Свержение

По лесу шли два брата, что являлись потомками знаменитых на весь Стамбул охотников за вампирами. Вооружившись чесноком, деревянными колышками и вербеной в крови, чтобы при укусе древнее существо погибло. Парни разделились. Старший ушел в правую часть леса, а младший в левую. Уже сгустились сумерки, слышалось стрекотание кузнечиков и каркание ворон. Прошло около полу часа, но никто так и не почуял запах манящей любого вампира жидкости. Братья решили порезать себе запястья. Проведя острым лезвием ножа, младший покорчился от сильной боли. Наконец долгожданный шорох. Парни вновь разделились. Старший проделал ту же манипуляция с рукой, от чего вся его рука была замарана в алой жидкости. Рана была глубокая. Перед младшим появилась фигура Анастасии, чьи белки глаз стали черными, словно ночное небо, а под глазами вступили чёрные прожилки. Обнажив клыки, вампирша не стала медлить и впилась в шею охотника. Но славянка почуяла вкус убивающей вербены слишком поздно, девушка упала на землю. Она стала слишком слабой для побега, не могла даже подняться. Младший не растерялся и вколол осиновый кол ей прямо в сердце. Славянка закричала очень громко, оглушая двух мужчин. Её кожа обрела серый оттенок. В этих черных белках можно было увидеть столько боли, столько страданий за такое короткое время. Её голова обмякла, час смерти для уроженки из Крыма пришел. В последние минуты жизни показались все счастливые моменты перед глазами. Как её старшая сестра принесла в дом птенца и они ухаживали за ним, как плескались в речке возле дома, как развлекались на деревенском празднике. По серой щеке протекла слеза: — Александра, я должна была оберегать тебя, — Анастасия произнесла на родном языке. Жизнь покинула уже давно умершее тело. Охотник провел ладонью по лицу вампирши, чтобы закрыть её глаза. В этот раз навсегда. — Нужно сжечь её. Эта тварь может быть не последней, Ахмед. Нужно поймать их всех. — Да. Мы как и наши предки покончим с ними раз и на всегда.

***

Прошло пару дней. Хюррем усердно тренировалась. Находила новых жертв и пила немного крови, не убивая при этом человека. Рыжая вампирша помнила, что говорила её сестра. Отныне султанша могла управлять чужим разумом, внушать то, что она хочет. Это позабавило рыжую. Тренировки помогали медленно, но достигать цели. Но до идеала было далеко. Очень далеко. К охотничьему домику вновь подъехала карета. Из неё вышел великий визирь. — Добро пожаловать, Ибрагим паша, — улыбнулась славянка, получая улыбку в ответ. На лице появился лёгкий румянец. — Добрый день, Хюррем Султан. Как поживаете? — Отлично. — Повелитель распорядился привести к вам Михримах Султан. На лице девушки было удивление. Но при виде своей дочери, удивление сменилось на радость. Девушка подбежала к юнной госпоже и обняла. — Моя луноликая Михримах. — Мама! Я скучала по тебе, — девочка обняла свою маму крепко. Ибрагим не мог не улыбнуться от такой картины. Он был рад видеть любимую счастливой. Был рад, что она восоеденилась со своим ребенком. — Госпожа, мне нужно ехать. Хатидже Султан меня ждет. Слова Паргалы расстроили рыжую. Задели ту рану незаконной любви. Грешной связи, за что покарает их Аллах. Она печально взглянула на возлюбленного. И произнесла: — Хорошо. Передавайте госпоже от меня приветствие. Ей хотелось вновь окунуться в его объятия, прижаться к его груди и слышать его голос, слышать играние скрипки, почувствовать прикосновение его руки в прядях своих волос. Но все это было лишь мечты. По крайней мере пока они не достигли своей общей цели. Чтобы не вызывать подозрение у слуг, султанша отпустила его. С грустью на глазах. Зеленые глаза наблюдали за тем, как карета великого визиря скрывается за лесом. Как удаляется ржание коней, как уходит этот запах дорого вина в смеси с личным запахом Паргалы. Её тоску, её грусть прервала маленькая Михримах, что рассказывала о том, как её папа обучал её французскому языку. Как Мустафа мешал им, а Мехмед требовал поехать к маме. Рыжая улыбнулась от рассказа дочки. Ей не хватало своей родной кровинки, что жила далеко. Под опекой ненавистной ей Валиде. Так же скучала по сыновьям, что оставались там, им не было позволено видеться с матерью. Порой рыжую посещали мысли перегрызть всем горло в гареме ради того, чтобы увидеть своих сыновей хотя бы раз. Но она так не может. Что же будет дальше? Каковы будут последствия? Многие умрут напрасно. А кто-то и вправду по мнению Хюррем заслуживал смерти. Ей было грустно от того, что Михримах любит своего отца. — Моя, луноликая султанша. Моя дочка, мой смысл в жизни. Жаль, но я уже приняла решение свергнуть твоего отца с трона. Возможно он умрет. Но пойми. Наверняка он заслуживает этого. Когда-то я любила твоего папу, но отныне он- мой злейший враг. Надеюсь ты простишь меня, моя славная дочь, — раздумывала славянка, когда лежала у себя в постели и думала над своей дальнейшей судьбой. Тут её вновь обхватил голод. Она вышла в лес и поймала белку, подкрепившись её кровью, султанша не поборола голод полностью, но не хотела так сильно крови как перед употреблением крови белки. Да, она дала себе слово не пить человеческую. Она не хотела причинять вреда людям. Не хотела и бедным белкам, но другого выхода у неё не было. Она не знала как излечить вампиризм. В далеке она увидела двух мужчин с колышками в руках, что свободно бродили по лесу. Рыжая скрылась, чувствуя отрицательную энергию нисходящую от этих людей.

***

Прошло пол года. Настало время военного похода. Ибрагим писал письмо для своей возлюбленной без упоминания её имени. Чтобы при обнаружении письма подумали об другой. Либо же об Хатидже. Он излагал всю свою любовь, всю свою душу и тоску. Закончив, Паргалы отдал лист гонцу. На улице сгущались тучи. Полил сильный дождь. Нужно было реализовать общий план со своей возлюбленной. Уничтожить того, кого они всей душой мечтают убить. И вот. Грек стоит у палатки друга и ждет разрешения войти. Правитель османов стоял у зеркала и примерял новую броню. Посмотрев на друга юности, Сулейман улыбнулся. — Паргалин! — Здравствуйте, повелитель. Я хочу предложить вам план действия по захвату города. — Слушаю тебя. Ибрагим развернул карту и начал разъяснять план. На его удивление правитель кивнул. — Хороший план. Завтра я дам указ действовать по нему. Если ты не против, то от своего лица. Ибрагим фальшиво улыбнулся и покинул султанскую палатку. Весь вечер он надеялся, что их план с Хюррем сработает. Сердце тосковала по ней. Разум отказывался работать. Перед сном он представлял как они сидят рядом, минуту назад закончили их Никах. Он свободно трогает её рыжие пряди, смотрит в зеленые глаза. Они оба счастливы, вокруг них бегают их общие дети, а империя принадлежит лишь им.

***

Во дворце великого визиря тосковала Хатидже, что дождалась дня своих родов. Она скучала по своему мужу, каждый день молилась о его скором приезде. В голову лезли мечты. Будто он приезжает домой, а она с малышом на руках встречает его. Он радуется и произносит: — Хатидже, я так скучал. Касается её каштановых волос, целует её губы. Берет их малыша на руки. Султанша так погрузилась в мечтания, что не почувствовала сильной боли внизу живота.

***

До разума Хюррем дошло новое видение. Она кусает шею Ибрагима, пьет его кровь. Наслаждается её вкусом. Его сердце перестает биться, но ей нравится. Она чувствует наслаждение, не намерена останавливается. А потом его тело обмякает. Она втыкает в свою грудь осиновый кол и умирает. На ней красное платье невесты, что было испачкано в крови любимого. Отойдя от видения, Хюррем тяжело дышала.