Война против себя

      На уроке истории разгорелась дискуссия, если не ожесточённый спор.      - Как ты думаешь, для чего Ленин революцию затевал??? - Конь с горячностью отстаивает позицию большевиков. - Крепостное право ещё в восемьсот шестьдесят первом отменили, а буржуи всё равно наживались на крестьянах! Поэтому Красные и взбунтовались, хотели, чтобы всё по-честному было, земли поровну между всеми! Чтобы у всех рабочий день был по восемь часов, а не круглосуточно! Фабрики рабочим, земли крестьянам, мир, труд, май и хэппи ЭНД!!!      Никита хорошо знает историю, однако в силу юношеского максимализма придерживается исключительно одной стороны. Впрочем, как и Лужайка.      - А кто царскую семью расстрелял - не твои ли большевики?! - отчаянно заголосил Полянский. - Вон в нашем городе дворец стоит - яркий тому пример. Всю семью вырезали под корень! Так что изверги были эти Красные и садисты!      - Им дал приказ Исполнительный Комитет, поэтому они были вынуждены его исполнить, иначе их всех самих бы расстреляли или отправили бы в ссылку! - Лицо Есаула зарделось алым пламенем, и даже веснушки поблекли на этом багровом фоне. - К тому же, Империя распалась, и сколько для этого косяков твой Николай Второй наделал - у тебя даже столько прогулов ещё не было! Ты сначала все сорняки у себя на лужайке там выкорчуй, а потом уже трынди!      - Вон всю стену продырявили, сколько пуль всадили! - не унимался Илья, задетый за живое. - Сначала Николая убили, а за ним и всех остальных. А тех, кто жив оставался, добивали штыками, и ещё собак их повесили! Это, по-твоему, человечность?!      - Тише, тише, господа, тише! - Алла Игоревна постучала ладонью по крышке стола. «Большевик» Никита и «белогвардеец» Илья были вынуждены зарыть топор войны.      - Безусловно, я поощряю любую точку зрения, но если она имеет под собой веские основания. - Педагог осаждает юных спорщиков: она говорит вдумчиво и неторопливо, с расстановкой. - А вы оба сейчас твердите то, что можно легко прочесть в Интернете на первых вкладках. Да ещё с таким видом, будто сами там присутствовали.      - Ну, не я был, так другие. Между прочим, я из высокой семьи, - не без гордости сообщает Лужайка.      - Вы из высокой семьи, потому что живёте на десятом этаже? - Алла Игоревна беззлобно улыбнулась.      Полянский иронично усмехается в ответ:      - Интересная у Вас гипотеза! Но вообще-то я на седьмом живу.      Тут с задней парты прозвучал задорный голос Андрея:      - Алла Игоревна, это я из высокой семьи - я как раз живу на десятом!      В классе звучит тихий смешок.      - Харитонов, я обязательно учту Ваше происхождение при следующей контрольной работе. - Учительница истории задумчиво качает головой. - Поставлю высокую оценку... но, разумеется, при высокой подготовке.      Однако Харя контрольную прогулял. А я ухитрился написать её на «четыре». Но не потому, что хорошо знаю историю - мне здорово помогли Артём и Ксюша. Будучи знатоками предмета, накануне контрольной они написали для всех шпоры и разослали в ВК. С большой осторожностью я держал телефон между ног, поглядывая в удобные моменты на сохранённые фотографии. К счастью, учитель проявила бдительность лишь однажды:      - Полозов, Вы как-то подозрительно смотрите вниз...      - Извините, Алла Игоревна, я только на часах время посмотрел. - И для пущей убедительности добавил: - Полвторого.

***

     В последнее время Полянский нравится мне всё меньше и меньше. Его приятная уверенность и деловитость сменились заносчивостью и откровенным хамством. И эти черты настолько выбешивают, что порой хочется выкинуть из окна вконец обнаглевшего Лужайку. Слишком он себе набивает цену.      Это особенно проявилось на уроке русского языка. К нам в школу пришла новая учительница. Внешне она чем-то даже похожа на Аллу Игоревну, с виду такая же аристократичная особа. На деле она держалась гораздо проще, и уже с первого урока мы всем классом прониклись к Светлане Юрьевне большой симпатией. Но даже её, жизнерадостную и неунывающую женщину, Полянский однажды довёл до нервного срыва.      - Доброе утро, десятый «А»!      - Здрасти, Светлан Юрьна! - привычно грянули наперебой приветствия. - Доброе утро!      - Не скажу, что порадую вас, но сегодня вы пишете сочинение.      - Нуууу... - расстроенно загудел десятый «А» и засыпал просьбами:      - А можно не сегодня?      - Пожааалуйста, давайте в следующий раз!      - Нет-нет-нет, ничего не знаю! - улыбнулась Светлана Юрьевна и поспешила заверить: - Можете писать в произвольной форме, последовательность событий не так важна. Главное - тема.      - Как я провёл это лето?! - возмутился вдруг с четвёртой парты Лужайка. - Да мы уже раз двести его писали!      - Илья, я ведь даже тему ещё не назвала... - укоризненно сказала педагог и с долей радости добавила: - Но ты угадал!      Ободряющий тон ничуть не подействовал на юношу.      - Да какая разница, угадал я или нет? Всё равно ничего писать я не буду.      В кабинете послышался возмущённый шёпот. С гневом я взираю на одноклассника, который некогда производил прекрасное впечатление. Теперь же я готов рассверлить его убийственным взглядом. Но всё же мне не хочется окончательно рушить первое впечатление о Полянском. В глубине души ещё теплится надежда: а вдруг Илюха придуривается забавы ради? Может быть, он сейчас подбросит пару нелепых аргументов, поймёт свою неправоту, скажет что-то вроде «ладно, ладно, с меня не убудет» и вместе со всеми напишет работу...      - Это ещё почему? - искренне изумилась Светлана Юрьевна.      - А не вижу смысла, - ответил Полянский с наглой ухмылкой. - Я человек занятой, и массу свободного времени трачу на множество других, более полезных дел. Вы хотите, - Лужайка обвёл цепким взглядом весь класс, - вы и пишите. А я отказываюсь!      - Хорошо, тогда дай мне свой дневник, - невозмутимо отозвалась женщина. - Двойка на сегодня тебе обеспечена.      - Хо-хой, напугали-то как! И чё мне Ваша «двойка»?!      Это уже явный перебор. Во мне всё клокочет, и хочется осечь Илью так, чтобы он заткнулся насовсем. Но я так не умею... язык снова застрял где-то в заднице.      - Слышь, ты там рот свой закрой! - яростно рявкнул темпераментный Влад. - Чё ты быдлишь опять, давно по ебалу не получал?! Ты уже заебал выёбываться, пиздюк!!!      Светлана Юрьевна устало вздохнула.      - Влад, спасибо, конечно, но, будь любезен, выбирай выражения.      - Извините, он по-другому просто не понимает! - воскликнул Шлем и резким движением сел на место.      - Ах, я ещё и не понимаю по-другому! - Лужайка тоже на взводе и не уступает оппоненту в громкости. - Ну, давайте, оградите меня от вашего интеллигентного общества, раз я такой неандерталец!      - Приятно слышать от тебя самокритику, Илья. - Женщина ловко поддела нерадивого ученика, чем вызвала одобрительный гул. - Ведёшь ты себя точно как неандерталец. - Лужайка, ты, походу, эрой ошибся! - поддержал её Есаулов. - Ты же у нас автолюбитель - вот и давай, бери тачку и газуй обратно в свой палеолит! «Некит - красава!» - отмечаю я про себя, с трудом удержав хохоток. - «Надо же так ловко оперировать знаниями и применять их в юморе…»      - Короче, достали меня эти ваши сочинения, - зло процедил Илья Михайлович. - Тем более, на такую избитую тему. Сколько можно этой писаниной заниматься?! Только, блять, и делаем, что пишем!      - Вон из класса!!! - вскричала не своим голосом учительница. Полянский как будто ждал этого: быстрым и резким шагом он направился к выходу, а напоследок бросил реплику, преисполненную нацизма:      - Кому нужен этот русский? К нам столько чуркобесов валит - скоро все чучмекский будут учить!      Дверь с грохотом захлопнулась, и Светлана Юрьевна устало вздохнула. Опёрлась руками на крышку учительского стола и, задумчиво глянув на журнал, ладонью провела по синей коже переплёта. Я в полном шоке. Приходится окончательно смириться с тем, что Лужайка - невоспитанный хам и быдло, которому плевать на возраст и статус оппонента. У меня случился когнитивный диссонанс, разрыв шаблонов, и теперь я тщетно пытаюсь унять свои растревоженные нервы. Я жалею о том, что не вступился за учителя. Мне стыдно.      - Да ладно Вам, не слушайте этого придурка... - попытался утешить её Андрей Харитонов и обратился ко всем своим привычным бодрым тенором: - Давайте и в самом деле уже напишем сочинения!      Пусть Харю считают легкомысленным ветреником и разгильдяем, а всё же как человек он хороший. Это чувствуется сразу. В такой напряжённой ситуации Андрей сумел разрядить обстановку. Но едва мы принялись за работу, Светлана Юрьевна объявила:      - Ребята, мне нужно выйти. Если не закончите к звонку - сдавайте мне на стол всё, что успели написать. Беличихина, ты остаёшься за старшую.

***

     Зашуршали тетрадные листы, забряцали ручки, а в это время Светлана Юрьевна закрылась в кабинке женского туалета на первом этаже и тихо, беззвучно заплакала.