Свержение

***

Тяжелая утрата захватила разум молодой госпожи. Кто бы знал, что обретая сестру вновь, рыжеволосой вновь придется с ней распрощаться. Вновь придется испытать ту тяжелую боль. Слезы стекали с зеленых глаз с каждым новым воспоминанием из прошлого. Каждое место в Рогатино напоминало ей об покойных родителях, об любимой сестре, об Луке. Вампиризм лишь прибавил драмы к этой истории. Усилил и без того сильные отрицательные чувства. Чувства утраты, чувства потери. Когда-то Александра уже смирилась со смертью сестры, но однажды та явилась к ней живой. Появилась надежда за пару лет. Но острое лезвие вновь прошлось по едва зажившей ране, заставляя её вновь кровоточить. Кто-то может и сказал бы, что время лечит. Но это не всегда правило, а в большинстве случаев лишь исключение. Так прошли мучительные две недели. Ибрагим поддерживал любимую как мог, помогал с хозяйством, ухаживал за детьми. Однажды он принял решение увезти любимую и её детей из этого нагоняющего скорбь места куда-нибудь далеко, но в ответ получил лишь отказ. Кто бы тогда знал, что скоро им всем придется покинуть село в спешке, борясь за свою бессмертную жизнь. Столкнуться к лицом к лицу с врагом, что уже мчится к ним на бешенной скорости.

***

Спустя долгие дни без пропитания вновь показался берег. На этот раз это был нужный. Обессиленая ведьма вышла к рыбакам на сушу и потеряла сознание. Двое мужчин жили неподалеку и были друзьями детства. Обоим на вид было лет тридцать. Приплывшая на доске обессиленая красивая девушка, что не владела местным языком вызывала всяческие вопросы. Где-то над морем сейчас был туман и пели чайки, солнце пекло морскую солёную воду. Старшего из мужчин звали Николаем. Он уже много лет был вдовцом, потеряв любимую жену в набеге безжалостных татар. Тот день запомнился ему надолго. Казалось, что кровь лилась рекой. Солнце спряталось за темными тучами. Казалось, что в любой момент темное небо обрушиться на их крошечное село и придавит всех до мучительной боли. Казалось, что все потерянно. Сгорел его семейный дом, сгинула скотина от пожара. Но самым страшным оказалось то, что перед его глазами злобный татарин лишил его красавицу жену жизни. Лезвие ножа оказалось в её округленном животе, убивая её саму и нерожденного ребенка в чреве. С той ночи грозовые облака сгустились над головой славянина. Его поддерживал как мог друг детства. Жену новую он не нашел, не завел детей. Посветил жизнь рыбалке и спиртному, что приятно снимал стресс и позволял забыться от реальности. Но сейчас, вглядываясь в белоснежное лицо черкаски, Николай спустя много лет вновь прочувствовал какое-то чувство. Чувство мимолетной влюбленности. Лицо Махидевран напомнило ему почившую с миром жену, что наверняка была где-то в раю, в мире Бога. Нянчила их неродившегося ребенка и уберегала любимого от земных бед. Не просто же тремя годами ранее он выжил в буре, хоть и шансы равнялись злополучному нулю. Тогда Николай мысленно попрощался с лучшим другом Петром, но в последний момент перед глазами промелькнул образ любимой, на её голове красовались полевые цветы, сплетенные в венок, а на руках была их красавица дочь. Девушка нежно коснулась его щек и прошептала: — Не время умирать, не время. И тогда мужчина потерял сознание. Очнулся уже на берегу, где его приводили в сознание местные рыболовы. Они позже рассказали о том, как по счастливой случайности тело Николая выплыло прямиком на сушу. Мужчина принес тело незнакомки в дом и положил на печь, укрывая одеялом. Девушка приоткрыла глаза. Напугавшись склонившегося перед ней рыбака, Валиде закричала. Но тот лишь старался её успокоить: — Тише-тише. Как ты здесь оказалась? Но в ответ она с вопросительным выражением лица глянула на собеседника, проговаривая слова на уже родном османском. — Я не понимаю вас. Кто вы? — Что? — Николай понял, что они оба не смогут вести диалог из-за языкового барьера, поэтому молча разглядывал её серые глаза, вызывая у той лишь смущение и непонимание. Девушка была иностранкой, что по какой-то счастливой случайности попала в его село на деревянной досточке. Мужчина нашел у себя в шкафу сухую женскую рубаху жены и протянул черкаске. — Держи, переоденься. Ведьма все еще не понимая того, что от неё хотят взяла вещь и указала жестом рыбаку отвернуться, позже начала переодеваться в сухое. Её мокрое синее платье лежало рядом, с него все еще стекали капли морской воды. Условия, в которых девушка оказалась, для неё казались нечеловеческими. Какая-то непонятная печь, сквозняк из деревянных грязных окон и скудное убранство. Не было той чистоты, что по приказу сохранялась в Топкапы. В полу были щели, а по потолку летали мухи. Госпожа поняла, что простудилась, но в мгновение вспомнила об своем плане, приславшем её сюда, желудок предательски урчал. Махидевран жестами показала на то, что очень голодна. Николай понял и дал ей корку белого хлеба, которому торжественно исполнилось два дня. В неожиданности девушка вопросительно посмотрела. Ей было странным есть всего лишь один хлеб, да и такой холодный. Но голод оказался гораздо сильнее, поэтому ведьма быстро его уплела. К сожалению Николай не спускал с неё глаз, но когда мужчина все-таки ушел, то девушка пробралась на улицу и убежала, найдя свое мокрое платье и мешочек с золотыми.

***

Ибрагим рубил дрова. На мгновение он вспомнил воспоминание из детства, где в родной Парге его отец строил новую рыболовную лодку для своих сыновей. На лице грека засияла улыбка, но та быстро сползла после того, как перед глазами оказалась враг всей его жизни. Перед глазами была Махидевран Султан, чьи волосы были мокрыми, под глазами синяки от голода, а на теле славянская белая женская рубашка. Ведьма же наоборот была рада тому, что по счастливой случайности без усилий нашла врага. Вампир подошел к черкаской девушке ближе. — Что ты тут забыла? — Где твое уважение, греческий раб. А ну поклонись передо мной. Перед тобой мать Султана Мустафы хана хазретлери. В ответ Паргалы лишь рассмеялся. — Не подходящий момент и обстановка думать об статусе, госпожа. — Рубишь дрова? Оу, великий визирь рубит дрова в жалкой русской деревушке. — Что вам надо? Вы ведь явно не навестить меня приехали. — Все верно. Где Хюррем? Мне нужна она. Не выступай против меня, пока я говорю по хорошему. — Зачем же она вам? — Не задавай вопросов. Немедленно отвечай, а иначе. Грек вампирически быстро приблизился к султанше, целясь острыми клыками ей в шею. — А иначе пожалеешь, — после её слов в висках Паргалы почувствовалась сильная неуловимая боль, что равнялась десятью ударами кнутом, — отвечай мне, Ибрагим. Сейчас же! — Нет! — Я не расслышала. — Нет! Убирайся! Проклятая ведьма! — Видимо ты мне бесполезен, — новоиспеченная валиде швырнула грека в стену, сваливая на землю тяжелые бревна деревьев. Это начало интересовать жителей, поэтому Махидевран ушла на поиски рыжей. Та была на пруду и оплакивала почившуюся с миром сестру. Как вдруг сзади послышались шаги. Сердце предательски сжалось, поэтому благодаря быстрой вампирской реакции Хюррем схватила врага за горло. Но увидев перед собой врага всей своей жизни та удивилась и случайно ослабила хватку. — Ты? — Видела бы ты свое лицо, Хюррем. Свое жалкое змеиное личико. — Что тебе нужно, Махидевран? Что ты тут забыла? Вид у тебя не очень для такой госпожи как ты. — Мне нужна твоя смерть и смерть твоих детей. Для начала я убью их, а потом тебя, Александра. — Не затевай войну, не играй с огнем. Иначе проиграешь. — Правда? Даже так? Махидевран применила тот же трюк, что и с Ибрагимом. От сильной боли в висках славянка закричала, спугивая птиц с деревьев. Валиде наслаждалась зрелищем. Наслаждалась тем, как рыжая кричит от боли, мучается, но не просит о прекращении из-за своей гордости. Но все резко прекратилось после того, как ведьма повалилась на землю без сознания. Позади стоял Ибрагим, что благодаря вампирской ловкости вывел врага из строя. — Собираем вещи и детей. Нам нужно обратно в столицу. Гредёт серьезная война.