Драбблы по Данте/Пик.

^Пик^- Я не буду это пить! Оно горькое и не вкусное, иди нахуй!_ всеми силами стараясь отпихнуть от себя назойливого Данте, восьмой поджимал губы и хмурился. ^Данте^- Тебе надо это выпить, иначе вообще не поправишься_ голос третьего резко стал грубым и серьезным, взгляд пронзительный, что заставило Пикового мгновенно напрячься, смотря на пол. Приоктрыв рот, он принял в себя не приятное вкусом лекарство, поморщившись на столь горький вкус. Хмуро посмотря на Бубнового, он быстро переправился на другую сторону постели, отвернувшись от парня к окну, за рамками которого медленно падал белый снег. Руки словно сами обняли плечи, а сам лидер только всматривался в красивую картину зимы за окном. Хоть и красиво, на носу праздник, множество людей, а он умудрился заболеть. Все из-за его излишней упрямости и характера, из-за чего он попросту не одевал ни шарф ни шапку. Отговорками служили "мне не холодно" или "на улице и так тепло", вот и результат. Сейчас он сидит дома, в теплом свитере с бордовым оленем на нем и чашкой чая, которая благополучно стоит на тумбе. Больше он обижался на врача, что прописал ему постельный режим и таблетки. Хотя и смысла обижаться не было, но этих мыслей у Пикового как не бывать. Он таит злобу на зиму, обиду на врача и лёгкую ревность на партнёра. Философ сейчас часто стал общаться со своими друзьями, но и времени Пику уделяет столько же, как и им. Его словами были "я не хочу заразиться от тебя" и все. Он даже спал в другой комнате, чтобы якобы не подхватить каких-либо бактерий. Восьмой на это расстраивался и обнимал, уже итак полностью помятую подушку. Во сне он всегда обнимал тёплого, большого и любимого Данте, а вот уже как недели две его болезни, он не обнимает его, лишь обменивается прикосновениями, и то они еле ощутимые. ^Данте^- Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты поскорее выздоровел, солнце. Ладно, спокойной ночи_ потеребив пурпурные локоны, он удалился из комнаты, предварительно выключив свет и оставляя маленький ночник. Лидер не понимал, сколько он ещё будет так болеть, но надобность в родных объятиях увеличивалась с каждым таким днём. Он бывало просил хотя бы раз, но все обернулось его собственными криками о недостатке внимания к себе, и спокойными утешениями третьего, говоря о боцилах и о заражении. Осознавая, что восьмой жаждит чужих прикосновений, его тело покрылось мурашками, а из глаз потекли еле заметные слёзы. Сжав рукава свитера, он начал издавать тихие всхлипы, заглушая все зажмуриванием глаз и прикусыванием нижней, чуть болящей губы. Завернувшись в голубой плед, он начал уже издавать звуки плача по громче, но понимая, что это не слышно из-за шерстяного укрытия, он решил не заморачиваться. Он смотрел на стоящую фотку в рамке на тумбе, вместе с чаем. На фотке изображён Данте вместе с Пиком, они сидят на кровати, согревая друг друга своими руками. У философа моська выражающая спокойствие, сопровождающееся лёгкой улыбкой, когда у пурпурноволосого она недовольная и чуть хмурая, с маленькими изюминками румян. Взяв эту рамку в руки, он прижал ее к себе и начал всхлипывать лишь сильнее, крепко сжимая деревянную основу. Губы моментально поджались, как он услышал скрип двери и шаги, приближающиеся к кровати. ^Данте^- Пик, врач говорил, что завтра мы пойдем в больницу узнавать твое состояние и если все будет уже хорошо, то я опять смогу спать с тобой_ мимолётно улыбнувшись, он даже не услышав чужих признаков слез, вновь покинул комнату. Слёзы нахлынули восьмого новой волной, из-за чего он был вынужден закусить край подушки и стараться все сдержать.

***

^Врач^- Я его выписываю, но рекомендую все ещё пить те таблетки "анэстерикс", чтобы поразить оставшиеся микробы в организме. И не забывайте про шарф в такую то погоду, а также теплый чай. Всего доброго. Попрощавшись с доктором, Данте захлопнул дверь и вернулся обратно к восьмому, который смотрел в стенку. ^Данте^- Солнце, теперь я смогу также обнимать тебя, спать и много чего ещё! Ты разве не рад?_ сев рядом с тем, он попытался разглядеть отвернутое от него личико Пикового_ Хотя, думаю надо ещё подождать дня три и тогда точно. По комнате наверняка ещё летают всякие микробы и.. ^Пик^- Нет, никто здесь больше не летает!!!_ с обидой в голосе, прокричал восьмой, поворачивая свое опять мокрое от слез из-за услышанного, и пота лицо, смотря в алые перед ним глаза_ Какие три!? КАКИЕ!? Знаешь как я хотел тебя!? Занешь, ЗНАЕШЬ!? А как хотел твоих объятиях, а как хотел твоих прикосновений!?_ срываясь на крик, наконец закончил лидер. Глаза вновь накрыл поток слёз, вместе со всхлипами. Мокрое лицо восьмого прижимают к теплой груди, а после и вовсе садят на чужие колени, прижимая к себе. ^Данте^- Тише, тише, солнце.. для меня это тоже было непросто, но мы через это прошли и все позади. Слышишь, Пик?_ улыбнувшись, он гладит того по взъерошенным волосам, второй рукой держа ладонь восьмого, отдавая все свое тепло и заботу. Наконец, Пик получил то, что хотел. То, о чем он думал в период своей простуды. И он никогда его не отпустит, никому не отдаст, Данте только его и ничей больше.. также считает и сам Бубновый.