Танцуя на раскалённых углях

Несса осторожно ступила на школьный двор, оглядываясь по сторонам, и придержала волосы, раздуваемые порывом ветра. Двор уже заполнился немногочисленными скучающими школьниками, которые выползли на улицу убить время перед первым уроком, и опавшими иссохшимися листьями. Под влиянием осени природа теряла свои краски и с каждым днём становилась всё более серой. Стоит только посмотреть на этот двор — и провалишься в тоску. Некоторые подростки, типичные представители серой массы, курили, прислонившись к боку здания, чтобы не спалиться, некоторые сидели на лавочке, ещё некоторые целовались, не стесняясь никого. При виде последних сердце заныло, напоминая о событиях пятничного вечера, и Несса почувствовала, как начинают пылать щёки, а мысли в голове, улёгшиеся за выходные, заметались с новой силой, налетая друг на друга. Они вынуждали выискивать взглядом Климу и одновременно озираться по сторонам, чтобы убедиться, что никому ничего ещё не известно. Однако стоило пройти дальше, как косые взгляды всё же обернулись к ней, а вместе с ними до ушей донёсся настораживающий шёпот со смешками. Несса нервно поправила волосы и ускорила шаг, чтобы поскорее оказаться в своём кабинете и увидеть Климу, обо всём с ней поговорить, разобраться… Прежде всего хотелось понимать, что значил их поцелуй, стоит ли забыть о нём и поддерживать дружеское общение и дальше или… Нет, встречаться с девочкой — просто немыслимо, непостижимо. Да и вообще встречаться с кем-то. Как? Как это происходит? От одной мысли, что придётся ходить за ручку с другим человеком и тискаться по углам, бросало в дрожь, а на лице застывала гримаса отвращения. Это так противно, сопливо, ванильно. Это для глупых пятнадцатилетних девочек. Кто помладше, таким не интересуется: у них в голове корейские сладкие мальчики, — кто постарше, просто трахается. Ей не хотелось принадлежать ни к одной из категорий. Несса фыркнула про себя. Она выше всего этого, у неё и времени нет на эти девчачьи глупости. Оно есть лишь на репетиторов по самым нелюбимым школьным предметам: математике, истории, английскому языку. Их-то нужно знать на «отлично», чтобы через два года сдать на экзаменах и поступить в престижный университет. Стоило открыть дверь в класс — и галдёж, привычно царивший там во время перемены, утих, а на неё уставились все взгляды. Предвкушающие, презрительные, полные отвращения, неодобрительные, восхищённые — они облепили со всех сторон и обрушились как снег в апреле, которого не ждёшь, как лавина на голову, снося с ног. Заинтересованный, многообещающий, пробирающий насквозь лисий взгляд Климы выделялся среди остальных. Стоило столкнуться им глазами, и Несса ощутила, как её обдало волной тепла, которое сгустком собралось в солнечном сплетении и преобразовалось в жар. Щёки запылали ещё сильнее, накатила странная слабость, как во время болезни, а ладони вспотели. — О, вторая лесбиянка пришла! — воскликнул один мальчишка из класса. Несса замерла на пороге, инстинктивно сжавшись. Кто-то распустил всё же слухи. Не сказать, чтобы её это сильно волновало, но она понимала, что если донесут до учителей, то те вызовут родителей в школу. А этого хотелось меньше всего. У них и так отношения не самые доверительные. — Заткнись, Цой, а то сломаю твою гитару, — тут же разрезал мрачные мысли голос Климы, а сама девушка направилась к ней. Несса улыбнулась угрозе, хоть та и была сказана в шуточной форме, но подействовала. Парнишка по имени Нектор Цой был звездой класса и первым музыкантом на всю школу, выступал на всяких мероприятиях, играя на гитаре незамысловатые песни собственного сочинения, как и его известный однофамилец. Без гитары он как без рук. Несса наблюдала, как с каждым шагом к ней становится всё ближе фигура одноклассницы — чуть более мальчишеская, чем у неё самой, но с хищной и практически бесшумной благодаря кроссовкам походкой. С каждым шагом сердце отплясывает чечётку, становится так тревожно, томительно, как будто на неё находит какое-то наваждение. Наконец Клима поравнялась с ней, и Несса проскользила взглядом по её синим волосам, собранным в небрежный торчащий хвост с петушками, такой же синей джинсовой куртке и лукавой улыбке тонких губ. Клима взяла её за руку и захлопнула дверь. — Ну привет, — томно прозвучало на ухо. Дыхание обожгло, и мурашки табунами забегали по коже, а сердце ухнуло и провалилось куда-то вниз. Может, даже выпало и покатилось чёрт-те куда. — Привет, — нарочито равнодушно ответила Несса и прислонилась к стене, стараясь смотреть куда-то вдаль. — Знаешь, я думала о тебе все выходные. Несса, опустив взгляд, хотела ответить, что спешила в школу, чтобы увидеть её, но перетекшие на кончик языка слова там и остались, не находя сил вырваться наружу. Вместо этого девушка сглотнула и прочистила горло, ощущая, как невысказанное болезненно сжимает горло, так, что хочется закричать. Ну вот, снова ощутила себя дефектной. — Пойдём в кабинет, скоро прозвенит звонок, нас могут застать и… — И что? — Клима с забавой склонила голову. — Учителям это не понравится. Вызовут родителей. — Боишься, что тебе по попе дадут? — хмыкнула Клима, прищуриваясь. Несса хотела возразить, но передумала и, тряхнув головой, выпалила: — Да, боюсь, чёрт возьми! Я не хочу, чтобы меня наказывали только из-за того, что я по пьяни поцеловалась с тобой! Если узнают, что я пила, вообще убьют… Клима звонко рассмеялась, и Несса, поджав губы, невольно заслушалась. Смех у неё был грубоватый, как у парней, из-за сигарет. Это не нежный перелив колокольчиков, но его всё равно хотелось слушать, вбирать в себя, засунуть глубоко в голову и оставить там навсегда на память. Записать на диктофон и прослушивать раз за разом, поставить на будильник и… чёрт, это всё же такое сильное наваждение, какой-то выброс гормонов, которые спали пятнадцать лет. И что с этим делать? — Ну ладно, ладно, — Клима недовольно вздохнула и отошла, — не буду тебя развращать. Дышать стало легче, но воздух всё ещё остался пропитанным одиночеством и желаниями, о которых и думать нельзя, ненормально это. *** Сосредоточиться на уроках удалось с трудом. Сбивало с толку дыхание Климы, её вздохи и зевки, клацанье ногтей по экрану телефона и сумбурное бормотание — повторение про себя терминов. Каждый вдох эхом отдавался в ушах, проникая в голову, и будто разрывал на части барабанные перепонки. Несса стиснула зубы и кулаки, готовая зарычать оттого, как всё внезапно обострилось. А этой хоть бы что. Сидит себе спокойная, облизывает губы кончиком языка, как будто не понимает, что сводит с ума. После уроков Несса, дождавшись, пока все разойдутся, зашла в опустевший туалет и с выдохом остановилась у умывальника, опёрлась руками. Висящее напротив зеркало сейчас радовало меньше всего. В нём отражалась измученная рыжеволосая хрупкая девчонка с бледным лицом и дрожащими губами. Она зарылась пальцами в волосы, сдерживаясь, чтобы не застонать, и прикрыла глаза. Но стоило перед внутренним зрением появиться Климе, тут же распахнула их и резко замотала головой, не сдержавшись и зарычав. По телу прокатилась мелкая дрожь. Она запрокинула голову и выдохнула, обессилено опустив голову. Несса упустила момент, когда в туалет зашёл кто-то ещё, и подскочила от прозвучавшего сзади голоса: — И сколько ты собираешься бороться с собой? Она резко обернулась. Напротив неё, прислонившись к стене, стояла Клима и буравила её взглядом, сложив руки на груди. Взгляд зацепился за тонкие ножки в облегающих рваных джинсах. Так ходить запрещалось, но Климе было плевать. Учителя жаловались родителям на её внешний вид, но ей было безразлично. Больше всего, конечно, негодований вызывали её крашеные волосы. Учителя думали: а вдруг теперь все ученики последуют примеру, изуродуют себя и забьют на учёбу?! Но нет, примеру последовала только Несса. И одной покраской волос дело не ограничилось… — Не понимаю, о чём ты. Клима только хмыкнула и закатила глаза. Мягкой походкой она приблизилась вплотную, сокращая расстояние, снова сея смуту, заставляя вспугнутое сердце драматически биться о грудную клетку. Рядом с Климой становилось так жарко, что возникало ощущение, будто ты находишься в аду. В тот момент Нессе казалось, что так и есть. Она не просто оказалась в аду. Она оказалась в аду, который выкопала для себя сама, у неё даже свой суккуб есть. Один лишь взгляд этой чертовки способен заставить танцевать на раскалённых углях. И хочется оказаться подальше, но лишь из-за того, что недостаточно сил, чтобы стать ближе. Не телом — душой. — Ну да, ну да, — скептически ответила Клима и выставила руки по бокам от одноклассницы. — Я вижу твои расширенные зрачки, слышу, как бьётся твоё сердце, твоё учащённое дыхание… Хочешь сказать, это оттого, как тебе на меня плевать, да? — Голос полон иронии, и позже Несса переймёт и это. А пока что она застигнутая врасплох девочка, которая не знает, как защищаться. — Именно так. Всё, что у неё есть, — это маски Снежной Королевы. Всё, что она умеет, — это носить их. Но она ещё не знает, что на каждую Снежную Королеву найдётся своя Герда с горячим сердцем. — Тогда тебе будет абсолютно плевать, если я тебя поцелую? — невозмутимо продолжила Клима и потянулась к губам, но Несса извернулась и, отскочив, зашипела разъяренной кошкой: — Как ты смеешь?! Если я по пьяни с тобой поцеловалась, это ещё не означает, что ты стала любовью всей моей жизни! Я для этого слишком… — Слишком занудная? Правильная? Согласна. Несса поджала губы и сдула чёлку с лица, сверкая глазами и глядя на слишком спокойную Климу. — Да что ты обо мне вообще знаешь? Почему ты ещё не ушла? — Решила покурить и зайти в туалет. Покурила, зашла — а тут ты. Вот так совпадение, да? Несса кивнула, стараясь не смотреть на собеседницу, чтобы не сталкиваться с лукавым взглядом, который прожигает и вызывает тахикардию. От неё, между прочим, можно умереть. — И да, я о тебе, конечно, мало что знаю, но если хочешь, можем это исправить. Давай начнём с самого простого: тебе понравится это вино? — Клима достала из недр рюкзака такую же бутылку, как на дискотеке, но жидкость была более светлого оттенка красного, и протянула. Несса подозрительно повертела в руках напиток. — То же? — Нет конечно. Это другое, купленное. Полусладкое. Попробуй. Противиться этому соблазняющему голосу было невозможно. В то же время казалось довольно странным посреди белого дня стоять в туалете и глушить вино. А если кто-нибудь зайдёт и увидит? Особенно учителя. Видимо, на лице отразились все сомнения, потому что Клима цокнула языком и потянула в туалетную перегородку. Несса шумно втянула воздух, криво улыбаясь. — Собираешься меня изнасиловать? — Ну ты же не против? — шёпотом в губы выдохнула Клима и невесомо провела носом по щеке. От этого стало щекотно и сердце ухнуло. Несса облизнула губы и, пока одноклассница отстранилась и стала открывать вино, спрятала в карманы вспотевшие дрожащие ладошки, перевела взгляд на свои ноги в потёртых серых джинсах, слишком свободных, чтобы подчеркнуть фигуру, но любимых. Вот у Климы джинсы классные, в обтяжку, ещё и рваные. Модная, блин. — На, пей. Несса со смешком повертела бутылку, принюхалась и приложилась ртом к горлышку. В рот потекла приятная сладковатая жидкость с чуть менее резким запахом, как предыдущая. Отдавало малиной. В этом вине отсутствовала кислинка и терпкость, но голова от него кружилась не хуже, чем от предыдущего. Оно было мягким, насыщенным и более приятным. Его хотелось пить залпом, и, сделав глоток, Несса не удержалась и сделала ещё несколько, затем, ощутив, как внутри разливается нега, блаженно откинула голову назад, встречаясь с насмешливым взглядом одноклассницы. — Ну как? — Нормально, — пожала плечами, не зная, что ещё ответить. — Это мне больше нравится. Хотя я всегда представляла, что буду пить алкоголь только в ресторанах, из скрипящих бокалов, как в кино, знаешь. — Ну ты и мечтательница, — хохотнула Клима. — Неужели хочешь ждать ещё три года? Это же так до-олго. Мне родители уже покупают, когда я захочу, и никакой ресторан не нужен. — Тебе разрешают пить? — Ну как бы да, ещё с восьмого класса. Ма говорит, что лучше я буду пить дома, под присмотром, чем где-то в подворотне, где меня могут изнасиловать. Только она не знает, что я и так хожу по подворотням, правда, у меня с собой перцовый баллончик, который дед дал. — Она самодовольно вытащила средство из кармана джинсов и покрутила его перед носом одноклассницы, прежде чем спрятать обратно. — Везёт. Полная свобода, можешь делать что хочешь, — вздохнула Несса и села на крышку унитаза. — Ага. — Клима села рядом и приобняла её за плечи. — Могу даже признаться, что мне нравится девочка, и мне ничего из-за этого не будет. — Тебе нравится девочка? Вопрос был до невозможного глупый, учитывая то, что происходило между ними в пятницу. Но… Что, если это просто импульсивные порывы опьянённого мозга? Что, если то, что тогда было, — фикция, имитация? Имитация первых серьёзных чувств, взрослой жизни, свободы. При одной только мысли об этом кислород куда-то иссякал и в горле появлялся ком, который камнем опускался на сердце, когда его проглатываешь. Несса буравила взглядом перегородку: отвалившийся крючок для вещей на стене, шпингалет на двери, об который можно ногти сломать, пока закроешься, расписанные маркером стены типа «Л+Ю», отрывки из стихов Бродского… — Да. Ответ донёсся издалека, будто сквозь туман в голове, прорезав его. «Беги-беги-беги», — выстукивало сердце. — И кто это? Дыши-дыши-дыши. Будь спокойной и пей дальше. Вон прислушайся, как шумит за окном ветер, не стоит волноваться, даже если… — Ты, глупая. Кто ж ещё? Несса невольно выдохнула, чувствуя, как внутри всё расслабляется, перестаёт сжиматься. Сознание окутала такая лёгкость, то ли от выпитого вина, то ли от слов. Из солнечного сплетения поднялся жар, обдав теплом уши и щёки. Несса смотрела в глаза одноклассницы, и они впервые казались ей такими красивыми: кристально-голубые, как небо в яркий солнечный день. А может, это линзы, Клима любит такое. Почему-то вдруг всё, кроме неё, померкло перед глазами, потеряло значимость и чёткость, как будто в сетчатку глаза встроили объектив с автофокусом. А желание прикоснуться покалывало кончики пальцев и переворачивало всё внутри. Несса не понимала, что с ней. Она слышала, что алкоголь вскрывает истинные эмоции и чувства, но до последнего хотелось надеяться, что это напускное. Впрочем, какая уже разница? Она как завороженная потянулась к губам девушки, и та тут же обрушилась на неё с поцелуем — жадным и напористым, слишком взрослым и уверенным, смазанным, тягучим, разъедающим всё внутри. Тонкие пальцы порхали по её обнажённой шее как по клавишам, то поднимались к лицу, то опускались к плечам и ключицам, пробираясь сквозь толстовку и рассыпая мурашки там, где касались. Несса же держала дрожащие руки на её плечах, готовая рухнуть в обморок от переизбытка эмоций и недостатка кислорода. Так странно, нереально и неестественно, но так потрясающе, что когда они отстранились друг от друга, хотелось рассмеяться. Наэлектризованный воздух вокруг них, именно в этом отделении перегородки, был усыпан радужными искрами. Нессе казалось, будто она обрела дополнительное зрение и видит каждую молекулу. Клима действовала на неё странно: от этой девушки появлялись глюки, как от наркотиков. — Всё ещё будешь отрицать? — лукаво и хрипловато проворковала Клима. — Нет, — страдальчески простонала Несса, — я теперь не знаю, как дальше, что делать. — Жить, дорогая. Просто жить! — весело сквернули голубые глаза, и, взяв за руку, однокласница вытащила её из перегородки. — Давай не палиться, а? — Несса осторожно выдернула руку и засунула в карман. — Если родители узнают, они меня не поймут. — Да ладно тебе, что они могут сделать? Побурчат и успокоятся. Это же данность, с этим ничего нельзя поделать, к тому же отличаться от других — это прикольно! Почувствовав на своей талии руку, она незамедлительно убрала её и подбоченилась. — Мне интересно, ты вообще меня понимаешь? Уважаешь мои чувства и желания? Я против огласки. Мне, знаешь ли, было не по себе и так, когда я пришла в школу, а на меня все смотрят, лесбиянкой считают. Через неделю слухи-то, может, и утихнут, но новые я не хочу. Клима только вздохнула и примирительно подняла руки. — Ладно, не кипятись. Я поняла тебя. Та Несса была пугливой и зависимой от предрассудков общества. Та Несса ещё не сепарировалась от родителей и опасалась их мнения. Та Несса ещё не прошла через события, которые сделают её истинной королевой безразличия. А ещё она даже не догадывалась, что до всего этого — каких-то пара недель. Только учителя станут более лояльными аж через пару лет.