Свержение

На песчаной местности, где стояли военные палатки для военного похода, шел дождь. Сгустились сумерки, облака не позволяли лунному свету осветить переносной лагерь в полной мере. Пахло сыростью от недавнего дождя. Пахло травой, что располагалась в пару метрах от крайней палатки. В ней жил один военный по имени Мерджан. Статный парень, служивший в корпусе янычар уже долгое время. Был ловок, силён. Но не один его знакомый не знал его тайну. Не понимал причину такой большой силы у мужчины. А дело вот в чем. Пару лет назад в коридоре его семейного дома упал подсвечник. Военный пошел на звук, что разбудил его посреди ночи. Но выйдя, тот увидел горящий коридор. Пламя разносилось с бешенной скоростью. Столб дыма обжигал нос, языки пламени обхватили Мерджана в круг. Рядом с огненной ловушкой стояла его жена в сорочке, она искусно разводила руками, от чего огонь лишь усиливался. — Белахатун, что ты делаешь? Дорогая! — Ты изменил мне. С этой грязной девкой. Прямо в нашей спальне! Ты разбил мне сердце! Легкое движение руки девушки и белая пижама мужчины загорелась. Из комнаты выбежала любовница, что прикрывалась лишь белой простынью. Из-за недавнего конфликта супруги жили в разных комнатах. Каждую ночь в комнату мужа приходила красивая девушка, в которой он души не чаял. Она была нереальной красоты. Однажды жена узнала об изменах любимого и решила отомстить. Развеять их дом в пепел от своей силы. Жена была ведьмой. Давнего рода, сильной ведьмой. Любовница смотрела на бездыханное тело Мерджана, оплакивала. — Что ты наделала? Помоги! — кричала, но от этого Белахатун лишь ушла, поправив запачканную сорочку. Молоденькая девушка оттащила любимого в сторону, почувствовала что его сердце не бьется. Кровь не пульсирует в венах, румянец ушел с лица. Любовница разодрала вену на своем запястье в кровь и заставила Мерджана пить. По-началу не получалось, но резко он начал дышать, жадно глотая воздух. — Салиха, что случилось? — словно райская птица принесла радостную весть. Словно после бури засветило солнце, будто адские муки прекратились. Настало время счастья. — Мержан, я все тебе расскажу, но нам надо идти. — Хорошо. Сейчас он стоял около палатки и смотрел на кольцо, что спасало от убийственных солнечных лучей. Любимая отдала своё, что и погубило её. Мужчина выключил свою человечность после её смерти. Стал чудовищем, не обращал внимание на муки жертв, перестал чувствовать любые эмоции. Он не мог жить с этой болью. С этой утратой. Он был уверен — это Белахатун прокляла их союз. Он нашел супругу и отомстил. Убил, не жалея. Смотрел на её обескровленное тело под раскаты молний за деревянный окном и радовался, что смог отомстить. К несчастью его раздумья прервал паренек, что недавно пострадал при постройке моста. На его руке была большая кровоточащая рана, что искушала вампира. — Мерджан, почему ты тут? — спросил тот, получая в ответ лишь укус в горло. А дальше и вовсе попрощался с жизнью.

***

Хюррем недавно перекусила жидкостью, что наполняла энергией и позитивом. Девушка расчёсывала мягкие волосы своей дочери, улыбалась тому, что возможно скоро избавится от падишаха, вернется во дворец, держась за руки с Паргалы. И заключит с ним никах, вопреки всем традициям. — Мама, а почему папа к нам не приедет? — У него дела, Михримах. Он проводит свои ночи с рабынями. Он очень занят, — рыжая улыбнулась и наклонилась, чтобы взять в руки шкатулку. — Держи, моя дочка. Когда ты вырастешь, ты откроешь её. Сейчас пока что нельзя. — Хорошо, мамочка. А мы сможем завтра покататься на лошадях? — Милая, — мать погладила любимую дочку по голове. Провела ладонью и заглянула в любимые голубые глаза, — к сожалению тут нет конюшни, но я прикажу приготовить карету и мы втайне от всех поедем в город, там я знаю одного агу, что даст нам кабылу. — Спасибо, — девочка обняла рыжую, чем позволила матери прослезиться. — Все твои желания. Ты не рабыня, ты- госпожа. Скоро мы уедем отсюда и обретем еще большую силу. Всем нашим врагам придет конец.

***

Ибрагим пил дорогое вино, что наполняло его организм, обжигая желудок. Со рта шел пар от прохлады, фитили свеч шатнулись. В ладони оказалось перо и лист бумаги. Вскоре на нем оказался текст с планом. Паргалы все обдумал, писал новые идеи, а потом сжег улику, что могла уничтожить его в одно мгновение. Луна светила ярко, вдохновляла на романтичную мелодию об любви и возлюбленной, что где-то тоскует в своем охотничьем домике и ждет любимого с похода. Их союз запретен, их чувства слишком сильные. Мелодия наполняла сердце еще большей тоской, что было готово разорваться на мельчайшие кусочки. Разлететься и стать пищей для беззаботных чаек. Со рта шел пар, снова пошел дождь. Песок под ногами превращался в грязь, мелодия скрипки разносилась по палаткам. Кто-то очередной раз проклинал великого визиря за шум, а кто-то слушал и вспоминал свою любимую, рассуждал об жизни, об покое в её объятиях. Ибрагим вспомнил объятия со славянской. Мысленно прижал её к своей широкой груди, утешил от разлуки, вытер холодную слезу с её щеки, вдохнул аромат весенних роз с её волос. Последний взмах смычком, мелодия прервалась. Падишах тоже слышал мелодию, вспоминал свою новую фаворитку, рассуждал об плане Ибрагима и думал об будущем. Об этом будущем, где завоюет новые территории. Новые города, новые острова. Мужчина не мог предположить, что его друг с беззаботной юности, играющий на скрипке и ставший его самым верным другом, а так же мать его троих детей могли замышлять против него план. Он лишь слепо доверял им и сжимал в руке ювелирное изделие, что было изготовлено для новой рабыни из русских земель. Нареченной недавно Фатьмой.

***

Ночь была в самом разгаре. Махидевран наблюдала за ночными звездами, следила за созвездиями. Как вдруг по небу пролетела комета. Девушка обрадовалась её появлению, будто ребенок. К ней подошла служанка. Госпожа не сразу заметила Гюльшах, но заметив удивилась. — Госпожа, — девушка поклонилась, — вас просит та пожилая хатун, что пожалела Валиде Султан недавно. — Правда? Что ей нужно? — Я не знаю, госпожа. — Впускай, — девушка удивилась визиту женщины, — что же могло ей понадобится от меня в такой час? В покои вошла женщина, что поклонилась. Она была умыта и причёсана, хоть недавно все было иначе. Её и других женщин похожего возраста пожалела мать падишаха. Она втайне ото всех прогуливалась по базару. Там стояла компания бедных, что торговали травами. Одна из них заинтересовала Валиде. Султанша захотела её позвать работать в гареме, травница нужна была там в любое время, но бедняжка утверждала, что не пойдет без своих подруг, утверждала что каждая станет ей полезной. Айше-Хафса уже не могла ей отказать и привела их всех во дворец. Их помыли, дали сменную одежду и дали крышу под головой. Они стали верными слугами для Валиде. В покои матери шехзаде зашла травница, поклонившись, начала диалог: — Госпожа, здравствуйте. Это покажется странным, но я узнала вас. — Мы где-то пересекались с тобой? — черкасска смотрела на хатун с подозрением. — Помните свою Родину? Свою мать, отца, сестер и своего брата? — Не совсем. Это было так давно. Говори конкретней, хатун. — Я твоя мать, дочка, — женщина улыбнулась, на что получила недоверчивый взгляд султанши. — Но как я могу поверить какой-то хатун без доказательств? — Вот, — черкасска протянула самодельную тряпичную куклу, с которой в детстве играла Махидевран, — ты сделала её вместе со мной. Твоя младшая сестра еще просила такую же. А твой брат смеялся над нами. — Мама, так это ты? Не может быть. — Да дочка. Султанша бросилась в объятия к травнице. — Как ты нашла меня? — Дело в том, что мы с тобой ведьмы. Это передается по нашей родословной, по женской линии. Твоя бабушка была ведьмой, я ведьма и твои сестры тоже ведьмы. Я узнала об этом еще в пятнадцать лет. Часто практиковалась. Я искала тебя, долго. Мне не удавалось найти тебя, но к счастью духи указали мне куда идти. И к счастью мне и моим подругам удалось попасть в Топкапы. — Так значит это всё ради меня. — Да, но у нас еще есть дело. Тут во дворце спрятан камень, что не дает нам пользоваться силой в полной мере. Мне нужно найти его и уничтожить. Ты сможешь мне помочь? — Да, но как? — Я буду учить тебя магии. Ты потомственная ведьма, твой дар не должен пропадать впустую. Султанша кивнула.