, что через несколько секунд его наполнят кое-чем другим. Старший торопливо надевает презерватив и тщательно смазывает его, чтобы обеспечить свободное и безболезненное скольжение. Аккуратно берёт любимого за лодыжки, приподнимая, и соединяет его согнутые ноги вместе, а после укладывает их на одну сторону и безмолвно просит Хана подхватить себя под коленями для поддержки. Наконец, удобно устроившись на постели, Минхо, расположив одну из рук на бедре младшего, в начале дразнит, обводя головкой сморщенное колечко мышц и слабо похлопывая по нему, и только потом осторожно погружает кончик органа внутрь. Он слышит шипение и мгновенно поднимает взгляд, чтобы убедиться, что всё нормально. Получив резкий согласный кивок, возобновляет движение и вскоре входит до конца, замирая.       Пока Джисон привыкает к наполненности, по которой успел ужасно соскучиться, Минхо опускает свою другую ладонь на излюбленную талию, глубоко вдыхая и выдыхая, когда сфинктер непроизвольно сжимается вокруг основания его члена. На самом деле, ему уже до безумия приятно, но, конечно, дальше будет ещё лучше. Просто нужно немножко подождать, что Ли готов сделать, ведь это совсем не трудно. В настоящий момент он заботится в первую очередь о комфорте возлюбленного, нежели о своих животных потребностях.       — Давай, хён, — шепчет Хан, и старший ощущает, что тот, в итоге, полностью расслабляется.       Кивает и начинает двигаться, сначала входя и выходя лишь наполовину. У Джисона мышцы живота сокращаются, а рот приоткрывается. Боже, как же Минхо хочет услышать его невероятно красивые стоны, но нельзя, что не может не огорчать. Однако его вздохи тоже весьма соблазнительно звучат. По правде говоря, ему достаточно просто смотреть на своего сходящего с ума от неконтролируемого возбуждения парня, чтобы в полной мере возбудиться самому и так же поехать крышей. Хан сногсшибательный в любом состоянии.       Ухватив младшего покрепче, Минхо постепенно ускоряется и с наслаждением наблюдает за тем, как тот всё больше раскрывает рот, несмотря на то, как его челюсть дрожит из-за невозможности издавать какие-либо громкие звуки. Они смотрят друг другу в глаза, а если не в глаза, то хотя бы в лицо, чтобы ни на секунду не терять связь, которая невидимой ниточкой протягивается между ними и соединяет их души. Джисон чуть вздёргивает подбородок и прикрывает на секунду веки, стоит Ли на пробу толкнуться резче и глубже. Проверив реакцию на данное действие и получив невербальное одобрение, старший принимается качать бёдрами именно в этом темпе, упиваясь тем, как сфинктер каждый раз растягивается под давлением, а стенки ануса превосходно облегают и принимают форму его члена.       Джисон со временем дышит чаще и прерывистей. Испарины на его теле поблёскивают при свете ламп, создавая эффект мерцания, словно он и правда сияет. Минхо откидывает взмокшую чёлку и демонстрирует свой пронзительный и голодный взгляд, от которого Хан почти давится, забывая, как пользоваться таким органом, как лёгкие. Ли, глядя с неким превосходством и знанием того, что сейчас вся власть в его руках, меняет ритм толчков. Юноша охает, запрокидывая назад голову и стискивая пальцы на собственных ляжках до белых пятен на коже, когда внезапно чувствует в себе всю длину. Теперь старший входит медленнее, но до самого основания, ударяясь бёдрами о ягодицы. Он надавливает на соединённые хановы колени, а второй рукой надёжно удерживает за тонкую талию, чтобы не двигался, хотя тому, очевидно, очень хочется извиваться змеёй на и так смятой и даже немного грязноватой в некоторых местах простыне.       — Тебе хорошо, Хани? — интересуется Минхо сладким, но весьма хриплым голосом, так как и он тут от удовольствия голову и связь с реальным миром потихоньку теряет. Тело Джисона из-за сильных фрикций немного елозит вверх-вниз по поверхности кровати, поэтому старший не сразу понимает, что ему нервно кивают в знак согласия. — Расскажешь мне, как тебе хорошо? — отрицательное мотание головой. — Почему?       — Потому что… У меня, блять, язык, кажется, онемел, — пыхтит Хан, а потом всхлипывает. — Чёрт, твой член был создан для меня, а-аха-ах… — совершенно невпопад говорит он и, не сдержавшись, тихо стонет.       Минхо хмыкает, в мыслях соглашаясь с этим высказыванием, и убыстряется, проникая всё так же максимально глубоко. Однако очень скоро осознаёт, что в таком положении не совсем удобно претворять в жизнь его задумку. Поэтому он притормаживает и расцепляет ноги Джисона, одну уводя в противоположную сторону, а другую закидывая себе на плечо. Хан, растерявшись, не сразу догадывается, куда ему деть руки в таком случае. Заметив потерянные оленьи глаза, Ли любезно подсказывает, где найти решение его маленькой проблемы, кивком головы указывая на подушку позади него.       Теперь Джисон полностью раскрыт, и Минхо может видеть его истекающий предэякулятом ровный член. Не медля, старший возобновляет фрикции, немного наклонив корпус вперёд для большего удобства. Он проводит языком по губам, слизывая капельки пота, что стекают со лба вниз, и держит крепко за ступню, прижимая пятку к своему надплечью. Видя то, насколько шея Хана великолепна с этого ракурса, свободную руку протягивает к чужому лицу, наклоняясь сильнее, и подушечками пальцев нежно оглаживает алеющую щёку, затем, спускаясь ниже, обводит манящие губы и в конце концов добирается до шеи, на которой проступает кадык в виде сердечка. Ладонь бережно оборачивается вокруг этой изящной части тела и немного сдавливает её. Ли разрешает себе отвлечься на восторг, который он испытывает, ощущая ускоренный пульс любимого. Невообразимо.       Хан мгновенно закатывает глаза от блаженства, когда чувствует, что доступ к кислороду становится не таким свободным. Минхо, удостоверившись, что не причиняет вред, сжимает шею пальцами уже смелее, прибавляя силу и так довольно мощным толчкам. Ухмыляется по-дьявольски, с невероятным очарованием разглядывая перед собой возлюбленного, который словно понемногу начинает разваливаться на атомы. Юноша рвано хватает воздух ртом, не переставая сглатывать, и ощущает стягивающий узел в паховой зоне. Старший тоже замечает свою приближавшуюся разрядку, поэтому, не отпуская чужой шеи, другой рукой перехватывает Джисона под ягодицей и поднимает его таз над матрасом, таким образом изменяя угол проникновения.       Младший то ли сипит, то ли скулит, то ли вообще хнычет, вцепляясь пальцами в запястья руки, когда головка члена проезжается по простате. Минхо принимается прям-таки вбиваться в этом направлении, доводя до исступления не только любимого, но и себя. Пошлые шлепки кожи о кожу раздаются в помещении, как будто оглушая двух парней, ведь в ушах белый шум. Волны наслаждения с каждым движением чужих бёдер разливаются по венам, будоража кровь, а давление на дыхательные пути только обостряет это ощущение. Джисон не всерьёз задыхается от переизбытка чувств, накрывающих его с головой. Если честно, с учётом того, что Ли избегал абсолютно любой близости эти две недели, будь то прикосновение или обычный разговор, просто удивительно, что Хан до сих пор держится, хотя эмоции зашкаливают, устраивая в душе вулканическое извержение.       — Давай, милый, ты можешь кончить.       У Минхо перед глазами лёгкая дымка, рука сжимает шею юноши, член, не сбавляя скорости, входит до упора, но уже рвано и хаотично. Джисон, окончательно теряя контроль, начинает еле слышно стонать и подцепляет короткими ногтями один из своих сосков, создавая дополнительную стимуляцию. Старший практически прижимает его колено к его же груди, потому что из-за быстрого темпа не удаётся удерживать корпус прямо слишком долго. После очередного попадания по простате Хан напрягается, зажмуриваясь до разноцветных звёзд перед глазами, и пропускает через себя своего рода цунами божественного экстаза, что впоследствии приносит крышесносный оргазм. Стон застревает где-то в горле, пока он в срочном порядке обхватывает свой член и надрачивает, чтобы вышла вся сперма, а не только первые несколько капель. В этот же момент Ли выскальзывает из растянутого и порозовевшего ануса, стягивает презерватив одной рукой и с рыком сам доводит себя до ярких вспышек перед глазами, кончая на живот младшего и смешивая их семя.       Глотая воздух огромными порциями, которых всё равно не хватает для того, чтобы полностью восстановить учащённое сердцебиение, Минхо отпускает возлюбленного, замечая проявившиеся красные следы на бёдрах и других участках тела. Нависая над ним, целует, мягко сминая губы, и, гладя по волосам у виска, чуть полизывает розовые лепестки, не желая по новой разжигать между ними пламенный огонь. Он, оставляя Джисона пластом валяться на скомканной постели, на подрагивающих ногах направляется в ванную, чтобы взять влажное полотенце. Возвращается и с подчёркнутой заботливостью вытирает младшего от спермы и смазки, не забыв и про себя, а потом немного чистит испачканную простыню. До конца не ототрётся, но хотя бы не так заметно будет. Пока старший возится у изножья, собирая мусор, Хан, изнеможённый негой, глупо улыбается, пялясь на своего бойфренда. Как же ему всё-таки повезло с ним.       Однако взгляд юноши не остаётся не замеченным. Ли поднимает на него сверкающие глаза, растягивая губы в милой улыбке.       — Чего так смотришь?       — Люблю тебя, — чересчур просто, но так искренне отвечает младший, вызывая трепет в чужой груди.       — И я тебя люблю, Хани, — ласково целует в коленку и отходит на несколько минут, чтобы выбросить использованный презерватив и пустую упаковку пудинга с пластиковой ложечкой и закинуть полотенце в ванную.       Минхо, позаботившись о том, чтобы выключить в номере свет, укладывается рядом с Джисоном, который накрывает его одеялом и закидывает правую ногу на его бёдра. Старший смеётся, поворачиваясь набок, и сгребает в охапку своего бельчонка, который так же крепко обнимает в ответ. Их абсолютно голые тела тесно прижимаются друг к другу, но это уже не порождает в них какую-либо страсть или похоть, перерастающую в возбуждение. Они оба расслаблены и окутаны лишь светлыми чувствами; больше в Хане не таится обида или злоба на любимого за его недавнее поведение. Всё прошло. Не стоит зацикливаться на подобном, особенно, когда тот извинился и когда у них случился такой офигительный секс. Грех жаловаться на что-то.       — Хани, — вполголоса произносит Ли, поглаживая до сих пор не остывшую от раннего жара спину юноши, что носом зарывается в основание его шеи, отчего невозможно не умиляться.       — Что? — сонно бубнит Джисон и ёрзает, устраиваясь поудобней.       — У нас самолёт рано утром, а мы не собрали вещи.       — Пофиг, — недовольно мычит и усиляет хватку, призывая замолчать и не портить такую комфортную атмосферу.       — Чан нас убьёт.       — Пофиг, — повторяет и прикусывает немного кожу над ключицей. — Потом разберёмся с этим, я хочу спать, хён, — протяжно мычит, тряся его, и успокаивается, начиная потихоньку погружаться в мир сновидений.       Минхо прыскает, безнадёжно качая головой, и думает о том, чтобы всё-таки чуть попозже, когда его чудо уснёт, встать и собрать вещи, однако вдруг сладко зевает и решает всё же забить на сборы. Чан точно их не убьёт, только если отругает. Это не так страшно. Наверное.       Перед тем, как погрузиться в сон, он устанавливает будильник, чтобы хотя бы здесь не облажаться.

***

      — О боже, от вас за версту веет недавним гейским сексом, — Чонин показушно морщится и отсаживается как можно дальше, на что Минхо устало закатывает глаза и за талию ближе притягивает к себе Джисона, который умиротворённо посапывает у него на плече.       — Завидуй молча, — Ли показывает ему язык, на что макне кривляется и чуть не скатывается с подлокотника дивана, чем вызывает всеобщее хихиканье.       — А мне вы должны сказать «спасибо», что я так любезно разбудил вас двоих в четыре утра, — Хёнджин указательным пальцем по очереди тыкает сначала в Минхо, потом в Хана. — Так бы вы точно не успели собраться и все мы опоздали на рейс, — скрещивает руки на груди, гордо подняв подбородок, будто остальным действительно нужно преклоняться перед ним и безостановочно благодарить.       — Любезно? — старший вскидывает брови вверх. — Ты даже был не в курсе нашего промаха. А разбудил, между прочим, не только нас, а, похоже, весь отель, потому что сам собирался до четырёх утра и гремел всем, чем только можно в своём номере. Удивительно, что мебель, в итоге, осталась цела и невредима.       — Ой, заткнись, — сдувается Хван и наваливается на Феликса, чтобы тот спрятал его от этого чудовищного хёна. — Трахались погромче, весь отель разбудили бы вы.       — Мы в отличие от тебя заботимся о комфорте других.       — Бе-бе-бе, — Хёнджин ябедничает, сжимая в руках бедного веснушчатого парня, который желает лишь одного — забиться где-нибудь в уголочке и продолжить спать непробудным сном.       — Так, хватит обсуждать чью-то личную жизнь. Сейчас вы все останетесь здесь, — наконец, не выдержав, в разговор вклинивается Чан, шикая на мемберов, так как замечает приближавшийся стафф.       — Не чью-то, а Минхо и Джисона, — Чанбин усмехается, хрустя печеньями, которыми с ним поделился Сынмин, чтобы интереснее было наблюдать за перепалкой.       — Тем более!       Когда их менеджеры приходят и сообщают, что машины готовы к выезду, первым поднимается Бан Чан, перекидывая через плечо ремешок сумки, в которой лежит его драгоценный ноутбук. Следом подтягиваются и другие парни, только Минхо до последнего не хочет будить спящего Джисона, но приходится, а то их и вправду могут оставить здесь. Хан слишком мило потирает кулачками слипшиеся веки и сонно оглядывается, когда старший несильно тормошит его и что-то шепчет на ухо.       — М-м? Пора?       — Да, все уже ушли, идём.       Минхо поднимается с нагретого места и осторожно утягивает за собой возлюбленного. Прихватив рюкзаки, они направляются к выходу из номера, который ещё несколько мгновений назад принадлежал их стаффу, однако Ли вдруг останавливается, разворачивается и быстренько возвращается к мини-холодильнику, откуда достаёт последнюю упаковку пудинга.       — Чуть не забыл, — облегчённо выдыхает, улыбаясь до самых ушей.       — Нет, — Джисон смотрит на него нечитаемым взглядом, не выражая никаких эмоций.       — Что?       Юноша уверенно приближается к своему бойфренду, забирает пудинг и кидает его на диван, хотя, очевидно, целился в стену, но посчитал, что за испорченные обои им наверняка придётся заплатить, чего ему совершенно не хотелось делать.       — Эта хрень останется здесь, — твёрдо говорит Хан и хватает Минхо за запястье, побуждая пойти за ним.       — Ну почему, Хани-и-и, — несмотря на нытьё, что звучит до ужаса по-детски и смешно, Ли никак не сопротивляется, будто именно такой реакции и ждал.       — Потому что у меня есть предложение получше, — резко тормозит, из-за чего старший практически сталкивается своим носом с его. — Предлагаю заменить чёртовый пудинг мною, — одна бровь изгибается дугой, словно бросая вызов.       — Я согласен, — моментально соглашается тот и, обхватив пухлые щёки ладонями, прижимается к губам Джисона в нежном, наполненном любовью и обожанием поцелуе. Младший в начале теряется, а затем подаётся вперёд, ответно раскрывая рот и обвивая руки вокруг талии Минхо.       Если скрип двери ещё можно не услышать, то возмущённый крик лидера сложно не заметить:       — Господи, ребята, вы серьёзно?!