Танцуя на раскалённых углях

Приближались осенние каникулы, и Несса ждала их и в то же время слегка опасалась, как и всех предыдущих. С одной стороны, можно наконец отдохнуть от школы и домашних заданий, репетиторов (благо, заботливая маменька не заставляет ходить на допы во время каникул), проказливых одноклассников. Но с другой… Что же тогда делать? Отсыпаться и бесцельно слоняться по городу, а дома вечером выслушивать перебранки родителей? Честно, лучше уж школа, к тому же там есть возможность видеть Климу. При одной только мысли, что их взгляды больше не пересекутся во время урока, а руки не коснутся друг друга, внутри что-то сжималось пружиной, а из горла опускался в область груди комок, вызывая дрожь и тысячи мурашек. Ничего, это всего на неделю. К тому же, может, они будут гулять. — Как собираешься каникулы проводить? — поинтересовалась Несса как бы между прочим, делая вид, что ей просто любопытно. — Да так, как обычно, буду целыми днями зависать в компе, наверное. — Как-то скучновато, — она хмыкнула. — Как же встречи с друзьями? Клима отмахнулась. — Мне их хватает в учебное время. — А как насчёт меня? Несса уставилась в окно туалета на голые унылые деревья, под которыми лежал сотканный ковёр из потускневших листьев. Больше всего сейчас хотелось пробежаться по нему с Климой, а не идти на скучную химию. Но нельзя: предстоит контрольная, влияющая на балл за четверть. — Ты хочешь гулять? Голос Климы прозвучал как-то… не так, как должен был: бесстрастно, автоматически. Несса растерянно моргнула, поёжилась и хотела, опустив взгляд на ноги, ответить, мол, да нет, это я так. Но покачала головой, понимая, что ей не хочется обманывать ни себя, ни её. Подавляемые желания рано или поздно вырвутся наружу, прорывая плотину, и снесут всё вокруг. Клима заслуживает того, чтобы быть с ней искренней. — Да, — нехотя призналась Несса, хмурясь и отгоняя от себя дым сигарет. — Хочу, конечно. У нас же типа отношения, а в них типа принято проводить время вместе, гулять и всё такое. — Я знаю, как устроены отношения. Не могу ничего обещать, посмотрим. Может, меня вообще отправят в деревню к бабке с дедом. Я, конечно, буду отбиваться как могу, но-о не уверена, что получится. Несса понимающе кивнула. То есть, она, конечно, делала вид, что понимает и ничего страшного, но душу затапливало отчаяние, налетающее волнами. У неё внутри — бушующее море и тонущие скребущие кошки, мяукающие о спасении. Но спасти их было некому. Как и её. Прозвеневший звонок воспринялся, как ни странно, с облегчением, и Несса даже, радуясь, что сейчас контрольная, спешила на урок. У неё есть как минимум сорок пять минут, чтобы не думать об этом. Она, как Скарлетт О’Хара, отложит мысли на потом. Да и что ей ещё остаётся? Не устраивать же скандал из-за такого пустяка. Оно того не стоит. Она того не стоит. Несса засунула беспокойство так глубоко внутрь, что оно сразу умолкло, озадаченное и обиженное таким отношением, и больше не давало о себе знать. В общем-то, к лучшему. И на протяжении недели ничего, выбивающего из колеи и заставляющего нервничать, больше не произошло. Были только сносящие голову поцелуи и яркие звёзды под крышей заброшенной многоэтажки, горячий чай и самодельный глинтвейн. В пятницу Несса договорилась с Климой, что в понедельник, если будет благоприятная погода, можно погулять (в дождь той не хотелось). На понедельник же назначили срочное родительское собрание, якобы в честь подготовки к ГИА. И вот с этой стороны пришла беда — оттуда, откуда её ну никак не ждали. *** Несса сидела за компьютерным столом и без особого интереса читала статьи о супергероях «Марвел», которых ещё не знала, не успела ознакомиться, фоном ожидая ответа на сообщение от Климы, которая целый день не заходила в сеть. За окном лениво шёл дождь, ритмично стуча каплями по подоконнику, как по барабану. Видимо, природа считала эти звуки отличной музыкой, но Несса придерживалась другого мнения и перекрывала шум какой-то лёгкой фоновой мелодией. Прогулка с Климой ожидаемо не состоялась, перенеслась на следующий день, и всё, что оставалось, — это надеяться, что завтра дождя не будет. А если он и завтра пустится, тогда надо будет что-то думать. Например, можно пригласить Климу в гости или побродить по торговому центру. Вариантов много, но ни один из них Клима не предлагала. То ли не хотела думать, то ли не так уж сильно хотела гулять. Но ветер, залетающий в комнату сквозь приоткрытое окно, приносил осеннюю свежесть, вечернюю прохладу и тревожное предчувствие беды, вбивающееся в ноздри и каждую клеточку кожи. В общем-то, оно оправдалось сразу, как только мама пришла с родительских собраний. Несса услышала звук открывающейся входной двери, копошение в квартире, а затем дверь в её комнату распахнулась, заставляя подскочить от неожиданности, мимо прошествовала женщина и выдернула компьютер из розетки. — Мам? — Несса нахмурилась, глядя на потухший чёрный экран, а затем на мать. — Ты чего? Женщина стояла перед ней бледная и величественная как королева. Встревоженная, с нервным заламыванием пальцев, с выбившимися из хвоста чёрными прядями волос, с ужасом и отвращением в глазах. Идеально выпрямившаяся, тонкая, с правильными чертами лица. — А я и не знала, что вырастила лесбяинку. Внутри ухнуло совой, и тревога свернулась в клубочек кошкой, оседая в районе груди. Она прятала мордочку, ворочалась, урчала вибрирующе — так тихо, что слышала только Несса. Но низкие частоты, вопреки обычаям, не пугали, не вызывали безумие, а наоборот, успокаивали. Кошка полизывала её. От этого на душе становилось немножко спокойнее, теплее. — С чего ты взяла это? Голос подрагивал и слегка хрипел. Хотелось прочистить горло, прокашляться, но Несса не могла. Она долго, пристально смотрела на мать, глаза в глаза. Это её бой, и нельзя проиграть, покуда есть хоть малейший шанс на победу. — Да вот знаешь, твоя классная руководительница сообщила. Всем учителям было очень неприятно наблюдать, как ты милуешься с этой девочкой. Как же её зовут? Имя такое странное, мужское. Да она и сама по себе как мальчишка… А я ж ещё подумала, что что-то тут неладно, когда ты привела её к нам. Вроде приличная девочка, а на самом-то деле… — Клима. Её зовут Клима. И она совсем не похожа на мальчишку. Время вокруг них замерло, как будто доктор Стрэндж его остановил. Ах, если бы управлять им можно было и в самом деле, тогда Несса отмотала бы его назад, ещё к дискотеке, и не стала бы целоваться с Климой. Разве могла она представить, что всё приведёт к этому? Не зря она пыталась быть такой осторожной. Но даже если бы Клима не провоцировала окружающих, всё равно оставалась высокая вероятность как-нибудь спалиться. Можно скрыть факт отношений, но не чувства. — Неважно. Дай-ка мне свой телефон. — Зачем? — Я сказала, дай телефон. И без всяких вопросов. — Голос женщины стал твёрже стали, глаза сузились, и Несса сглотнула, чувствуя, как сердце пропускает пару ударов, а липкий пот покрывает лоб, переходит на ладони. — Нет. Это был первый, боязливый протест против родительского контроля. Он закончился звонким звуком хлопка по щеке, от которого повреждённая область лица загорелась и в голове стало оглушающе пусто. Все мысли выбило ударом или же сами вылетели испуганными птицами туда, где им не будут мешать. Несса неверяще приложила руку к пылающей щеке. Это был первый раз, когда её ударили. Как она может? За что? Почему только сейчас? Как на это реагировать? Можно ли сбежать из дома? В голове шумело. Ответы на вопросы находиться не хотели. Отдавать телефон не хотелось тоже, но пришлось. Потому что ещё меньше хотелось узнавать, что будет дальше. Протест безжалостно придушили. Мама — самый родной человек, самый близкий, самый лучший — забрала вместе с телефоном и провод от компьютера, и мышь. Посадила на домашний арест и пригрозила, что если будет выходить из дома, соседка, пожилая полусумасшедшая, никогда не покидающая квартиру баб Нина, ей доложит. Так Несса в один миг лишилась того единственного, что приносило радость и заставляло подниматься по утрам со дня дискотеки. Стоя у себя на балконе, она смотрела вверх, на чернющее, поглощённое обыденной тьмой небо. Звёзды с луной обжигали своей яркостью, заставляли слёзы течь по щекам. Или это было не от них, а от обиды — вселенской и безмерной. Звёзды были свободны, никому не принадлежали, а она — нет. И от этого хотелось завыть в голос, упасть навзничь и бить кулаками пол балкона, залезть на перила и прыгнуть вверх, чтобы стать такой же свободной. Но вот реактивного ранца, как у Сокола, у неё не было. А иначе с четвёртого этажа прыгать и не стоит. Позже, лёжа в кровати, свернувшись в клубочек и позволяя слезам спокойно бежать по щекам, тяжело дыша, Несса думала о том, что если бы отмотать время назад, она бы всё равно поступила так же. Пусть сейчас ей невыносимо тяжело и кажется, что лучшие дни позади, но каникулы и домашний арест не вечны. Скоро это всё закончится, начнётся школа, они с Климой увидятся, и всё вернётся на свои места. Завтра будет лучше, чем вчера. А всё, что у неё есть сейчас, это надежда. Несса училась получать наслаждение даже в такой, казалось бы, безвыходной ситуации. Объявив родителям бойкот, она всё время проводила в своей комнате и выползала только будучи уверенной, что никого нет на общей территории. Она отказывалась от совместного завтрака и ужина, молча брала еду и ела у себя. Зато, наконец, дошли руки до книг, которые давно припадали пылью у неё в шкафчике, от скуки даже подтянула географию. Кто бы мог подумать, что ей будет интересно читать о сельском хозяйстве и аграрных реформах? Раньше это казалось чем-то скучным и унылым, она даже засыпала. Но, впитывая в себя каждую строчку, описывающую виды сельского хозяйства и особенности работы с ним, Несса всеми фибрами души хотела познакомиться с этим вживую. Она хотела выращивать ягоды и пасти овец, а зимними вечерами сидеть в тёплом доме вместе со своим человеком и читать друг другу книги, попивая горячий глинтвейн. Хотела поднимать голову к небу и видеть не маленькие непонятные точки, а отчётливые очертания созвездий с большими яркими звёздами. Уж тогда ей бы не пришлось сидеть взаперти из-за неугодных родителям отношений с девочкой. Она даже решила, что в будущем обязательно обзаведётся домиком за городом. В общем-то, Несса почти свыклась со своим заточением. Но одно событие разрезало привычный ход вещей. — К тебе в гости пришёл какой-то мальчик, — сухо сообщила мама, зайдя в комнату. — Говорит, Адамом зовут. Что, считает тебя своей Евой? Непонятно, было последнее предложение шуткой или нет — шутить эта женщина не особо умела и не особо любила. Она принадлежала к тем людям, которые с одинаковым выражением лица говорят и серьёзные вещи, и что-то юмористическое. — И я даже могу с ним увидеться или выставишь его за дверь? — Несса иронично приподняла бровь, даже не глядя на родительницу. — Можешь. — Чудно. Тогда твоя великая раба просит тебя привести его ко мне, о великая государыня. — Будешь со мной так разговаривать — и я… — Что — ты? Переведёшь меня на домашнее обучение? Или и вовсе решишь, что не нужно мне образование, и отправишь к какой-то там бабуле хвосты коровам крутить, как грозилась раньше? Что ещё ты предпримешь, чтобы испоганить мне жизнь?! Несса наконец-то обернулась к матери и сжала кулаки, глядя с вызовом, с болью, с дрожащими губами и ресницами, с тяжёлым дыханием, с ненавистью, яростью, молящей надеждой. Этой волной эмоций женщину смыло за дверь. А спустя где-то минуту в дверь просунулась мальчишеская голова. — Можно? Несса слабо кивнула, сидя на полу возле балкона, поджав ноги под себя. Мама говорила: не сиди там, простудишься. А она взяла и села. Назло. Пусть лечит потом. — Ты как? — Адам присел рядом. — Твоя мама говорила, что, может, я смогу тебя вылечить. Ты чем-то больна? — О да. Нетрадиционной ориентацией. — Девушка глухо рассмеялась. — И что, будешь меня лечить? Может, поцелуешь и всё пройдёт? Сразу стану примерной девочкой, буду только уроки учить, а не об отношениях думать, а на Климу даже заглядываться перестану, вообще из головы выкину… — Нет. Адам смотрел на неё открыто, позволяя прочесть в глазах все эмоции. И не было там ни обиды из-за нападок, ни отвращения от слабости, ни жалости. Только мягкое, обволакивающее пушистым облаком сочувствие. Кошка довольно заурчала и вытянула мордочку. Адам улыбнулся. — Так… почему ты здесь? — Ты не отвечала на звонки и сообщения. Я забеспокоился, всё ли с тобой в порядке. — Вот как. Несса помрачнела. А ведь раз Клима к ней не пришла за все четыре дня, значит, ей безразлично. Сова снова ухнула, сердито взмахивая крыльями. Какого чёрта? А может, её всё же забрали в село? В это хотелось верить больше всего, но не получалось. Надежда, сначала встрепенувшаяся бабочкой, угасала, сложив крылышки. — Клима не пришла ни разу, — зачем-то вслух констатировала факт Несса, опуская взгляд и комкая футболку. Её лицо не делалось жалостливо-грустным в такие моменты. Оно приобретало отстранённость, хмурость, губы сжимались в тонкую нить, взгляд стекленел. Мысли разлетались куда-то далеко, в ирий. Там они зимовали и возвращались, когда теплело. — Думаешь, она забыла о тебе? — Слова полоснули ножом по душе. — Не знаю. А как думаешь ты? Вы же друзья. — Мы не общаемся так близко, как ты думаешь. Я и не связывался с ней с начала каникул, но если хочешь, то свяжусь. — Да. Адам кивнул. Встал, неловко отряхнулся, поправив подол рубашки под свитером. — Ладно, тогда пойду. Если хочешь, могу заглянуть ещё как-то позже с ноутбуком, посмотрим «Марвел». — Не стоит, всё нормально. Жалеть меня не нужно. Несса отказалась, а он всё равно пришёл через день, как и хотел, с ноутбуком и ещё с двумя бутылками сидра. Мать, как ни странно, не возражала против его визитов и ничего не говорила, даже шутки про Еву больше не отпускала. Но Нессе казалось, что её лицо становится мягче, когда Адам приходит. Может, действительно верила, что тот сможет вылечить её. Адам сообщил, что не смог дозвониться до Климы, и Несса даже не удивилась, только её кошка с ещё большим беспокойством заметалась внутри и заскреблась, заставив поморщиться. Нессе это совсем не нравилось. Что-то случилось, но она не могла ничего сделать. Она не знала, где живёт Клима, и Адам не знал. Можно было, конечно, спросить у Миры, но неприязнь всё ещё была настолько сильной, что не хотелось даже вспоминать о ней. Несса ругала себя за малодушие, но всей душой верила в лучшее и смотрела фильмы о Человеке-пауке. Что ещё ей оставалось? До мурашек по коже хотелось напиться и разрыдаться дождём на плече у Адама, но она ещё не настолько жалкой стала. *** Когда каникулы плавно подошли к завершению и наступил первый учебный день, Несса совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Ей казалось, что её лицо ещё сильнее побледнело, под глазами залегли тёмные круги. Резко похолодало, пришлось перейти на зимнюю куртку. Багряно-красные листья контрастировали с серостью мира, с чернотой в душе, которая только начала рассеиваться. С каждым шагом на душе становилось… не светлее, прозрачнее. Душа ведь не имеет цвета, но тьма, заполняющая каждую частичку, делает её чёрной. Когда до школьного двора оставались считанные шаги, Несса побежала, бросилась стремглав, размахивая кулаками и невольно пытаясь отыскать в кучках учеников знакомые синие волосы, торчащие из-под шапки, пытаясь услышать краем уха ставший родным голос. Клима обнаружилась за школой, под козырьком возле чёрного входа, где была неофициальная курилка. Дым сигарет окутывал её и других ребят, направлялся к Нессе, когда та подошла ближе, летел прямо в лицо, будто пытаясь изгнать, говоря, что она здесь чужая. Но девушка спокойно прошла сквозь него, сжав озябшие покрасневшие руки в кулаки. Сейчас ей даже захотелось закурить, чтобы согреться, чтобы стать одной из них, чтобы её больше не отвергали, в конце-то концов! — Привет, — приглушенно произнесла Несса, снимая шапку и позволяя волосам хаотично разлетаться по ветру. Реакция Климы показалась неожиданной. Та вздрогнула, сигарета выпала из её пальцев, и она налетела на Нессу с крепкими объятиями, так, что девушка даже опешила и едва не упала. Но прижала к себе не менее крепко, хоть и растерянно. — Привет! Несс, я… — Ты не против, если я украду тебя у них? — Нет… совсем нет… Несса взяла её за куртку в области локтя и отвела в сторону, туда, где был продрогший холодный осенний город, плачущее небо. Долго и жадно всматривалась в лицо Климы, заново открывая для себя все её родинки, неровности кожи, форму губ, носа, глаз и бровей… Она дышала ею и никак не могла насытиться. Клима заполняла собой каждую молекулу воздуха, но её было слишком мало. А голову изнутри прогрызал червь сомнений. Получив в воскресенье свой телефон обратно, Несса не обнаружила ни звонка, ни сообщения. — Я тебе писала… Где ты пропадала? Куда делась? Я же скучала. Волновалась. Несса шептала неразборчиво, стоя так близко от своей любви и вместе с тем — так далеко. Нельзя было подойти вплотную и заточить в объятия, чтобы не вызвать подозрений. Нельзя было коснуться её щеки у всех на виду, провести пальцем по мягким губам, потереться носом о шею, вдыхая едва уловимый запах мужского одеколона. Здесь не школа — здесь джунгли, полные диких зверей, которым не составит труда разорвать тебя на части, стоит только найти кого-то отличного от себя. Несса не хотела подставлять себя под их зубы. Она не хотела травли, не хотела побоев и шипения «сдохни, грязная». Её же класс — ещё вполне ничего. — Да я телефон потеряла, когда в магазин ходила. Мне только позавчера вот купили новый, зато смотри, какой классный. У Миры такой же. — Клима потрясла перед глазами новенький Samsung Galaxy. — У него камера тринадцать эмпэ, аккумулятор более ёмкий и… Несса не слушала этот пустой трёп про смартфон, с ужасающей ясностью осознавая, что Клима не скучала. До чего же безобразный мир. — А меня посадили на домашний арест из-за того, что классная на собрании сообщила моим предкам о нас. — Оу… И как ты? Несса покачала головой, согревая дыханием холодные пальцы и дрожа от холода, как внешнего, так и внутреннего. Сердце вновь покрывалось ледяной коркой, сквозь которую — она знала — уже никто не сможет пробиться. К чёрту. Она больше не собирается ни для кого оттаивать. Слишком устала. Её Герда не смогла согреть её, другим и пытаться не стоит. — Да вот знаешь, нормально. Хотя сначала было такое ощущение, будто танцую на раскалённых углях в аду. Но потом… я свыклась. Ко мне приходил Адам. Даже он решил меня навестить, а ты — нет! Неужели ты от меня устала? — Она закусила дрожащую губу и подняла взгляд. С виду равнодушный, но на самом его дне плескалась невысказанная боль, которую невозможно облачить в слова. Способный прострелить насквозь, летящий пулей сквозь сознание и внутренности, чтобы снести голову. — Нет… Что ты, совсем нет! Моя девочка… — Губы отпечатались на лбу Нессы, руки сжали плечи и тут же отпустили. Клима слегка ссутулилась. — Я не могла к тебе прийти, я не запомнила твой адрес. Слишком много всех этих поворотов… Я ждала понедельника, чтобы поговорить с тобой, объяснить всё. Я очень хочу, чтобы ты меня поняла. Ты можешь меня осуждать, но, пожалуйста… поверь мне, мои чувства к тебе не изменились. Разве мы не можем обо всём забыть? Это же такая ме… — Нет. Много поворотов? Я живу в двух кварталах от школы. Несса отступила на несколько шагов, пригладила волосы, покачала головой. — Я не хочу расплачиваться за свои чувства. Я не хочу, чтобы меня из-за них запирали в квартире и отбирали гаджеты, лишали связи со всеми знакомыми. Я не хочу бояться, что будет в следующий раз, не хочу быть побитой, оттасканной за волосы — а в нашей школе такое практикуют, сама знаешь. Я хочу одного: спокойствия. И не хочу делить тебя с твоими численными друзьями. Не хочу быть на заднем плане. — Ты выбираешь сдаться. — Да. — Слабачка. Обе смотрели друг на друга с обречённостью и пониманием, что пришёл конец их общему миру. Для Нессы жизнь потеряла краски снова и окончательно, потускнела и увяла, как листья вокруг. Она не замечала больше, какого насыщенного цвета волосы её возлюбленной, какого цвета гниющая под ногами листва. И хотя до дрожи в теле хотелось вновь ощутить её губы на своих, вдоволь нацеловаться, она больше не смела. Видимо, пришла пора сложить крылья в рюкзак. Несса развернулась и пошла прочь, отбивая на асфальте дорогу к новой жизни. Жизни без чувств. В свои четырнадцать она чувствует себя на все тридцать.