Свержение

Хюррем сидела в покоях своего охотничьего домика. Даже не усиленные чувства бы вызвали страдание рыжей. Даже без них она сейчас бы носила траур и была готова воткнуть деревянный кол себе прямо в сердце или выдать свою истинную сущность перед всеми, кто желал смерти вампирам.

***

Пару недель назад. Мерджан бей ходил куда-то в лесную глушь, чтобы попросить у старухи знахарки лекарства, что могли дать мизерный шанс победить болезнь Паргалы. Военный не мог сделать из своего друга такое же чудовище на подобии себя. Не мог позволить убивать несчастных людей, наслаждаться их утоляющей голод кровью, что бурлит в венах каждого и чувствовать всё в умноженном числе. С лекарством в руках вампир шел под палатками, избегая обжигающее солнце, от чьих лучей любое древнее существо горело адским пламенем, умирало в муках до того момента, пока на земле не лежало его серое тело, покрытое черными прожилками, напоминающие сосуды. Наконец он добрался, подошел к другу, что лежал в холодном поту и в своей помятой постели. — Господин, я вернулся, — он подошел ближе, начал будить визиря. — Ибрагим Паша, просыпайтесь. Он начал трясти грека еще сильнее, но тот не подавал признаков жизни. Его сердце не стучало, Мерджан это прекрасно слышал. Он разорвал своё запястье до крови, приложил к посиневшим губам друга, но было слишком поздно. Паргалы уже нельзя было спасти. Через пару дней дошла весть, что падишах покоился с миром. Его тело и тело друга везли в столицу, чтобы достойно похоронить. До рыжей весть дошла довольно быстро, услышав которую, девушка заревела и бросилась на пол. С её головы слетела маленькая диадема, что при одной из встреч подарил ей грек. В тот момент славянка побежала на балкон и сорвала с себя кулон, что подарила ей сестра. Встала перед солнцем, начала гореть. Но сзади кто-то подошел. Это была маленькая Михримах. — Мама! Девочка подошла к матери. Она не должна была потерять и мать. Так что султанша укрылась от солнца и стерла последние воспоминания дочери. Все считали, что славянка убивается из-за смерти повелителя, но это было совсем не так.

***

Махидевран сидела в своих покоях и улыбалась. Отныне её сын зайдёт на трон через пару минут. Его регентом станет новый паша, что на днях занял место покойного Ибрагима Паши. Девушка облачилась в дорогое платье и золотые украшения. Собралась и вошла в гарем уже не как рабыня, а как новая Валиде. Мать гордилась дочерью, улыбалась, но одно лишь терзало её: — Дочка, Дарья — наша предсказательница увидела, что такое место займет Хюррем. Она сместит твоего сына. Ты должна это как-то с ней обговорить. — Мама, она отныне никто. Её сыновей казнят на дня. Девушку перебила хатун: — Нет, не лишай своего сына братьев! Ты бы не убила своих сестёр, доченька. — Но таковы традиции. — Нет, ты не допустишь этого. Обговори все с Хюррем мирно, найдите уже общий язык наконец. Дети тут не при чем. Но если та не пожелает, то применил магию огня, — женщина улыбнулась и ушла, оставляя шатенку в раздумьях.

***

Палило солнце. На трон сел новый падишах. Но так как тот был совсем ребенком, мужчинам в красных одеяниях приходилось садить его на трон. Десятки янычар подняли свои мечи перед своим новым повелителем. Радостный Мустафа слабо понимал, что происходит, но его мать сказала: это день радости, сынок. С башни на него смотрела мама и гордилась своим сыном. На её лице сияла улыбка, она не хотела чтобы тот страдал из-за смерти своих братьев, но и не хотела, чтобы его свергли и убили. Она была между двух огней. Позади стояла Гюльфем, что восторженно смотрела на Мустафу. — Мой сын тоже мог удостоится этой чести, надеюсь он как и его отец сейчас в раю. — Аминь, — холодно произнесла Махидевран. -» Мог удостоится этой чести» — что это значит? Мог занять место моего сына? На это она там намекает? — думала сейчас новоиспечённая Валиде.

***

Под лесную ночную прохладу, под карканье ворон, под шуршание травы ехала Махидевран. Она хотела навестить свою уже бывшую соперницу, что проиграла в этой битве за власть. Её карета остановилась перед двухэтажным зданием. Охотничий домик был небольшим, султанша приказала сообщить рыжей о её визите, на что встретила убитую горем Хюррем. С одной стороны ей было даже жаль девушку, что лишилась любимого и скоро лишиться своих детей, а с другой стороны раздумывала: — Я мечтала видеть тебя такой, Александра. Однажды ты украла моё счастье, а теперь я украла твоё. — Проходи, Махидевран, — облаченная в черную одежду произнесла Хюррем. Её глаза были заплаканы, а кожа была бледна. Девушка не охотилась уже пару дней, не питалась кровью. Её жизнь была разрушена без надежды на новый смысл. Все её мечты оказаться с Паргалы на троне и совершить никах развалились. Она каждый день вспоминала счастливые моменты в его объятиях. Порой хотелось отключить эмоции, об чем рассказывала ей Анастасия, но это бы привело к необратимым последствиям. Пострадала бы её не в чем невинная дочь. — Махидевран, ты приехала поиздеваться? Можешь уезжать обратно. Надо мной и так поиздевалась судьба. — Я знаю, Хюррем. А еще я знаю об твоих планах захватить престол моего сына. Нам нужно это обсудить. — Я сделаю это, я не позволю моим сыновьям умереть. Ты ничего мне не сделаешь. — Правда? Теперь я Валиде. — Ты была и останешься такой же как и я. Рабыней. И умрёшь ею, только в проклятом Топкапы. — Да как ты смеешь? — Махидевран пришла в ярость. Она не заметила, как подожгла ковер, что висел на стене. Языки пламени поглощали его, извивались, оставляя серый пепел на полу. Рыжая смотрела с удивлением, к счастью все служанки ушли из покоев по приказу шатенки. Махидевран хотела поджечь и славянку, на что та поддалась инстинкту самосохранения и на вампирском бегу отскочила от огня. — Что? Но как. Ты тоже ведьма? — спросила Махидевран и подошла к испуганной рыжей. Огонь перестал гореть. — Отойди от меня иначе я перегрызу твою глотку! — Тише, расскажи мне. — А то что? Сожжёшь меня прямо здесь?! Мне нечего терять! — А как же Михримах? — Не смей! — Хюррем, я не намерена с тобой ругаться. Так кто ты? — Точно не ведьма, как ты считаешь. — Хюррем? — Я вампир. И я не знала, что травницы могут управлять огнем. — Я не травница, а ведьма с могущественной родословной, — гордо произнесла Махидевран. — А еще кто-то называл меня ведьмой в своё время, — усмехнулась рыжая, на что могла получить звонкую пощёчину, но успела перехватить руку. — Хюррем, давай заключим сделку. Я не убью твоих сыновей, а ты уедешь куда-нибудь со своими детьми и оставить османский трон навсегда. — Дай гарантию, что не лжешь. — Если я совру, то мой сын сгорит в муках, — девушка протянула руку. — Но у меня есть одна просьба, раз ты ведьма. — Говори. — Мне нужно вернуть к жизни одного человека. — Но я не знаю, возможно ли это. — Как только будет возможно, то твоя сделка будет принята, — султанша вернулась к себе в покои.