We Used To Be Friends

Жизнь – сука, а потом ты умираешь. Вот такая сентиментальная мысль проносится в мозгу Нила, когда он кружит по студенческой стоянке в поисках свободного места. Его верный кабриолет Chrysler LeBaron 1994 года выпуска выглядит неуместно среди новеньких Мерседесов, БМВ, Ауди и Лексусов (Лекси?), которые водят его богатые одноклассники, но он уже привык к этому. В Палметто, штат Калифорния, живут только два типа людей: миллионеры и те, кто на них работает. Нил – один из неимущих, и ему повезло, что у него вообще есть машина. Не имеет значения, что ей десять лет и она обошлась ему в 500 долларов наличными на свалке; она приведет его туда, куда ему нужно. А сейчас – первый день его выпускного года в старшей школе. Он старается не думать о первом школьном дне в прошлом году, но ничего не может с собой поделать. В прошлом году он смеялся и строил планы со своими друзьями, глупые подростковые штучки, и все они думали, что непобедимы. Острая боль пронзает сердце Нила. Он должен быть благодарен, что остался до выпускного класса живым; не все из них дожили. Наконец он замечает место и осторожно вклинивает свою машину между отвратительным желтым SUV и обычным бордовым седаном. Досадно, но его крыша поднята, потому что прогноз говорит о вероятности дождя во второй половине дня, так что он не может просто выпрыгнуть из машины. Он осторожно открывает дверь; он действительно не может позволить себе увеличить страховку из-за того, что какой-то богатый придурок преследовал его за то, что он испортил их машину. Во дворе толпится больше людей, чем он ожидал; он старался подойти как можно ближе к колоколу, чтобы свести к минимуму социальные взаимодействия. Он не очень хорошо держит рот на замке, поэтому обычно терпит неудачу в том, чтобы быть невидимым (быть всеми ненавидимым изгоем не так весело, как кажется), но он также пообещал своему отцу, что постарается перестать ввязываться в драки. Не разговаривать ни с кем – вот его лучший способ сдержать это обещание. Большая толпа собралась вокруг флагштока, который стоит посреди двора перед главным входом в школу. Нил не может видеть, на что все смотрят (отметины вдоль дверного косяка, которые его отец стал, чтобы измерить его рост, остановились два года назад на отметке пять футов три дюйма и с тех пор не двигались), поэтому он проталкивается к передней части толпы, игнорируя жалобы людей, когда он отталкивает их в сторону. К флагштоку примотан скотчем голый парень (Нил надеется, что не совсем голый, потому что в противном случае снимать ленту с его нижних областей будет чертовски больно). Он высокий – трудно сказать, насколько он выше Нила, потому что флагшток стоит на приподнятой платформе, но это по крайней мере фут – и его волосы, бросающие вызов гравитации, делают его еще выше. Его челюсти крепко сжаты, и он доблестно пытается не смотреть в глаза толпе зевак. Он черный, а это значит, что он, вероятно, не из 09 (потому что, потрясение из всех потрясений, но расовое разделение в Пальметто отражает классовое), и у него на груди черным перманентным маркером написано «SNICH». – Чувак, ты пропустил букву «Т», – кричит обкуренный мудак, когда Нил протискивается мимо, хихикая над собственной шуткой. – Кого он сдал? – Нил слышит бормотание другого парня. – Байкеров, – насмешливо отвечает кто-то другой. – А его никто не собирается снимать? – испуганно спрашивает девушка. – Конечно, и быть тем, кто окажется там завтра? – отвечает первый парень. Но, видимо, есть еще какие-то общие приличия, потому что, как только он заканчивает говорить, он поднимается на каменную платформу. Только для того, чтобы вытащить свой телефон и сделать селфи с парнем. Нил вздыхает и подходит к нему. Он не особенно заботится о последней жертве байкеров, но ясно, что никто другой ничего не собирается делать. По крайней мере, он не может запятнать свою репутацию еще больше, чем уже есть. – Отойди, – говорит он, отталкивая селфи-парня с дороги. – Кто умер и заставил тебя... – начинает жаловаться он, но обрывает себя, когда Нил размахивает своим верным ножом, угрожающе щелкая им. – Чувак, ты действительно урод, – говорит он, быстро отступая. Нил начинает распиливать клейкую ленту, прикрепляющую парня к столбу. – Новенький здесь? – спрашивает он, глядя на него снизу вверх. На вид он примерно того же возраста, что и Нил, и Нил почти уверен, что знает всех младших и старших по крайней мере в лицо. – Добро пожаловать в Старшую школу Палметто. Раздается звонок, и толпа начинает расходиться. – Вперед, Лисы! – Нил саркастически приветствует всех уходящих овец. Боже, он ненавидит старшую школу.

***

Обед – определенно худшая часть дня Нила. По крайней мере, во время занятий есть отведенные места и есть на что якобы обратить внимание. За обедом все, что у него есть, – это поднос с неопознанной сероватой кашей, печальный, несчастный на вид фрукт и так называемый десерт, который, возможно, представляет собой живой организм, который уползет, если он не будет следить за ним достаточно внимательно. Он с подозрением ковыряется в своей «еде» и пытается не позволить глазам блуждать там, где их словно притягивают магниты: группа столов, за которыми сидят популярные дети. В Старшей школе Палметто популярные дети – синоним богатых детей. Отец Нила был шерифом до прошлой весны, что имело определенную репутацию, но единственной причиной, по которой Нила пропустили за бархатную веревку, были братья Дэй-Морияма. Жан был его лучшим другом. А Кевин был его парнем. – Ты в порядке? – раздается голос слишком близко. Нил подпрыгивает от неожиданности, злясь на себя за то, что так увлекся наблюдением за своими бывшими друзьями, что потерял счет окружающему. Пока он отвлекся, парень с флагштока умудрился сесть за стол и начать опустошать коричневый бумажный пакет с ланчем. Нил смотрит на него. – Мне показалось, что ты на другой планете, – замечает парень. – Разве я сказал, что ты можешь сидеть здесь? – требует Нил, враждебно настроенный из-за своего кратковременного упадка бдительности. Открытое, дружелюбное лицо парня закрывается, и он начинает запихивать свой обед обратно в сумку. – Нет, подожди, – говорит Нил, чувствуя себя пяткой. – Можешь сидеть здесь. Я просто не знаю, зачем тебе это нужно. Я Нил. – Мэтт, – предлагает другой парень. – И спасибо. За то, что срезал меня со столба сегодня утром. Нил пожимает плечами, чувствуя себя неловко от искренней благодарности Мэтта. Он больше привык к насмешкам и оскорблениям. – Ты прав, я новенький, – продолжает Мэтт, не обращая внимания на безразличие Нила. – А ты, похоже, знаешь, что происходит. Ну, что из этого? Кто есть кто в Старшей школе Палметто? Кого я должен знать и кого избегать любой ценой? – Советую избегать того, кто приклеил тебя скотчем к флагштоку, – сухо отвечает Нил. Мэтт фыркает. – А как насчет тех детей, на которых ты пялился? Кто они такие? – 09еры, – говорит Нил. – Их дружелюбие прямо пропорционально размеру твоего банковского счета. – 09еры? – повторяет Мэтт. – Те, что из престижного почтового индекса 90909, – объясняет Нил. – Если бы у них все было по-своему, они были бы единственными жителями Пальметто. Но кто тогда будет убирать их дома и возить их повсюду? Мэтт дружелюбно улыбается ему. – Богатые дети, да? – Невероятно богатые дети, – поправляет Нил. – Вон тот, посередине, с темными волосами? Это Кевин Дэй-Морияма, сын Кейли Дэй и Тетсуи Мориямы. – То есть «DayMo DayMo Software»? – спрашивает Мэтт. – Изобретатели потокового видео? – Тот самый, – говорит Нил. – Блондинка, прилепившаяся к его боку, – Эллисон Рейнольдс, как сеть отелей «Рейнольдс». – Он уже слышал, как по коридорам просачиваются сплетни о том, что Эллисон и Кевин теперь в моде. Он старается, чтобы это его не беспокоило. (В первый раз Кевин выставил напоказ новые отношения после их разрыва – их тайного разрыва, потому что ни один из них не был готов к старшей школе, и Кевин, в частности, был непреклонен, чтобы все думали, что он полностью гетеросексуален – ему пришлось уйти со второго урока, чтобы успокоиться в туалете, но теперь он привык к этому.) – А рядом с ней – Джейни Смоллс, чей отец – атташе по культуре в Бельгии, а через стол – Пэрис Ричардс, чья семья владеет авиакомпанией. – Господи. А те трое других? – Латиноамериканец – это Ники Хеммик, его отец – телеведущий. Невысокий светловолосый парень рядом с ним – его двоюродный брат Аарон Миньярд. Аарон был одним из нас – он жил в паре кварталов от меня, – пока его мама не вышла замуж за Рича. Сейчас он живет в самом дорогом доме в 09. А потом он узнал о своем давно потерянном брате-близнеце. – Его давно потерянный брат-близнец? Это какая-то мыльная опера, Нил. – Это ты мне говоришь, – кивает Нил. – Их можно отличить друг от друга по тому, что близнец Аарона всегда носит черные повязки. Вот он, тот самый, который ухмыляется нам, как клоун-убийца. Эндрю Спир. – Он задается вопросом, что вызвало ухмылку на лице Эндрю; его обычное выражение более стоическое. – Спир? – эхом откликается Мэтт. – То есть...? – Ричард и Касс Спир, – вставляет Нил. – Голливудская королевская семья. Ты, наверное, также слышал о брате Эндрю Дрейке, так как он играет главную роль в этой супергеройской франшизе. – Я видел кучу таких фильмов, – с энтузиазмом говорит Мэтт. – Кажется, пару недель назад у меня в «Хэппи Мил» была его фигурка. Нил закатывает глаза. – Повезло тебе. – А как насчет него? – спрашивает Мэтт, кивая на столик, отделенный от остальных. – А, – говорит Нил, глядя туда, куда указал Мэтт. – Ты знаешь, что в каждой средней школе есть свой обязательный психопат-осел? Нам посчастливилось иметь двоих. Эндрю и он: Рико Морияма. – Морияма? – Да, он двоюродный брат Кевина. Но у их отцов почти всю жизнь была какая-то странная вражда, так что они не были близки. Рико еще более самоуверен, чем обычные 09еры. На первом курсе он объявил себя королем Старшей школы Пальметто и попытался назначить остальных 09еров своим двором. – Это безумие. – Это Пальметто, – поправляет Нил. – И все просто согласились с его манией величия? – И признать его превосходство над ними? – усмехается Нил. – Боже, нет. Я имею в виду, пара человек сделала это, как парень, сидящий рядом с ним, Рикки Уильямс? Но большинство людей просто игнорируют его, когда он пускается в свои разглагольствования. – Он... э-э... не думаю, что ты ему нравишься, – говорит Мэтт, когда Рико замечает их внимание, и его взгляд сужается и обостряется. Он указывает на Нила, а затем медленно проводит пальцем по своему горлу. – Да, он очарователен, – саркастически говорит Нил. Это напомнило ему: он все еще должен Рико расплатиться за то, что сделал прошлой весной. – Теперь ты в курсе. Высшая элита Пальметто. И все с шестизначными трастовыми фондами. Мэтт присвистывает, впечатленный. – Мой отец – пластический хирург, а мама – боксер, но я принадлежу к среднему классу, а не... к этому. – В этом городе нет среднего класса, – говорит Нил. – Ты окажешься либо на той, либо на другой стороне. Мэтт открывает рот, чтобы ответить, но останавливается, когда замечает что-то за плечом Нила. Он бледнеет и, кажется, съеживается, уставившись на свой обед. Нилу хорошо знакомо стремление быть незаметным, поэтому он оглядывается и не удивляется, когда видит Сета Гордона, идущего к ним в сопровождении пары своих лакеев. – Моя сучка! – весело восклицает Сет, широко раскидывая руки. Он садится рядом с Мэттом, входя в его пространство в качестве тактики запугивания. – По-моему, я велел тебе ждать меня у флагштока. Я не мог бы выразиться яснее. Мэтт заикается и нервно смеется, его глаза дико бегают по сторонам. – Ха-ха, – говорит он. – Ты меня поймал. Думаю, теперь мы квиты. – Мы и близко не квиты, – отвечает Сет, понизив голос. – Ты ходячий мертвец, ты ведь знаешь это, верно? – Оставь его в покое, – говорит Нил, прежде чем окончательно решает, что собирается сделать. Ему не нравится выражение лица Мэтта, и он никогда не умел держать голову опущенной и рот закрытым. – О-хо-хо, ребята, гомик хочет что-то сказать, – хихикает Сет, вставая и обходя стол. – Не подходи слишком близко, – предупреждает один из его друзей, идиот по имени Дуэйн, который заслуживает удара электорошокера в лицо. – Что, он может стать геем? – сардонически спрашивает Нил. – Нет, ты безнадежно влюбишься, как только увидишь мое великолепное лицо вблизи, – высокомерно говорит Сет. – Ты действительно выглядишь очень горячо, – задумчиво говорит Нил. Он делает паузу, прежде чем добавить: – Буквально. Здесь сто градусов, не слишком ли много кожи? – Не вмешивайся в мою эстетику, – говорит Сет. – Кто-то должен обеспечить противовес всем здешним опрятным белым парням. – А, так ты пытаешься склонить всех хороших девочек к принятию плохих решений, – глубокомысленно говорит Нил. – Надеешься поймать курильщика с проблемами папы? – Не твое дело, пидор. – Остроумное оскорбление, как всегда, Сет, – вздыхает Нил. – Очень содержательно. Ты можешь взять свой член и измерить его где-нибудь еще? Я пытаюсь есть. Сет ухмыляется, многозначительно складывая ладони. – В этой школе нет линейки достаточно длинной, чтобы измерить мой член. – Он такой большой? – спрашивает Нил, делая вид, что впечатлен. – Ну, тогда выкладывай. Если он такой большой, как ты говоришь, я сделаю тебе приз. – Приз? – спрашивает Сет, невольно забавляясь. – Ага, – говорит Нил, демонстративно поднимая руки. – Самый большой член в школе Пальметто. – Сет, не позволяй этому педику так с тобой разговаривать, – говорит Дуэйн. – Похоже, твой приятель тоже хочет посмотреть, – говорит Нил, склонив голову набок. – Удивляюсь, что он еще не сделал этого; я имею в виду, что есть только одна причина вступить в клуб для мальчиков, где ты проводишь все свое время, оседлав большую старую свинью. – Он кашляет словами «Подавляет гомосексуальность» в локоть. Дуэйн делает пару угрожающих шагов в его сторону, но собравшиеся наконец-то привлекают внимание одного из учителей. – Что здесь происходит? – спрашивает мистер Уиттиер, заместитель директора. Сет поднимает руки, изображая невинность. – Ничего, – отвечает он. – Мы просто разговаривали. – А теперь вы уходите. – Мистер Уиттиер скрещивает руки на груди и выжидающе ждет. Сет наставляет руку-пистолет на Мэтта. – Бах, – говорит он и уходит. – Первый день учебного года, – говорит мистер Уиттиер, прищурившись. – Я должен был догадаться, что ты окажешься в центре неприятностей. Нил неискренне улыбается и отдает ему честь. – Итак... – протягивает Нил, как только мистер Уиттиер уходит, бросив на него последний свирепый взгляд. – Похоже, ты подружился с байкерами ПЧ. – ПЧ? – Шоссе Тихоокеанского побережья, оно проходит по их территории. Что ты сделал? Почему ты ходячий мертвец? Мэтт порывисто вздыхает. – Ладно, значит, я работаю в «Sac ‘n Pac», хорошо? А вчера вечером пришли два чувака, прошли прямо в заднюю комнату и начали запихивать бутылки себе в пальто. Они даже не пытались скрыться, так что я нажал на беззвучную сигнализацию. На выходе один из них взял пачку жевательной резинки, бросил в меня долларовую купюру и велел оставить сдачу себе. Вот тогда-то и появилась полиция. – Во-первых, работа в «Sac ‘n Pac»? Ты определенно не авантюрист, мой друг, – говорит Нил. – А во-вторых, Пальметто слишком мал для полиции. У нас есть шериф, и он ужасный человек и идиот. Я больше верю, что Преступный Пес Макграфф защитит этот город, чем шериф Браунинг. – Ну да, он вошел в здание и заставил меня следовать за ним на стоянку. Где ждали этот парень Сет и целая свора головорезов на мотоциклах. Браунинг сказал мне, что они утверждают, что заплатили за то, что взяли. И поскольку у меня нет ни малейшего намерения быть убитым какими-то подражателями Ангелов Ада, я согласился, сказав, что по ошибке включил сигнализацию. Но я забыл, что у нас есть видеонаблюдение. Копы забрали видео и выдвигают обвинения против байкеров. Браунинг велел мне отрастить позвоночник. – Ух ты, – говорит Нил. – За то короткое время, что ты здесь, ты уже нажил себе врагов в лице ПЧеров и шерифа. Я имею в виду, что этим людям я тоже не нравлюсь, но мне действительно пришлось поработать над этим. Мэтт с несчастным видом оседает.

***

После школы Нил направляется домой. Они с отцом живут в двухкомнатной квартире на первом этаже в бедной части города. Двухэтажный комплекс имеет U-образную форму, все квартиры выходят на центральный двор и общий бассейн. Нил не задерживается надолго, он приезжает только за своей собакой. Они быстро бегут по пляжу (где он замечает Мэтта, управляющего дистанционно управляемым самолетом; Мэтт с энтузиазмом машет рукой, но Нил отмахивается от него. У него нет друзей, и Мэтт, вероятно, бросит его, как только услышит все эти слухи), а затем направится в торговый район Пальметто, припарковавшись у входа в офис в торговом центре. Дверь из матового стекла имеет логотип, состоящий из пирамиды с открытым глазом на вершине. «Расследование Ваймака», – гласит надпись, – «Дэвид Ваймак, частный детектив». Нил протискивается внутрь, пуская слюнявого питбуля, наступающего ему на пятки, и бросает свою школьную сумку за стойку регистрации, вытаскивая при этом свой MacBook. Он как раз раскладывает его на столе, когда из соседнего кабинета его окликает голос. – Нил, это ты? – Высокий грубоватый мужчина, называющий себя «дворнягой» (на четверть мексиканец, на треть филиппинец, наполовину черный и еще входящий в несколько этнических групп), подходит ко входу в офис и прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Эта поза делает его жестким и внушительным, тем более что он демонстрирует татуировки до рукава, с изображением пламени и племенных узоров. Его радостно встречают радостным лаем и мокрым языком. – Либо я, либо кто-то тайком пробирается сюда, чтобы сделать для тебя работу, – говорит Нил, садясь за стойку администратора и открывая компьютер. – Как в школе? – По-школьному. – Нил. Нил приклеивает фальшивую ухмылку. – Я сегодня не ввязывался ни в какие драки, как и обещал, папа! – Забавно, потому что я слышал, что ты болтал с байкерами. – Шпионишь за мной? – выдыхает Нил, театрально хватаясь за грудь. – В самом деле? – Ты же знаешь, мы с Чаком старые друзья. – Странно, когда ты напоминаешь мне, что у заместителя директора Уиттиера есть имя. – Перестань менять тему, – строго говорит отец. – Мне что, беспокоиться, что ты присоединишься к банде мотоциклистов или будешь избит? – Мне бы хотелось, чтобы ты совсем не волновался. Я в порядке. – Ну, я же родитель. Это то, что мы делаем. – В этом нет необходимости. Не в этом. Дело было не во мне, просто я оказался не в том месте и не в то время. Его отец вздыхает и протягивает руку, чтобы взъерошить рыжие кудри Нила, прежде чем отправиться обратно в свой кабинет, пес следует за ним по пятам (потому что тот мягок, и позволяет ему спать на диванчике у окна). Он винит себя в том, что Нил впал в немилость, поэтому Нил всегда пытается приукрасить то, как плохо обстоят дела в школе. Тем не менее отец всегда видит его счастливую ложь насквозь. Остаток дня Нил проводит за подготовкой и рассылкой счетов, а также за телефонными звонками. Вход только один, минут за двадцать до закрытия. – Смотри, что притащил кот, – говорит Нил, когда Джордж Уотерхаус протискивается в кабинет. Уотерхаус – государственный адвокат, который делает все возможное, почти не нуждаясь в поддержке или ресурсах. В отличие от дорогих адвокатов защиты, у него нет доступа к частному детективу, поэтому, когда ему что-то нужно, он приходит к ним. – Твой отец здесь? – спрашивает Уотерхаус. – Сейчас позову, – отвечает Нил. – Вероятно, это займет всего несколько минут. – Я также могу тебе рассказать, – говорит Уотерхауз. – Не думай, что я не заметил, что даже когда твой отец ловит преступников, вышедших под залог, все твои дела налаживаются. – Мы действуем эффективно, – говорит Нил с кривой улыбкой. Формально, в свои семнадцать лет он, вероятно, не должен проводить ночные слежки, фотографировать грязные романы и распутных супругов. Но его отцу нужна его помощь, и он хорош в этом. – Вполне, – сухо отвечает Уотерхауз, ничуть не удивленный. – У меня есть клиентка по имени Лоретта Канкун. Она танцовщица в стрип-клубе в западной части города. Ты знаешь Седьмую Завесу? – Какая у тебя шикарная клиентура, Джордж. – Это мои люди, малыш, – говорит Уотерхауз. – Знаешь, они тоже заслуживают представительства. Как бы то ни было, уважаемая мисс Канкун была арестована за вандализм после того, как она ударила бейсбольной битой по стиральной машине, которая съела ее четвертаки. Чтобы избавиться от этого, она сказала мне, что у Седьмой Завесы есть договоренность с департаментом шерифа, которая позволяет им сохранить лицензию на алкоголь, несмотря на их слабую политику идентификации. Грязное соглашение, если ты меня понимаешь. – Все, кто проходил мимо, поняли, к чему ты клонишь. Уотерхауз ухмыляется и бросает папку на стол Нила. – Во всяком случае, за видео или фотографии, подтверждающие рассказ мисс Канкун, она была бы очень признательна. Если у твоего отца будет время. – Я прослежу, чтобы он это сделал, – говорит Нил, беря папку и листая ее. Достаточно просто. Одно видео с камеры наблюдения, на котором депутатам делают минет танцовщицы Седьмой Завесы, и все готово. Вероятно, он сможет сделать это сегодня вечером: установить камеру на приборную панель своей машины и делать домашнее задание по математике, пока она записывает. Его отец выбегает из кабинета. – Звонил Джоуи, – говорит он, натягивая куртку. – Он подобрал того прыгуна с парашютом, которого я выслеживаю в Эль-Пасо. Еще день, и он пересечет границу, так что мне пора. – Я позвоню в авиакомпанию, куплю тебе билет, – говорит Нил, закрывая папку от Уотерхауза и пряча ее под какими-то бумагами. Отец бросает на него проницательный взгляд. – Оставайся сегодня дома. Я вернусь завтра. – Угу, – говорит Нил. – Конечно. У меня все равно есть домашнее задание. Отец вздыхает. – Обещай мне, что по крайней мере возьмешь подкрепление? Нил улыбается тому, как хорошо отец его знает. Это немного затрудняет красться и лгать, но он помнит все до того, как переехал сюда жить. Он знает, как ему повезло, что у него есть родители, которые заботятся о нем. – Конечно, – обещает он.

***

Незадолго до полуночи слежка Нила приносит свои плоды. Перед Седьмой Завесой останавливается патрульная машина департамента шерифа, и владелец выходит, чтобы обменяться несколькими словами с помощником шерифа, прежде чем одна из его танцовщиц садится на пассажирское сиденье. Нил убеждается, что записывает, а потом перестает обращать внимание, не желая быть свидетелем той безвкусицы, за которую ему платят. Вместо этого он работает над пакетом домашних заданий при свете приборной панели. Его сосредоточенность нарушается грохотом приближающихся мотоциклов. В этой части города это не было неожиданностью – в конце концов, это были городские площадки для ПЧеров, – но Нил не верит в совпадения. Не может быть, чтобы его стычка с Сетом в начале дня не имела ничего общего с пятнадцатью или около того мотоциклами, которые внезапно окружили его машину. Патрульная машина департамента шерифа делает разворот и скрывается из виду в противоположном направлении, будучи достаточно трусливой и умной, чтобы не противостоять банде в одиночку. – Смотри, как живой, – говорит Нил. Сет останавливает мотоцикл в добрых восьми футах и снимает шлем, жестом приказывая Нилу опустить стекло. – Проблемы с машиной? – спрашивает он, когда Нил отвечает. – Вообще-то да, – весело отвечает Нил. – Я думаю, что это проблема с ремнем, но если вы не возражаете проверить меня под капотом... В ответной улыбке Сета нет ни капли веселья. Он делает движение рукой, и двое его дружков слезают с байков, обходя машину Нила, один спереди, другой сзади, вероятно, чтобы загнать его в угол. Раздается лай и сверкание зубов, и байкер отпрыгивает от заднего пассажирского окна, когда появляется подкрепление Нила. Он угрожающе рычит и наполовину выпрыгивает из окна, чтобы его можно было увидеть в тусклом свете. Байкеры настороженно разглядывают большого черного питбуля. Нил игнорирует все это, заботясь о байкере поближе к нему, который оказывается его хорошим другом Дуэйном. Как только он оказывается в пределах досягаемости, Нил бьет его электрошокером, сбивая с ног. – Не подходи, – настойчиво говорит он. – Отзови свою собаку, – говорит Сет, морщась от того, что его тактика запугивания провалилась. – Успокойся, Подкрепление, – говорит Нил. – Но, к твоему сведению, он обучен... – он замолкает. – Ф-А-С, – произносит он. – Ты это понял? Я не хочу давать ему команду по ошибке, но я также знаю, насколько плохо ты пишешь, основываясь на том, как ты исказил слово «стукач» сегодня утром. – В этом нет необходимости, – поспешно говорит Сет. Резцы Подкрепления действительно впечатляют. – В любом случае мы здесь, чтобы заключить сделку. – Почему-то я сомневаюсь, что ты здесь с добрыми намерениями, – говорит Нил, указывая электрошокером на байки, окружавшие его машину. – Похоже, ты здесь для того, чтобы угрожать мне. – Ты хочешь, чтобы мы оставили твоего нового парня в покое? – У меня нет парня. – Значит, ты готов обслужить всех нас? – Это звучит очень гетеросексуально с твоей стороны, Сет. Сет фыркает. – Видишь ли, я кое-что слышал о тебе. – Все обо мне наслышаны. – Что ты работаешь со своим папочкой-шерифом, – уточняет Сет. – Вот в чем дело. Ты снимешь с крючка моих парней Дамиана и Хуана, и мы оставим тебя и твоего парня в покое. Понял? – Дамиан и Хуан – это те два гения, которые украли двадцать бутылок алкоголя под видеонаблюдением? – Значит, мы понимаем друг друга. – Сет надевает шлем. – Если ты не сделаешь это, ничто – ни ты, ни твоя собака – не помешает мне получить свой фунт плоти. – Опять звучит очень гетеросексуально, – невозмутимо произносит Нил. Дуэйн начинает шевелиться, и Нил направляет на него электрошокер на случай, если у него появятся какие-нибудь блестящие идеи. – Дуэйн, тащи свою задницу на мотоцикл, – говорит Сет, закатывая глаза. – Тупица. Нил мысленно перебирает возможные варианты того, как вытащить проклятую видеокассету из камеры хранения улик шерифа. У него есть преимущество в том, что он знает здание окружного суда вдоль и поперек с тех пор, как там работал его отец, и начинает складываться план. В том числе и шанс отомстить Рико. – Сет, подожди, – говорит он. Сет замолкает, выжидающе глядя на него, но его поведение не производит впечатления. – Можешь принести мне бонг? – спрашивает Нил.

***

После того как байкеры уезжают, Нил сидит в своей машине, глубоко дыша, пока его сердцебиение не приходит в норму. Он не чужд опасности, но легче от этого никогда не становится. Подкрепление скулит и прижимается к нему с заднего сиденья, слюнявя все ухо Нила. Он обхватывает рукой массивную голову своей собаки, ища утешения у своего старого компаньона. Подкрепление работает с ним с тех пор, как ему исполнилось восемь лет и он только переехал в Пальметто. Он не особенно отчетливо помнит свое детство до этого; он помнит свою мать, он много двигался и находился в состоянии почти постоянного ужаса. Он не помнит своего биологического отца, если не считать инстинктивного страха и естественной привычки шарахаться от мужчин определенного роста и телосложения. Он вообще не знает своей истории; его отец ничего ему не рассказывал – он даже не знает, знает ли его отец что-нибудь – и он не видел свою маму с тех пор, как она оставила его на крыльце шерифа маленького городка с запиской, предупреждением никому не доверять и обещанием вернуться за ним. Его первые несколько дней и недель в Пальметто размыты. Судя по тому, что рассказал ему отец, поначалу он отказывался с кем-либо разговаривать. Он был послушен до крайности и остерегался всего. Подкрепление было первым, за что он ухватился. Его отца вызвали, чтобы разогнать банду торговцев животными, и он был вынужден взять с собой Нила, так как ему еще не с кем было его оставить. Подкрепление был одним из щенков, найденных в лагере: крошечный, черный, без одного глаза и жмущийся от всех. По словам отца, Нил подхватил его на руки, и с тех пор они были неразлучны. Они защищали друг друга и им вместе было комфортнее рядом с другими людьми. Папа Нила всегда жалуется, что Нил вылез из своей скорлупы и почти сразу же начал трепаться. – Я в порядке, – заверяет его Нил, чувствуя, что успокоился. Он уже собирается завести машину и ехать домой, когда его внимание привлекает другая машина, подъезжающая к круглосуточному мотелю через дорогу от Седьмой Завесы. Машина – Мерседес S-серии, слишком красивая для этой части города. Он в замешательстве смотрит, как Кенго Морияма вылезает из нее. Он с отвращением оглядывается и отряхивает костюм, прежде чем подняться на второй этаж мотеля и постучать в дверь 213. Она быстро открывается, и он исчезает внутри. Момент ошеломления Нила быстро проходит. Он хватает свой фотоаппарат, Nikon 8800 с телескопическим объективом, и начинает делать снимки. Кенго Морияма – отец Рико, миллиардер-застройщик и местный столп общества. Он также предположительно счастлив в браке; получение фотографий того, что кажется романом, будет стоить денег – потенциально больших денег. К тому же ему пойдет на пользу, если именно Нил уничтожит его. У Нила нет потерянной любви к семье Морияма.

***

Нил дремлет во время утренних занятий и все еще сонно моргает в обеденное время, что является единственным объяснением того, как он не замечает, что Мэтт занимает свой обычный обеденный стол, пока не садится. – Мужик, ты бы слышал, что о тебе говорят, – так Мэтт приветствует его. – Я слышал, – коротко отвечает Нил. – И тебе следует быть осторожным. После двух дней, проведенных за одним обеденным столом, все будут думать, что мы спим вместе. – Ну да, – насмешливо фыркает Мэтт, – я мог бы сидеть со всеми этими придурками, которые фотографировали меня и шутили, когда я был приклеен к этому флагштоку. Или я мог бы сидеть с чуваком, который на самом деле меня снял. Пусть говорят. В животе Нила разливается тепло. Он не привык, чтобы люди были за него. Он подавляет улыбку, задаваясь вопросом, возможно ли, что Мэтт на самом деле не слышал худших сплетен. – А ты не собираешься спросить? – Что спросить? – Если это правда, – говорит Нил. Прошлой весной, после того как его отец потерял работу шерифа, а семья Ваймак стала врагом общества номер один, Нил посетил весеннюю вечеринку Джейни Смоллс, чтобы сделать заявление: «Вы меня не пугаете». Наверное, ему не следовало этого делать. Кто-то – он до сих пор не знает, кто именно – решил наказать его. Он взял стакан, не обращая особого внимания на то, что в нем было. Оказалось, что это был обычный ром, кока-кола и руфи. Он до сих пор понятия не имеет, что именно произошло той ночью, но проснулся один и без рубашки в гостевой спальне. Два дня спустя по электронной почте всей школе было разослано видео, на котором Нил целовался с Ники Хеммиком. Богатство Ники и связи с его еще более богатыми кузенами спасли его репутацию, но Нил внезапно стал школьной боксерской грушей за то, что был одновременно распутным и веселым вдобавок к тому, что был так называемым предателем. – По-моему, это твое дело, – пожимает плечами Мэтт. – Ты не обязан говорить мне то, чего не хочешь. – Ну, я не натурал, – криво усмехается Нил, – но я не думаю, что я гей. – На самом деле он не уверен, кто он такой. Пока Кевин не пригласил его на свидание, он предполагал, что тот вообще не имеет ориентации. – Справедливо, – улыбается Мэтт. Он наклоняется вперед и добавляет шепотом: – Я тоже не думаю, что я одно из этих существ. – Не говори так громко. Поверь мне, эта школа – не самое дружелюбное место для слухов. – Да, я же говорил тебе, что слышал, что говорят люди, – говорит Мэтт. – Знаешь, что еще они говорили? Что ты сидел вон там. Он кивает в сторону стола, за которым сидят Кевин, Эндрю, Аарон и Ники. Кроме Эллисон, которая все еще прижимается к Кевину, у них сегодня другие прихлебатели. Нил хмуро хмыкает. – Они сказали, почему я больше не с ними? – Что-то насчет того, что ты предатель... – Мэтт умолкает. – Полагаю, ты знаешь, что в прошлом году убили брата Кевина? – спрашивает Нил, стараясь говорить как можно нейтральнее. Это все еще причиняет боль, каждый день. Это произошло как гром среди ясного неба, чтобы все испортить. В субботу в феврале, в День святого Валентина, Нил (только что брошенный и не настроенный на искусственную романтику) провел день, добровольно работая в офисе шерифа, пока его отец работал сверхурочно. Они уже направлялись домой, когда по радио передали сообщение о беспорядках в поместье Дэй-Морияма. Отец велел ему оставаться в машине, но он видел, что Кевин сидит на крыльце, совершенно оцепеневший и раскачивающийся взад-вперед. Когда Нил не смог получить от него никакой информации о том, что произошло, он протолкался мимо помощников шерифа через дом к месту преступления. Жан лежал в луже крови с проломленным у виска черепом. Изображение, выжженное на внутренней стороне сетчатки Нила, часто появляется в его ночных кошмарах. – Это было во всех новостях, – деликатно говорит Мэтт. – Ну, если ты следил за новостями, то наверняка слышал о местном шерифе, который провалил дело, пытаясь повесить убийство на Тетсуи Морияму? Шериф, который был уволен на экстренных выборах по отзыву только для того, чтобы анонимная наводка привела нового шерифа к убийце менее чем через две недели? Этим неуклюжим шерифом был мой отец. – О, – говорит Мэтт, явно не зная, что еще сказать. – Излишне говорить, что мы, Ваймаки, больше не пользуемся особой популярностью у Дэй-Мориям и их сторонников. А в этом городе они королевские особы. Когда они стали публичными с потоковым видео, все, кто работал на DayMo software, стали миллионерами, даже секретари. Сказать что-либо против них в Пальметто - не что иное, как богохульство. – Ну... – говорит Мэтт. – К черту их. Они кажутся засранцами. Нил от удивления рассмеялся. – Боже, ты даже не представляешь, – говорит он, закрывая глаза и качая головой. – Кстати, раз уж мы заговорили об этих засранцах, хочешь, я избавлю тебя ПЧеров?

***

Отец Нила возвращается домой в тот же вечер, принеся с собой наличные деньги с прыгуна под залог, которого он успешно поймал. – Как прошла твоя ночь? У тебя были неприятности? – спрашивает он. – Нет, – говорит Нил, решив не упоминать о своей стычке с ПЧерами. – Только я видел кое-что странное. Я был недалеко от мотеля «Камелот» и увидел, что у Кенго Мориямы что-то вроде романа. Его отец раздраженно стонет. – Я живо помню, как велел тебе оставаться дома. – Ты сказал мне взять Подкрепление, – поправляет Нил. – Во всяком случае, у меня есть его фотография, но я не знаю, с кем он был. Я сфотографировал номерной знак человека, остановившегося в комнате, куда вошел Морияма. Я подумал, что ты сможешь поискать его? – Он передает ему снимок. Выражение лица его отца мелькает на мгновение, прежде чем закрыться. – Держись подальше от Мориям, – говорит он. – Ты что, даже не собираешься посмотреть, кто это? – спрашивает Нил. – Нет, – говорит отец. – Никто не нанимал нас для этого. Зачем мне это? – Потому что это может стоить денег? – Мы не занимаемся шантажом, – коротко отвечает отец. – Но... – Нил, – перебивает его отец резче, чем обычно. – Брось это. – Хорошо, – говорит Нил, поднимая руки в знак капитуляции. Он так и поступит. Сейчас.

***

Несмотря на первоначальные опасения, что Нил подставит его, Сет приходит с бонгом. С некоторыми изменениями и кусочком от самолета Мэтта на дистанционном управлении, он готов к подставе. Нил хорошо обращается с замками, а школьные шкафчики – просто шутка. Как только с этим будет покончено, он нанесет визит мистеру Эрнандесу. Он учитель автомастерской и был футбольным тренером в течение двух лет, когда Нил играл в JV. Он один из немногих учителей, которые любят Нила и не думают, что от него одни неприятности. – Мистер Эрнандес? – спрашивает он с тревогой в голосе. – Я не хочу, чтобы у меня была репутация стукача, но я видел кое-что, о чем, я думаю, вам следует знать. Могу я сделать анонимный отчет? Мистер Эрнандес озабоченно кивает и серьезно выслушивает утверждения Нила. В конце дня Нил обязательно захватывает Мэтта и устраивается поудобнее так, чтобы получить обзор на шкафчик Рико. Мэтт взволнованно толкает его локтем, когда в холле появляется мистер Уиттиер в сопровождении помощника Таунса из управления шерифа. Они ждут, когда прибудет Рико. – Мистер Морияма, – серьезно хмурится мистер Уиттиер. – Нам нужно заглянуть в ваш шкафчик. Рико хмурится, но он знает, что лучше не спорить с авторитетными фигурами, независимо от того, какими бы низшими он их не считал. – Эти случайные проверки становятся просто смешными, – шипит он, расхлопывая шкафчик. – Вы же знаете, что мексиканские дети – это наркоманы, нацельтесь на них. – А это что такое? – спрашивает мистер Уиттиер, указывая на бонг, который оказывается на виду, как только шкафчик открывается. – Похоже, это трубка для курения марихуаны, – говорит Таунс, сохраняя на удивление невозмутимое выражение лица. – В виде обнаженной женщины. – Такой классный этот Сет, – бормочет Нил Мэтту. Мэтт усмехается в ответ. – Это не мое, – мгновенно отвечает Рико, и его лицо вытягивается в шоке. – Пойдемте с нами, – устало приказывает мистер Уиттиер, когда Таунс достает из шкафчика улики. Рико следует за мужчинами, доказывая свою правоту, когда замечает, что Нил наблюдает за ним. Его шаги замедляются, и он обвиняюще указывает пальцем. – Ты, – шипит он. – Ты сделал это. – Это был анонимный запрос, Рико, – отвечает Нил, делая ударение на слове «анонимный». – Как ты знаешь, если вы делаете что-то анонимно, вам не грозят никакие последствия. – Это заняло у него некоторое время, но Нил не зря помощник частного детектива. Он знает, что это Рико выложил видео, на котором Ники целует его прошлой весной. Лицо Рико становится еще уродливее, когда он делает шаг ближе, чтобы использовать свое жалкое двухдюймовое преимущество в росте над Нилом. – Ты заплатишь за это. Нил притворно зевает, когда Рико уводят. – Ну, это весело, – подбадривает его новый голос за спиной. Нил оборачивается, чтобы найти Кевина и Эндрю; Кевин выглядит ужасно, изможденный и пустой, в то время как Эндрю ухмыляется, как сумасшедший. – Вижу, Прозак действует, – отвечает Нил. – Всегда готов пошутить, – говорит Эндрю. – А теперь ты начинаешь тур мести? В конце концов, ты можешь оказаться интересным человеком. Осторожнее, Кевин, он может напасть на тебя в следующий раз. – Или на тебя, – говорит Нил. Эндрю смеется. – Что ты можешь сделать с тем, кто уже в канаве? Или подожди, это же наоборот, не так ли? Ты – мусор. – Нил не мусор, – резко говорит Мэтт, надувшись от оскорбления. – И ты нашел себе защитника! – ворчит Эндрю. – Как тебе это удалось? Отсосал ему под трибунами? – Ревнуешь? – спрашивает Нил. Улыбка Эндрю на мгновение тускнеет, а потом возвращается в полную силу. – Ты как насекомое, жужжащее вокруг и надоедливое. Я, например, полностью одобряю это. Пока ты выбираешь людей, которые мне не нравятся. – Значит, все? – догадывается Нил. – Вот именно, – говорит Эндрю. Он делает руками отгоняющее движение. – Иди и досаждай, маленький рыжик! Раздражай, как ветер! Нил смотрит на Кевина, который избегает зрительного контакта, просто вяло глядя в коридор. Он задается вопросом, что, черт возьми, происходит с маниакальным весельем Эндрю и апатией Кевина. Затем он напоминает себе, что они больше не его друзья, и он не заботится ни о ком из них. Он поворачивается к Мэтту. – Давай возьмем Подкрепление и разожжем огонь.

***

План относительно прост, но требует обращения за помощью к начальнику пожарной охраны. В городе все еще есть изрядное количество людей, преданных отцу Нила и готовых оказать сыну Дэвида Ваймака услугу. Нил старается не слишком злоупотреблять этим преимуществом, потому что знает, что милости не бесконечны, и он не трогает их до тех пор, пока они ему действительно не понадобятся. Он считает, что это благое дело. Как только помощник шерифа Таунс возвращается в департамент шерифа с бонгом, Нил полчаса ждет, пока он положит его в шкаф для улик, прежде чем с помощью пульта дистанционного управления Мэтта поджечь дымовую шашку, которую спрятал внутри. Тогда это всего лишь вопрос времени, когда дым вызовет пожарную тревогу. Появляются пожарные, в том числе друг его отца Дэнни, который согласился подменить видео с доказательствами против байкеров на видео, снятое Нилом около Седьмой Завесы. Теперь, когда это будет показано в суде, это полностью разрушит дело округа и покажет департамент шерифа в плохом свете. Это не самая этичная вещь, которую когда-либо делал Нил, но и не самая худшая. Нанеся визит Дэнни и забрав запись видеонаблюдения Sac ‘n Pac, они оказались на свободе. Они с Мэттом отправляются на пляж, чтобы выпустить Подкрепление на пробежку. – Я был прав, – говорит Мэтт, когда они сидят на песке и смотрят, как он пытается поймать чаек в прибое. – Иметь тебя в качестве друга – хороший выбор. – Мы друзья? – спрашивает Нил, рисуя узор на песке. – Тебе лучше в это поверить. Ты только что спас мне жизнь. Я собираюсь задушить тебя своей дружбой. Какое печенье тебе нравится? Я тебе что-нибудь испеку. Нил улыбается, чувствуя себя тронутым. Однако улыбка сползает с его лица, когда он замечает движение возле своей машины. – Черт, – говорит он, поднимаясь на ноги. – Подкрепление! Рико Морияма развалился на капоте его машины, держа монтировку. Нил пристегивает Подкрепление к поводку и удерживает его на случай, если Рико попытается его ударить. – Думаешь, ты смешной? – спрашивает Рико, грациозно сползая с капота и вставая. – Я бы, наверное, назвал себя скорее очаровательным и остроумным, чем забавным, – говорит Нил. – Ха-ха, – отвечает Рико, размахивая монтировкой, чтобы разбить одну из фар Нила. Подкрепление лает на шум. – Знаешь, кому твоя выходка не показалась смешной? – Он подчеркивает эти слова тем, что разбивает вторую фару Нила. – Моему отцу. Он менее чем впечатлен моим отстранением от занятий. Как насчет того, чтобы я выместил это на твоей машине? – Как насчет того, чтобы трахнуть тебя? – отвечает Нил. Лицо Рико омрачается, но прежде чем он успевает продолжить крушение, вдалеке раздается грохот мотоциклов. Вскоре в поле зрения появляется группа из семи человек, которые останавливаются вокруг машины Нила. Сет слезает с мотоцикла и снимает шлем. Он переводит взгляд с Рико на поврежденную машину Нила. – Что происходит? – Тебя это не касается, – пренебрежительно говорит Рико, хотя прекрасно понимает, что численно он в меньшинстве. С ним двое его лакеев – Нил не знает их имен, но видел их в школе, – но трое – это гораздо меньше, чем семь опасных байкеров. – Недавно я узнал, что вон тот Крошка-Ваймак – хороший человек, который должен мне услугу, – непринужденно говорит Сет. – Дай угадаю, он встал перед тобой на колени, – усмехается Рико. Сет улыбается, но улыбка холодная и злобная. – Как насчет того, чтобы извиниться и уйти? – Мечтай дальше. Требуется всего один удар, прежде чем Рико поворачивается и бежит, поджав хвост. Он всегда был трусом. Он садится в машину своего друга и указывает на Нила через окно. – Это еще не конец. Нил закатывает глаза. Он это знает. Он еще недостаточно отплатил Рико за причиненные им страдания. – Я слышал, у тебя есть какая-то чертова видеокассета? – спрашивает Сет, когда Рико уходит. Нил снова закатывает глаза. – Ты слышал это от меня, – указывает он. – Обвинения против Дамиана и Хуана должны быть сняты в ближайшее время. – Хм, – одобрительно произносит Сет. – Ты не так уж плох. Ну, знаешь, для гомика. – Очаровательно, – протягивает Нил. – Не пора ли нам купить одинаковые футболки для лучших друзей? Сет хлопает его по плечу. – Пока нет, но посмотрим.

***

У Нила есть еще одно последнее дело, прежде чем он отправится домой. Он направляется в кабинет отца, темный и заброшенный ночью. Когти Подкрепления стучат по линолеуму, когда он следует за Нилом, пока ему не приказывают остаться и охранять входную дверь. Отец Нила не знает, что он знает комбинацию сейфа, и Нил не собирается посвящать его в эту пикантную тайну. Он с подозрением относится к реакции отца на фотографию, которую тот ему показал, и к тому, что в сейфе хранятся вещи, о которых отец не хочет, чтобы он знал. Он быстро крутит диск, желая покончить с этим как можно скорее. В сейфе сложено несколько папок; он берет верхнюю (с надписью «МХ») и листает ее. Он находит свою фотографию номерного знака и результаты того, что его отец прогнал ее через базу данных DMV. Селеста Кейн, написано колючим почерком его отца. Нил хмурит брови. Он не узнает этого имени. Его отец вложил информационный лист о ней, но он почти пуст. Значит, фальшивая личность. Он просматривает другие документы в папке и замечает тенденцию. Это набор множества фальшивых удостоверений личности. Примерно на полпути он останавливается, узнав одно из имен. Лианна Марс. Это было вымышленное имя его матери, когда они жили в Фениксе. Нил был Алексом. Следующая личность также знакома, как и следующая. Это досье на его мать? Это она встречалась с Кенго Мориямой два дня назад? Почему она в городе и почему никогда не возвращается за Нилом? Вопросы вертятся у него в голове, пока он закрывает папку и засовывает ее обратно в сейф. В спешке он роняет одну из папок, самую толстую. Он ругается и опускается на колени, собирая ее. Он прекращает то, что делает, когда с бумаги, которую он поднимает, на него смотрит Жан. Это дело об убийстве Жана Мориямы. Он не знал, что у его отца есть это, что он взял копию с собой, когда его уволили. Сюда включены все его записи допросов подозреваемых, фотографии с места преступления и отчеты о вскрытии. Пальцы Нила дергаются. Ему действительно не следует просматривать досье, он только расстроится. Но он всегда удивлялся, почему его отец был так непреклонен в том, что Тетсуи Морияма убил своего сына. В этом файле есть ответы, которые он так долго искал. Он возвращается к началу и замечает что-то странное. Самая последняя дата во внутренних документах – менее месяца назад. Его отец все еще расследует убийство Жана? Почему? Признавшийся убийца сидит в тюрьме. Это навязчивая идея или что-то большее? Нил засовывает папку обратно в сейф, зная, что не может больше ждать, не вызывая у отца подозрений о его местонахождении. Позже ему придется посмотреть внимательнее. Одно он точно знает: кто-то убил его друга и впоследствии разрушил его счастливую жизнь. Все плохое, что случилось с ним за последний год, связано со смертью Жана. Он обвинял человека, который признался, но если это не он? Тогда Нил найдет ублюдка, который это сделал, и заставит его заплатить.