Ирония
13 июня 2022 г., 22:40
По прибытии в аэропорт Логан у Евы нет семьи, которая ждала бы ее, чтобы забрать, вместо этого она просит подвезти ее до квартиры своего друга Билла, где он любезно позволил ей остаться на некоторое время. Она хочет любой ценой избежать пребывания дома. Не только потому, что она уже выросла – в конце концов, Кенни все еще живет дома, пока работает над докторской диссертацией в Массачусетском технологическом институте, но даже с ним в качестве буфера Ева знает, что между ней и Кэролин пронесутся искры, если они проведут вместе гораздо больше времени, чем необходимо. По этой причине раскладной диван Билла бесконечно более привлекателен для нее, чем ее старая детская спальня.
Однако это недолгая остановка у Билла. Она только быстро здоровается и бросает свой чемодан, прежде чем сразу же отправиться перекусить, а затем поехать в клуб. Билл не осуждает, только понимающе подмигивает и говорит: “Удачи”. Он знает Еву достаточно хорошо, чтобы понимать, что ей нужен вечер, чтобы побаловать себя, чтобы подготовиться к завтрашней семейной драме, когда она впервые встретится со своим будущим отчимом за поздним завтраком.
Несмотря на то, что она устала и одеревенела после перелета, она все еще работает по лос-анджелесскому времени, так что ночь только начинается. Ее дискомфорт сменяется покалыванием возбуждения, когда она входит в клуб и ее встречает грохочущая музыка, пульсирующие тела и мигание красных огней в такт. Песня, доносящаяся из сабвуферов, для нее неузнаваема, но, тем не менее, это приятное отвлечение от вечеринки жалости, которую она устраивала весь день.
Ева находится между работой, между квартирами, и сороколетие приближается быстрее, чем когда-либо. Поэтому, на случай, если она и так не чувствовала себя достаточно несчастной, ее матери пришлось пойти и обручиться раньше нее.
Она направляется прямиком к бару, где находится толпа примерно в три человека, состоящая из вооруженных бостонцев и невежественных туристов – Ева не уверена, какая группа больше раздражает. Отбросив свою самоуверенность, присущую уроженке Новой Англии, Ева пробивается к первому ряду, но затем начинается еще одна битва за то, чтобы привлечь внимание бармена, поскольку он, похоже, хочет обслужить каждого студента колледжа с поддельными удостоверениями личности до нее. «Привет!», ей хочется закричать, «Здесь настоящий взрослый человек с настоящими взрослыми проблемами, дай мне выпить, пока я не сорвалась!»
Как раз в тот момент, когда она обдумывает убийство двадцатилетнего парня в поло, который заказал полдюжины напитков для всех своих друзей, один из барменов мило, восхитительно смотрит ей в глаза. Ева открывает рот, чтобы хрипло прокричать свой заказ – «Лонг–Айленд, и не судите меня, потому что это был паршивый день», - когда она слышит голос позади нее, говорящий: «Два негрони», и бармен послушно кивает.
«Тому, кто стоит за мной, лучше иметь хорошую медицинскую страховку», - думает Ева, разворачиваясь, чтобы встретиться лицом к лицу с преступником, но зрелище, которое ее встречает, немедленно заставляет ее многообещающие невежественные разговоры испариться.
Позади нее, всего в дюйме или двух от этой пульсирующей толпы, стоит самая привлекательная женщина, которую Ева когда-либо видела. Светлые волосы легкой волной ниспадают на плечи. Серый блейзер в тонкую полоску, расстегнутый поверх персиковой майки с глубоким вырезом. Гладкие брюки, которые выглядят так, как будто они могут быть из мужского отдела, и в то же время не скрывают ее женственной фигуры. Она выглядит так, как будто самый богатый чувак на Уолл-стрит, споткнувшись, остался без работы, и на него обрушилось сказочное проклятие, превратившее его в женщину, затем он опустил глаза, пожал плечами и решил все равно пойти в клуб.
Ева не может не смотреть, как завороженная. В какой-то момент она понимает, что ее рот открыт, и ей требуется вся ее сила воли, чтобы просто закрыть его снова. Женщина бесстыдно смотрит на нее в ответ, как бы говоря: «Да, я только что украла у тебя этого бармена, и что ты собираешься с этим делать?»
Как раз в тот момент, когда Ева начинает приходить в себя и готовится подавать руку, бармен возвращается с двумя охлажденными бокалами для хайбола, наполненными темно-алой жидкостью и украшенными апельсиновой цедрой. Блондинка говорит: «Запиши это на мой счет». Что это за акцент? Русский? Затем она берет оба стакана со стойки и предлагает один Еве.
Когда Ева тянется за коктейлем, женщина убирает его. «Одно условие», - говорит она с озорным огоньком в глазах. «Сначала распусти волосы. Ты не можешь ожидать, что получишь какое-то удовольствие, будучи такой связанной»
Ева морщит нос, наполовину возмущенная, наполовину польщенная наглым флиртом, но соглашается и распускает волосы, которые давно пора вымыть, затем берет Негрони и делает большой, блаженный глоток. «Прошло много времени с тех пор, как кто-то покупал мне выпивку.»
«Трагедия», - отвечает женщина, делая глоток своего напитка и засовывая другую руку в карман брюк. Она поворачивается и начинает пробираться сквозь толпу, прочь от бара, и Ева ошеломленно смотрит ей в спину, отступая, пока она не поворачивается и не смотрит на Еву. Смысл ясен, поэтому Ева отправляется за ней.
Ева проталкивается сквозь толкающееся море тел, чтобы последовать за женщиной к маленькому диванчику рядом с низким столиком в углу комнаты. Шумный клуб - не любимое место Евы для разговоров, но Ева полагает, что было бы невежливо смыться от женщины после того, как она купила ей выпивку, поэтому она рискнет немного поболтать.
Повышая голос, чтобы перекричать ритм музыки, она спрашивает: «Не хочу показаться грубой, но откуда ты?»
«От сюда и от туда», отвечает женщина со своим хриплым акцентом. «Я выросла в основном в России, но много путешествовала. Ты местная?»
«Я здесь выросла», - говорит Ева. «Потом уехала в колледж. Провела некоторое время в Чикаго, пару лет в Канаде, затем последние шесть лет я в Лос-Анджелесе...»
«Тебе там не понравилось», - говорит женщина, делая вывод по тону Евы.
«Зима - отстой, но лесные пожары еще хуже». - говорит Ева, пользуясь возможностью еще раз внимательно осмотреть женщину. Совершенно невозможно сказать, сколько ей лет – по ее лицу она выглядит лет на двадцать шесть - двадцать семь, но держится с уверенностью человека гораздо старше.
«Что привело тебя сюда?»
Ева чувствует, как ее лоб инстинктивно напрягается, когда она думает об этом. «Моя мама выходит замуж».
«Я имела в виду, что привело тебя сюда, в этот клуб, сегодня вечером?»
«Моя мама выходит замуж», - повторяет Ева.
Это вызывает смех у женщины, высокий, пронзительный смех, который перекрывает гул сабвуферов. «Ты не рада за нее?»
«Не тогда, когда она выходит замуж раньше меня», - говорит Ева. «Но ты знаешь, это так типично. Она всегда выводит меня.»
Это не значит, что Ева не могла бы выйти замуж, если бы захотела. В конце концов, когда-то она была помолвлена с очень, очень милым мужчиной по имени Нико. Он был красивым, добрым, надежным, внимательным, зрелым, и Еве была невыносима мысль провести с ним остаток своей жизни. Однажды утром она оставила свое кольцо на тумбочке с извиняющейся запиской и убежала.
Женщина насмехается над горечью Евы. «Я сомневаюсь, что она выходит замуж в качестве какой-то пассивно-агрессивной уловки».
«Ты не знаешь мою мать.»
Снова смеясь, женщина наклоняется вперед, чтобы посмотреть Еве прямо в глаза. «Ты мне нравишься. Я рада, что ты позволила мне угостить тебя выпивкой.»
Ева допивает последний глоток своего Негрони, пока не исчезают все следы красного, и кубики льда звенят, когда она со стуком ставит пустой стакан. «У меня есть глубокая потребность танцевать до тех пор, пока я не забуду свое собственное имя. Не хочешь присоединиться?»
Она встает и протягивает руку женщине, которая загорается и взволнованно берет ее. Вместе они прокладывают себе путь к сердцу толпы, где должна быть танцплощадка, хотя Ева не может видеть, где ковер уступает место твердому дереву со всеми людьми на нем.
Когда они достигают танцпола, музыка переходит во что-то более быстрое, с каскадным синтезатором, который звучит знакомо Еве, хотя она и не может назвать его, но лицо молодой женщины светится от возбуждения. Ева чувствует, как возбуждение начинает нарастать, согревая ее вены, заставляя ее лицо покалывать, и она сдается. Она позволяет своим немытым волосам свободно развеваться, покачивая головой в такт, время от времени мельком замечая блондинку сквозь ее развевающиеся локоны.
Дюжину или около того песен спустя, после того, как напиток номер два осушен, Ева кричит сквозь музыку: «Мне нужно в туалет!» Слишком громко, чтобы расслышать ответ другой женщины, но когда она выбирается из лабиринта толпы, Ева чувствует, что та следует за ней. Девочки всегда ходят в туалет вместе, не так ли, думает Ева.
Клубная ванная комната на удивление шикарна, и под мягким светом ламп накаливания они ждут в неловкой тишине, чтобы пройти через очередь. Они могли бы узнать друг друга получше, но другая женщина, похоже, пришла к тому же выводу, что и Ева, что они прошли мимо этой части вечера, и теперь это просто игра в ожидание.
Другая женщина едва успела вытереть руки, как Ева набросилась на нее. Она принимает поцелуй Евы тепло, страстно, ее губы приветствуют его, как бы говоря: «Почему ты так долго?» Ева смутно замечает несколько вздохов и нервных смешков других женщин в очереди в туалет, когда они расступаются, позволяя другой женщине прижать Еву к стене.
Вот оно. Это именно то, за чем пришла Ева. Кто-то, кто подарит ей одну жаркую ночь, чтобы ее больше никогда не видели. Эта случайная русская бизнесвумен, путешествующая по миру, которая заставляет Еву чувствовать себя сексуальной и сильной, и как будто у нее еще тысяча лет впереди. Ева откидывает голову назад, прижимаясь к причудливым рельефным обоям, в то время как женщина покрывает ее шею поцелуями, надеясь, что удар выбьет из нее все мысли о завтрашнем семейном ужине.
В какой-то момент они возвращаются на танцпол, но Ева не помнит как, поскольку ее поле зрения ограничено только присутствием этой женщины. Эти губы, эти зубы, эти скулы. Сильные пальцы, пробегающие по волосам Евы или скользящие вниз к ее бедрам, чтобы направить ее тело ближе к телу женщины. К сожалению, это самый физический контакт Евы с кем-либо за последние месяцы, и она не знает имени этой женщины. Она не могла быть счастливее в этот момент.
Но, Боже, как бы это ни было хорошо, это обнажает пустоту внутри нее, которая чувствует, что перепихонов недостаточно, которая хочет большего. Есть часть Евы, часть, которую она душит и душит, потому что считает это совершенно неловким, которая действительно хочет с кем-то проводить ночи, просыпаться рядом, выходить замуж.
Нет– отбрось эту мысль. Сегодня брак, свадьбы и ее семья не существуют. Все это дерьмо вернется, чтобы преследовать Еву утром, но сейчас единственное, что имеет значение, находится прямо перед ней: светлые волосы, карие глаза и Иисус Христос, это тело.
Шум, свет, напитки – все это сливается в неразличимую волну удовольствия, пока Ева, к счастью, не забывает, зачем она вообще пришла в клуб.
***
Ева просыпается от третьего в серии из десяти телефонных будильников, которые она установила накануне, и обнаруживает, что Билл уже ушел на утреннюю пробежку. В субботу. В восемь. К черту его за то, что он такой здоровый и живет своей жизнью, в то время как Ева чувствует начинающееся похмелье после своей дикой ночи с тремя напитками. Конец вечера слегка размыт, но Ева помнит, как уходила из клуба чрезвычайно довольная собой. Потребовалось всего пять минут, чтобы привлечь чье–то внимание - очевидно, оно у нее все еще есть. И она не только пила и танцевала, чтобы избавиться от своих проблем, но и умудрилась подцепить горячую иностранку и даже не узнала имени этой женщины. Довольно похоже на клубное ночное бинго. Так что, может быть, в ее будущем все-таки есть какая-то надежда на любовь. Или если не любовь, то хотя бы какой-нибудь отличный секс. Ева с радостью согласится на это. Она молится, чтобы в модном месте для позднего завтрака, где они встречались, подавали "Кровавую Мэри". Входя в ресторан, она размышляет, сколько дать чаевых водителю, когда ее сберегательный счет начинает выглядеть не так, как у самодостаточной взрослой женщины, а скорее как у студентки колледжа на весенних каникулах. Опустив голову в телефон, она следит за звуком голоса Кэролин, который, хотя и тихий, Ева узнала бы на любом расстоянии, благодаря тому, как он сверхъестественно перекрывает все остальные шумы. Ева замечает столик, и, похоже, она пришла последней. Она видит Кэролин, сидящую рядом с лысеющим мужчиной с белой бородой, похожим на русского Санта-Клауса в межсезонье. Кенни первым видит Еву и слегка машет ей рукой. Когда Ева подходит к столу и говорит резкое «Привет», мужчина встает, чтобы пожать ей руку. «Ева, мне так приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я Константин», - он крепко пожимает ей руку, затем подзывает двух других людей, сидящих за столом. «Это мои дочери, Ирина и Вилланель». Когда обе дочери поворачивают головы, чтобы взглянуть на нее, Ева не может бросить ни одного взгляда на младшую. Потому что там, за поздним завтраком со своей семьей, сидит женщина, с которой она познакомилась в клубе прошлой ночью. Вилланель оглядывает ее с ног до головы и кривит губы в кривой улыбке. «Приятно познакомиться, Ева».
