We Used To Be Friends

Нил зевает в бутерброд и с трудом открывает глаза. Его ночная слежка начинает оказывать влияние – и по какой-то причине его учителя не ценят, когда он дремлет во время занятий. Подкрепление толкает его в бок, его единственный зрячий карий глаз сосредоточен на завтраке Нила. – Ты не ешь чужую еду, – упрекает Нил. – Ты же знаешь это. – Подкрепление не выглядит убежденным. – Нил, ты ведь знаком с Сетом Гордоном? – спрашивает отец, выходя из кабинета в сопровождении Джорджа Уотерхауза. Обычно он не открывает свой офис так рано, но сегодня утром позвонил Уотерхауз с каким-то делом и намекнул, что присутствие Нила было бы полезно. – Да, он в моем классе, – говорит Нил. – По большей части он мудак, но пару недель назад мы с ним нашли общий язык. – Когда Нил помог снять обвинения с пары провинившихся байкеров, а Сет, в свою очередь, помешал Рико Морияме уничтожить машину Нила. – Ну, его бабушку арестовали прошлой ночью, – говорит Уотерхауз. – Что, Браунинг решил начать арестовывать родственников преступников прямо сейчас? – спрашивает Нил. – За мошенничество с кредитными картами, - объясняет Уотерхауз. – Мария Наварро работает горничной у Тетсуи Мориямы. Ее обвиняют в том, что она украла рабочие кредитные карты с высоким лимитом из его мусорного бака и в том, что она сошла с ума. – Ты не думаешь, что это сделала она, – догадывается Нил. – Нет, если только после десяти лет верной службы она не решила обмануть своего работодателя, чтобы начать покупать... – Уотерхауз достает очки для чтения и зачитывает список расходов. – Xbox, запчасти для мотоциклов, проживание в номере для новобрачных в гранд-отеле «Пальметто», бриллиантовые украшения, поездки на лимузине и билеты в Волшебную Гору. – Значит, это был Сет, – заключает Нил. – Я ловлю Сета Гордона на мелких преступлениях с тех пор, как ему исполнилось десять лет, – говорит отец. – И у него определенно была такая возможность, она его законный опекун. Может быть, однажды он забирал ее с работы и увидел свой шанс, – продолжает Уотерхауз. – Ты можешь взять это на себя? – спрашивает отец Нила. – У тебя больше доступа к Сету, чем у меня. Помоги нам доказать невиновность миссис Наварро. – Конечно, – отвечает Нил, вставая и закидывая сумку на плечо. – Я займусь этим сразу после встречи с психологом. Глаза отца сужаются. – Почему ты встречаешься со своим психологом? – Хммм, мое расписание и мои отношения с людьми. Не обязательно в таком порядке. Ее слова. Отец щиплет себя за переносицу и вздыхает. – Очевидно, я отстранен и бесстрастен, – весело говорит Нил.

***

Встретившись с мисс Уинфилд, консультантом по методике, и согласившись заменить свой первой урок истории уроком журналистики (что очень обидно; история первым уроком – отличное место, чтобы вздремнуть), он ждет в административном кабинете, чтобы обновить свое расписание. – Привет, приятель, – говорит Мэтт, выходя из одной из комнат для персонала. – Что ты здесь делаешь? – спрашивает Нил. – Я записался на дайвинг, но его отменили из-за отсутствия интереса, – объясняет Мэтт. – Поэтому они запихнули меня сюда. – Он показывает свой ламинированный значок с надписью «Офисный помощник». – Мило, – воркует Нил. – Это потрясающе. – Да? – сухо спрашивает Мэтт. – Для кого? – Для меня! – восхищается Нил. – Ты можешь сделать для меня ксерокопию списка посещений Сета Гордона. – Ты же знаешь, что из-за этого у меня могут быть неприятности, – замечает Мэтт. – Эй, это ты хочешь быть моим другом, – говорит Нил. – У меня с друзьями сложилась сложная система взаимных одолжений. Например, скажем, я уговариваю ПЧеров не убивать, а они... – он замолкает и показывает Мэтту два больших пальца. – Украсть для тебя конфиденциальную школьную информацию, – вздыхает Мэтт. – Вот это дух, – говорит Нил. – Кроме того, ты можешь обновить мое расписание занятий? Я уже опаздываю на журналистику, которая битком набита новичками, набивающими резюме. Должно быть весело. – Наверное, лучше, чем класс офисных помощников, – бормочет Мэтт, беря подписанный Нилом бланк.

***

Журналистика оказалась еще хуже, чем ожидал Нил, поскольку он делил ее со своим бывшим бойфрендом Кевином, новой стервозной подружкой Кевина Эллисон и лучшим другом Кевина и известным ненавистником Нила Эндрю. Странная мания Эндрю с самого начала учебного года продолжается; он хихикает, когда появляется Нил, называет его кроликом и проводит большую часть урока, бросая кусочки бумаги в волосы Нила. Кевин, по крайней мере, игнорирует его, в то время как Эллисон делает несколько пренебрежительных замечаний по поводу его одежды, что не является чем-то новым. Она делала подобные замечания еще до того, как он стал социальным изгоем. Мало того, что компания ужасна, так еще и учитель дает ему задание. После того как он говорит ей, что готов сфотографироваться для школьной газеты (в конце концов, фотографирование – его настоящее хобби – оно все еще считается, хотя он в основном фотографирует людей, делающих грязные вещи), она отправляет его на заседание дискуссионного клуба, которое состоится на следующий день после школы, и это не только сокращает его рабочее время для отца, но означает, что ему еще нужно ехать сорок пять минут из города. Он испытывает более чем небольшое облегчение, когда урок заканчивается. Он загоняет в угол Сета, выходящего из автомастерской в середине утра. – Плохие новости о твоей бабушке, – говорит он с фальшивым сочувствием. Сет свирепо смотрит. – Что тебе об этом известно? – Я провожу кое-какие наблюдения для ее общественного защитника. – Я встретил этого парня, – усмехается Сет. – Он считает, что я должен признаться. – Это бы все упростило, – замечает Нил. – Потому что, конечно, это был я. – Учитывая твою репутацию, ты не можешь винить людей за то, что они думают... – Ну, тогда, я полагаю, то, что все говорят о тебе, тоже правда? – вмешивается Сет. Рот Нила захлопывается. – Что твой разрыв с 09ерами не имел никакого отношения к смерти Жана, а был вызван тем, что ты был сильно влюблен в Кевина и не принимал «нет» в качестве ответа? Что ты преследуешь его, посылаешь ему свои обнаженные фотографии? – Сет усмехается. – Ты ведешь себя так, будто ты большой аутсайдер, но когда дело доходит до дела, ты просто еще один заносчивый белый человек. Ты все еще думаешь, как один из них. – Хорошо, – коротко отвечает Нил. – Пусть твоя бабушка отбудет твой срок за тебя. По крайней мере, ты можешь продолжать играть в «Call of Duty» на Xbox, который она купила, верно? Выражение лица Сета мелькает, прежде чем он перегруппируется. – Отвали, коротышка. – Он проходит мимо Нила и исчезает в толпе. За обедом приходит Мэтт и приносит Нилу ксерокопии всех списков посещения Сетом школы, а также его документы из летней школы. – Отличная работа, супершпион, – поздравляет его Нил. – Я чувствую, что все смотрят на меня, – раздраженно говорит Мэтт. – Я слишком вспотел? Я слишком вспотел. – Ты... наверное, слишком влажный, – допускает Нил. – Но как насчет адреналина, а? – Он берет у Мэтта ксерокопии и раскладывает их на столе, чтобы сравнить со списком платежей по украденной карточке, который предоставил Уотерхауз. – Тебе обязательно делать это в открытую? – жалуется Мэтт, распаковывая свой обед. – Ты ведь знаешь, что, если тебя поймают, на кону будет моя задница? – С другой стороны, это хорошая задница, – рассеянно говорит Нил. Мэтт пинает его. – О, Мэтти, ты же знаешь, что я никогда не выдам своих источников, – говорит Нил. – По крайней мере, без очень строгого разговора. – Возможно, я поторопился, выбрав тебя в друзья, – бормочет Мэтт.

***

– Папа, – говорит Нил, врываясь после школы в кабинет отца, – я не думаю, что это сделал Сет. Большинство покупок было сделано онлайн между 8 и 9:15 утра, и это первый урок. У Сета он в автомастерской, и, судя по его записям, он был на нем. И еще... – Нил, – обрывает его отец. – Сет сдался сегодня днем. Он признался. – Но... – растерянно произносит Нил. – Он не мог этого сделать. Отец пожимает плечами, но они поникают от усталости. – Это уже не наша проблема. Наш клиент свободен, а шериф убежден, что виновная сторона находится под стражей. – Сету восемнадцать, – говорит Нил. – Это войдет в его личное дело. – Ты не хуже меня знаешь, что жизнь несправедлива, – отвечает отец. Нил направляется к своему столу, все еще думая. Сет явно берет вину на себя, но за кого? Неужели он думает, что его бабушка совершила мошенничество, а он ее покрывает? Или он знает, кто на самом деле виноват? Размышляя об этом слишком долго, Нил начинает сходить с ума, поэтому он сосредотачивается на чем-то другом. А именно, что его отец знает о местонахождении его матери. Насколько известно Нилу, его отец не очень хорошо знает маму. Когда Нил осмеливался спросить его об этом в прошлом, он отвечал ему только, что она была подругой его друга, а он был с ней лишь незначительно знаком в старшей школе. Он не знает, почему она оставила Нила с ним, кроме того, что в то время он был шерифом и поэтому мог защитить его. У него не было конкретного ответа, когда Нил спросил, от чего его нужно защищать. Воспоминания Нила о матери туманны. Самые яркие из них – это то, как она держит его: крепко сжимает его запястье на публике, прижимает к себе в толпе, спит, прижавшись к нему. Он более или менее может представить ее, но она так часто меняла внешность, что он не знает ни ее настоящего цвета волос, ни глаз. Он даже не знал ее настоящего имени, пока не нашел папино досье. Ее полное имя не указано, но его отец называет ее «Мэри» во всех своих заметках, хотя это может быть просто еще один псевдоним. Он все еще думает о своей матери, когда они закрывают офис и отправляются домой на ужин, что является единственным объяснением того, как он выпаливает: – Как ты думаешь, что моя мама делала с Кенго Мориямой в мотеле «Камелот» две недели назад? – по среди трапезы. Отец перестает жевать. Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. – Я же сказал тебе оставить это в покое. – А ты не думал, что я захочу это знать? – Настаивает Нил. – Конечно, ты хочешь знать, ты любопытный. Но это не значит, что ты должен знать. – Но почему... – Нет, Нил, – говорит отец. – Я не знаю, что задумала твоя мать, но держись от этого подальше. Мориямы богаты и могущественны, и это делает их опасными. – Ты действительно думаешь, что моя мать подвергнет меня опасности? Отец вытирает рот салфеткой. – Все, что я знаю, это то, что, когда я решил взять тебя к себе, я поклялся защищать тебя. От всех. В том числе и от нее. – Она моя мать. – Значит, тот восьмилетний мальчик, который боялся прервать кого-то во время разговора, который вздрагивал всякий раз, когда я говорил слишком громко, и который съеживался, когда думал, что совершил ошибку, – это был кто-то другой? Я не знаю, что сделала твоя мать, и не знаю, через что она прошла, но я знаю тебя. Нил сглатывает комок в горле. Отец вздыхает. – Я не хочу, чтобы ты считал свою мать злодейкой... – Нет, ты прав, – обрывает его Нил. – Герой – это тот, кто остается. Ты научил меня этому. – Он смотрит на отца. – И вообще, зачем ты меня оставил себе? Когда она бросила меня у твоего порога. Его отец выглядит озадаченным. – А что, черт возьми, мне еще оставалось делать? Нил нежно качает головой и откашливается. – У меня есть идея, как доказать, что Сет не причастен к мошенничеству с кредитными картами. – Я думал, ты это бросишь, – стонет отец. – Признавшийся преступник сидит в тюрьме. Нил бросает на него унылый взгляд. – То, что он признался, еще не значит, что он это сделал. Его отец открывает рот, чтобы возразить, прежде чем сжать его в ровную линию. – Ладно. Что ты удумал?

***

Его отец тащит Нила за шиворот в вестибюль Гранд-отеля «Пальметто», к большому разочарованию и ужасу безупречно одетого персонала. – Отпусти меня, – хрипит Нил, безуспешно пытаясь вырваться. Отец подталкивает его к стойке администратора. – Я сказал, что сделаю это, а теперь отвали! – Жалуется Нил. Его отец фыркает и жестом указывает на секретаршу, делая пару шагов назад, прежде чем угрожающе нависнуть над ним. Бедная секретарша настороженно смотрит на него. – Чем я могу вам помочь? – спрашивает она Нила. – Привет, – говорит Нил, улыбаясь своей самой очаровательной, но застенчивой улыбкой. Его отец называет это своей «виноватой улыбкой». – Итак, вот в чем дело. В прошлом месяце я снимал номер для новобрачных с девушкой, которая, около девяноста процентов уверенности, не дочь этого человека, – он тычет большим пальцем через плечо, указывая на сердитого мужчину позади себя, – или, знаете, может быть, ближе к восьмидесяти процентам? Текила мне не друг. Во всяком случае, его дочь беременна, – отец сердито фыркает, – и она утверждает, что ребенок мой. Но это невозможно, понимаете? Во всяком случае, я надеялся, что у вас есть записи с камер наблюдения или что-то в этом роде, чтобы доказать, что девушка, с которой я был, не была ею, и я не собираюсь быть отцом внука этого человека. – Э-э-э, – это все, что может сказать испуганная секретарша. – Вот даты, когда я останавливался, и номер кредитной карты, по которой был забронирован номер, – говорит Нил, передавая информацию. – Пожалуйста, пожалуйста, скажите, что вы можете помочь? Потому что иначе он будет ласкать меня на парковке. – Подождите секунду, – говорит она, забирая у него бумаги и направляясь обратно в комнату для персонала, вероятно, собираясь найти начальника. Нил поворачивается и прислоняется к стойке. – Как это было? – бормочет отец, скрестив руки на груди и с каменным лицом. – Может быть, даже чересчур, – дипломатично отвечает Нил. – Успокойся немного. – Немного? – Может быть, процентов пять. Но это хорошо! – Мне нравится быть плохим полицейским. – Это понятно. Выражение лица отца снова становится жестким; Нил оборачивается и видит возвращающуюся секретаршу. – Извините, сэр, но видео с камер мы храним только три дня, – извиняющимся тоном говорит она. – Но у меня есть ваш подробный счет. Обслуживание номеров было подписано кем-то по имени Эллисон Рейнольдс. – Спасибо, – благодарно говорит Нил, беря счет. Он поворачивается к отцу. – Ha! Я же тебе говорил. – Да, да, да, – пренебрежительно отвечает отец. – Это не значит, что ты не обрюхатил Стейси в другой раз. – Фу, пап, Стейси – твоя машина, – шипит Нил, когда они выходят из здания. Стейси был «Chevy Malibu», потому что его отец был, возможно, самым неловким человеком на планете. – А какая еще у меня может быть дочь? – отвечает отец.

***

На следующее утро на уроке журналистики Нил ставит компьютер рядом с компьютером Кевина. Кевин искоса смотрит на него, но никак не реагирует. – Знаешь, я пытаюсь понять, – говорит Нил. – О, – говорит Эндрю с другой стороны от Кевина, – здесь начинается месть? Мне не терпится посмотреть, что ты приготовил. Нил игнорирует его, за что, вероятно, заслуживает какой-нибудь медали. Эндрю настроен на то, чтобы быть помехой. – У тебя достаточно денег, – говорит Нил. – Так какая же может быть причина для мошенничества с кредитными картами? Тебе просто скучно? – Я не понимаю, о чем ты говоришь, – говорит Кевин, вяло глядя на статью, которую он должен был написать. – Я имею в виду, что тебе это сойдет с рук. Это и есть ничья? Ты полагал, что никто никогда не узнает и кто-то другой возьмет вину на себя? Ну, ты все испортил. Отвез Эллисон в «Palmetto Grand» и расписался за обслуживание номеров – это тебе не помогло. Лицо Кевина искажается в замешательстве. Он беспомощно смотрит на Эндрю. – Ты сам полон тайн, Нил, – говорит Эндрю. – Осторожнее, а то я ткну в тебя, и они все выпадут. – Я покажу тебе свою, если ты покажешь мне свою, – парирует Нил. Эндрю моргает, потом с досадой поднимает руку. – Мисс Мерфи, Нил мешает нам работать, – громко объявляет он. – Нил, у тебя нет причин сидеть здесь, – тут же соглашается мисс Мерфи. – Иди сюда и научись делать правильную планировку. Нил качает головой и встает. – Тебе это не сойдет с рук, – говорит он Кевину. Он не может сказать, сделал ли это Кевин или просто стоял в стороне и позволил этому случиться, но в любом случае он несет ответственность. Нил не позволит ему забыть об этом.

***

После школы Нил бросается к своей машине и останавливается только тогда, когда замечает, что все четыре шины спущены. По крайней мере, они не порезаны, из них выпустили воздух. Это происходит не в первый раз с тех пор, как он стал врагом общества номер один, так что, несмотря на свое раздражение, он не слишком удивлен. Его отец придет ему на помощь, как только он позовет. Проблема в том, что он должен быть на дебатах меньше чем через час, чтобы сделать снимки для газеты. – О, нет, – неискренне говорит Эндрю, проходя мимо Нила, присевшего на корточки возле его машины. – Да пошел ты, – ворчит Нил. Эндрю притворно ахает и хватается за грудь. – Я всегда знал, что я тот, кого ты жаждешь. Нил качает головой и осматривает стоянку, взвешивая варианты. – А как насчет Подкрепления? – спрашивает Кевин. Он тупо плелся за Эндрю, но остановился рядом с Нилом. Эндрю делает пару шагов, прежде чем понимает, что потерял Кевина. Он бросает взгляд через плечо, пожимает плечами и неторопливо идет к своей машине. – А что с ним? – спрашивает Нил, гадая, о чем, черт возьми, говорит Кевин. – Разве тебе не нужно идти домой, чтобы накормить его? – Вообще-то нет, – медленно произносит Нил. «Какого хуя?», – удивляется он. – «Кевин дружески болтает с ним? После того, что случилось сегодня утром?». – Он с моим отцом в офисе. – Наверное, здорово, что он теперь может работать с твоим отцом. Нил закатывает глаза. – Стабильный доход был предпочтительнее, но конечно. Взять Подкрепление в офис – это хорошо. Кевин засовывает руки в карманы и не отвечает. – Тебе что-то было нужно? – нетерпеливо спрашивает Нил. – Тебяподвезти? – Выпалил Кевин одним словом. Он смотрит куда угодно, только не на Нила. Инстинктивная реакция Нила – отказаться, но на самом деле ему нужно добраться на дебаты. – Мне нужно проехать полпути до Сан-Диего, – говорит он, полагая, что Кевин отшьет его. Это далеко не его путь. – Хорошо, – легко говорит Кевин, поворачиваясь и направляясь к своему серебристому внедорожнику «BMW». – Э-э... – заикается Нил, но спешит за ним. У него такое чувство, что провал первого задания по журналистике приведет к новым встречам с мисс Уинфилд по поводу его отношения к жизни, а проехаться с Кевином – чуть лучший вариант. Когда Кевин выезжает со школьной парковки, атмосфера внутри машины становится болезненно неловкой. Очевидно, Нил ошибался, считая, что это лучше, чем неприятности с психологом. Это явно более глупый выбор. Если кто-нибудь не скажет что-нибудь в ближайшие тридцать секунд, он выскочит из машины в пробку. – Это машина Жана, – говорит он, чтобы нарушить молчание и спастись от неловкости в дороге. Ему сразу же хочется ударить себя кулаком; они не говорят о Жане. – Да, – отвечает Кевин. – Я должен был получить свою на семнадцатый день рождения, но... – он замолкает. Но Жана убили за восемь дней до этого. «Молодец, что не ставишь себя в неловкое положение», – отчитывает себя Нил. – Я не был в «Palmetto Grand», – говорит Кевин, как будто продолжает предыдущий разговор. Нилу требуется пара секунд, чтобы понять, что он отвечает на обвинение, которое Нил бросил ему сегодня утром в классе. – Ну, Эллисон была, – парирует он. – Либо она была с тобой, либо с кем-то другим. – Это был кто-то другой. Нил ждет, сам не зная чего. Какой-то реакции. – Тебя это не волнует? Он подталкивает. – Она твоя девушка, и это звучит так, будто она тебе изменяет. Кевин пожимает плечом и смотрит вперед. – Серьезно, и все? – спрашивает Нил. – Да что с тобой такое, черт возьми? – Кевин не всегда отличался хорошим характером – он всегда был педантичным, властным и высокомерным, – но, по крайней мере, у него была индивидуальность. Эта апатия более характерна для Эндрю – по крайней мере, так было до недавнего времени. – Не понимаю, о чем ты. – Я имею в виду это! – говорит Нил, махнув рукой. – У тебя нет никаких чувств по поводу того, что твоя девушка тебе изменяет? – Не совсем. – И раз уж мы заговорили об этом, что, черт возьми, происходит с Эндрю? – Что ты имеешь в виду? Нил смотрит на него. – Он ведет себя как накачанная кокаином песчанка с тех пор, как начались занятия в школе! Разве ты не заметил? Кевин кусает губу и не отвечает. Нил пыхтит, но напоминает себе, что ему все равно. Эндрю больше не его друг, а Кевин – не его ровня. Это не его проблема. Остальная часть поездки проходит в мучительном молчании. Он полностью ожидает, что Кевин высадит его и оставит там, поэтому он очень смущен, когда Кевин идет за ним в здание, очевидно, ожидая, чтобы подвезти его домой. Это последнее, чего он хочет. Ну, есть еще одно. Еще меньше ему хочется застрять здесь. Уже почти стемнело, когда они снова выехали на шоссе, что каким-то образом делало гнетущую тишину более приятной. Однако это слишком напоминает о прошлом, об однодневных поездках за город, которые они совершали, когда были вместе. Нил крепко сжимает руки в кулаки и старается не вспоминать. Примерно на полпути к Пальметто раздается вой сирены, и в зеркале заднего вида вспыхивают огни, сигнализируя Кевину остановиться. Нил в замешательстве вытягивает шею; Кевин – самый анальный водитель из всех, кого он знает, постоянно держит стрелки на десяти и двух и одержимо проверяет свои слепые зоны. Он не сделал ничего такого, что заслуживало бы штрафа. Полицейский подходит к окошку и спрашивает права и регистрацию. Затем он просит их выйти из машины. Нил и Кевин переглядываются, и Кевин спрашивает полицейского, не случилось ли чего. – У меня есть уведомление об аресте этой машины, – объясняет он. – Неоплаченные дорожные штрафы. – Я уверен, что у меня их нет, – протестует Кевин. Полицейский изучает свой блокнот. – С 14 февраля этого года. Нил резко вдыхает. Жан был убит в день Святого Валентина. В то время эта машина принадлежала ему. Штраф принадлежийт ему. Но предполагалось, что он был дома весь день перед смертью; куда он ехал?

***

Быстрый звонок шерифу от штатного полицейского проясняет ситуацию, и Нил возвращается в Пальметто невредимым. Всю дорогу домой они с Кевином ничего не обсуждают, каждый занят своими мыслями. Или, может быть, разум Кевина так же пуст, как и выражение его лица. Нил звонит отцу и договаривается встретиться с ним на стоянке, чтобы заправить шины, а потом отправляется домой спать, и в голове у него вертятся вопросы. Утром он чувствует себя сонным, плохо выспался. Он снова заходит в кабинет отца перед школой, потому что, возможно, ему нелегко разгадать тайны, связанные со смертью Жана, но он определенно может разгадать тайну того, с кем Эллисон Рейнольдс делила номер для новобрачных в отеле «Palmetto Grand». Подробная сводка счетов содержит список из нескольких номеров, которые были набраны с телефона гостиничного номера. Первый – MovieLine, второй – мобильный телефон матери Эллисон. Третий принадлежит Сету Гордону. Нил откидывается на спинку стула и задумывается. Может быть, Сет все-таки виновен, просто у него есть сообщник. В то утро на уроке он садится за компьютер рядом с Эллисон. – Итак, – говорит он достаточно тихо, чтобы их не услышали. – Ты изменяешь Кевину с лидером банды мотоциклистов. Это просто для того, чтобы позлить твоих родителей, или тебе нравится его искрометное остроумие? Ответная улыбка Эллисон достаточно остра, чтобы резать стекло. – Технически все наоборот. Я с Сетом с прошлой весны. – О, это Настоящая Любовь, – говорит Нил, хлопая ресницами. – Должно быть, поэтому ты позволяешь ему взять вину на себя. – Я так беспокоюсь о нем, – воркует Эллисон. – Или ты думаешь, что я причиняю боль Кевину, и это тебя интересует? Все знают, что ты одержим им. – Чего я не понимаю, так это зачем тебе понадобилась украденная карта, – говорит Нил, игнорируя ее намеки. – Разве у вас нет собственной черной карточки «VIZA»? – Да, – говорит Эллисон, рассматривая свои ногти, – однако, гипотетически, если бы мои родители узнали о моем свидании с Сетом, они могли бы начать следить за ее использованием. – Значит, ты украла одну из них у отца Кевина, когда была там, полагая, что он никогда не заметит. Тогда ты могла бы купить подарки для своего любимого – например, Xbox – и оплатить все ваши свидания. Разве его не раздражает, что он не может позволить себе тебя? – Я никому не по карману, я не продаюсь. – Справедливо, – согласился Нил. – Но объясни мне: ты встречаешься с Кевином, чтобы успокоить своих родителей, но все еще встречаешься с Сетом на стороне. Зачем позволять ему сесть в тюрьму, если ты действительно заботишься о нем? – Что ты хочешь, чтобы я сделала, призналась? Ты же знаешь, что со мной будет. – Богатая белая девушка-подросток? Ты получишь пощечину. Сету восемнадцать, он смуглый, и у него есть судимости. Он не вернется сюда. Фасад Эллисон наконец трескается. – Ты прекрасно знаешь, как эта школа реагирует на то, что кто-то впадает в немилость, – шипит она. – Ну, я уверен, что Сет будет очень утешен, зная, что он разрушил свое будущее, чтобы защитить твою репутацию, – едко говорит Нил, прежде чем встать и направиться показать мисс Мерфи свои фотографии с дебатов.

***

У Нила много талантов, и изготовление поддельных удостоверений личности – один из них. Также: маскировка. Ваш стандартный набор инструментов частного детектива. В субботу утром он надевает темный парик, надевает коричневые контактные линзы и распечатывает новое удостоверение личности: это его фотография (замаскированная), но имя гласит: Жан Морияма. По выходным в здании окружного суда обычно работают люди, занимающие самое низкое место в иерархии; это означает, что они в основном новички, и никто не знает, кто он такой. Это значительно облегчает совершение мошенничества. Он передает свое фальшивое удостоверение личности и спрашивает, есть ли у него неоплаченные штрафы. Женщина за стойкой услужливо улыбается, но запинается, увидев имя Морияма. – Я дальний родственник по отцовской линии, – объясняет Нил, делая такое лицо, как будто его раздражает эта неразбериха. – К сожалению, не из знаменитых. Она виновато улыбается и направляется за бумагой, протягивая ее, даже не взглянув. Нил смотрит на нее только потом, когда остается один. Это фотография с камеры на видеонаблюдения на красный свет светофора, на которой Жан мчится через перекресток (Периметр-роуд и Дивизион-стрит; какого черта Жан делал в этой части города?). оглядываясь через плечо, как будто за ним следили. Отметка времени – 4:32 вечера. Кажется, что время перестает течь. Прежде чем Нил осознает, что делает, он уже встает и входит в кабинет отца, открывает сейф и достает досье на убийство Жана. Он нетерпеливо листает бумаги, пока не находит то, что ищет, – отчет о вскрытии. Время смерти: между 2 и 2:30 ночи. Как будто его легкие полны замерзших осколков стекла. Фотография доказывает, что Жан был жив еще целых два часа после предполагаемой смерти. Это все меняет. Во-первых, ни у кого нет алиби. Он откидывает голову на стену и сосредотачивается на ровном дыхании. Его отец был прав. Что-то не сходится. Жан был убит более чем через два часа после официального времени смерти; кто-то сфальсифицировал хронологию. Это означает, что кто-то скрывает свою причастность к его убийству. И Нил не успокоится, пока не выяснит, кто и почему.

***

В понедельник за обедом Нил бесстрастно наблюдает, как Эллисон постоянно подвергается оскорблениям и отповедям со стороны ее бывших 09ских друзей. В минувшие выходные она призналась, что украла кредитную карточку. Как и было предсказано, никаких обвинений против нее не было выдвинуто, когда Сета освободили; однако сегодня утром новость о ее отношениях с Сетом распространилась по студенческому корпусу со скоростью лесного пожара. Ее возненавидели быстро, так как все встают на сторону Кевина. Никто не осмелится выступить против Мориямы в Пальметто. Эллисон высоко поднимает голову и направляется к ПЧерам. Наступает напряженный момент, когда кажется, что Сет может проигнорировать ее, но он пожимает плечами и двигается, давая ей место рядом с собой, и обнимает ее, когда она это делает. Она проницательно оглядывает обеденный зал, ее глаза сужаются, как будто она перечисляет всех, кому ей нужно отомстить. Нил чувствует себя неловко, как будто смотрит на родственную душу. Они очень похожи. Они из тех людей, которые не сидят сложа руки. Как тараканов, их можно прихлопнуть и облучить, но они просто возвращаются более сильными, как мутировавшие монстры, чтобы отомстить. И да, эта метафора несколько ускользнула от него, но суть дела остается в силе. Нил тоже не собирается переносить свое изгнание лежа. Он собирается выяснить, кто убил Жана, а затем отомстить всем, кто сомневался в нем.