Свержение

Мать султана долго смотрела на невестку с удивлённым взглядом, правый глаз дёргался от недоумения. Вдруг женщина схватилась за область сердца. Хюррем с улыбкой наблюдала до того момента, пока служанки не поддались суете. — Зовите лекаря! Госпоже плохо! Рыжая лишь поклонилась и покинула покои ненавистной Валиде Султан. Идя по длинному коридору, девушка дошла до своих покоев, что уже долгое время пустовали. В них не горели свечи, вокруг была пыль. Говорило лишь об одном: — Они специально заманили меня в лес, — славянка усмехнулась изначальной догадке и легла на постель, размышляя об проигрыше династии. — Скоро вы все преклонитесь передо мной. Обязательно ответите за всю боль, что причинили мне.

***

В покои Махидевран ворвалась испуганная Гюльшах. Девушка поклонилась перед своей госпожой, запыхалась при разговоре: — Госпожа, Валиде Султан стало плохо, Хюррем здесь. — Эта гадюка. Но как? Она же в ссылке. — Я не знаю. — Что с Валиде? — Говорят сердечный приступ. — У меня бы тоже от этой рыжей вед . Гадюки сердце прихватило, — мать шехзаде быстрым шагом побежала в покои к султанше, над которой столпились лекарши. Во дворце было темно, фитили свеч дрожали от холодного сквозняка. Увидев Махидевран, девушки поклонились. — Как Валиде? — Госпожа, у неё был сильный сердечный приступ. Ей положен отдых, — девушка говорила быстро, испуганно. — Поэтому вы все столпились здесь??? — Госпожа, — подошла старшая лекарша, — состояние Валиде ухудшается. Она раньше жаловалась на боли в сердце, а сейчас этот приступ. — Следите за госпожой и не впускайте сюда Хюррем, — султанша побежала в плкои славянки. Двери с сильным грохотом открылись, рыжая была в недоумении. — Махидевран, имей совесть стучаться. — Ты это сделала? Это из-за тебя Валиде в таком состоянии? — Махидевран, о чем ты говоришь? — Так ты еще смеешь лгать? — шатенка замахнулась, но вампирша перехватила её руку. — Успокойся, прийти в себя наконец. Ведьма увидела видение, где Хюррем была с бледной кожей и красными глазами. Будто бы покойница, будто неживая, но слова рыжей привели её в реальный мир. Перед глазами вновь ненавистное лицо, в котором читалась фальшивая забота. — Махидевран, ты в порядке? — в ответ та отбросила руку. — КТО ТЫ ТАКАЯ? ЧТО ТЫ ТАКОЕ? — О чем ты? — Ты ведьма? Кто ты? — Махидевран, приди в себя, — славянка начала проводить руками по плечам шатенки, в надежде её успокоить, но та лишь отстранилась и ушла куда-то в неизвестном для неё направлении по коридору. Готовая сорваться на крик, султанша бежала к матери и её подругам. Те смотрели еще пару минут на девушку, усваивая новую информацию. — Мы приготовим госпоже лекарство, она понравится, — произнесла та, что наибольше разбиралась в отварах. Она была целителем с ранних лет. Собирала ценные товары, познавала медицину. — А что на счёт Хюррем? — Мы не знаем, но у тебя видимо дар, раз ты видишь видения, — мать взяла дочь за руки, — у всех есть дар, а Хюррем возможно умрет. Или уже умерла. Слова хатун порадовали султаншу, вызвали улыбку на её лице. — Но, мама, как это уже умерла? — Не знаю. Может она дух. — Нет, значит она скоро умрёт, — радостная госпожа покинула комнату женщин и ушла к себе. Её ждал Мустафа, что сбежал с уроков, за что рассердил свою матушку.

***

Ибрагим обдумывал новый план. Хотел пойти на последний на данный момент путь, подстроить смерть Султана Сулеймана. Нанять разбойников, что лишили бы его жизни прямиком на пути на войну, но это было слишком рискованно. Те могли сдать господина, за что бы Паргалы прилюдно отрубили голову. Но грек решился. Скрыл свой облик перед грешниками Аллаха и нанял лучших стрелков. Осталось лишь ждать. Ибрагим не поехал на поле боя, так как его мучал сильный жар, озноб и головокружение. Картинка перед глазами плыла, разум помутнел. Лекарь тоже уехал к сожалению, никто знающий не мог ему помочь. А мужчина лишь молился об реализации своего плана. Его не волновало собственное здоровье, это отошло на третий план. Вот, уже второй день он ждал вестей об смерти падишаха, состояние лишь ухудшалось. Его друг Мерджан Бей часто был рядом, он остался с визирем, приглядывал за его самочувствием. Повелитель оставил его, так как болеющий Ибрагим оставался совсем один. — Господин, у вас сильный жар. — Хюррем… Хюррем, это ты? — Господин, это Мерджан. — Хюррем, зачем ты светишь мне прямо в глаза? Мне же неприятно, — с его уст был слышен смех. Бей сразу понял, что это больной бред. Разные мысли шли в голову. Пока тот не сопоставил все в одну кучу. Грека достигла чёрная оспа.