Где мне искать свободу

Вилла была для нее тюрьмой. Прекрасная и восхитительная, имеющая все шансы на победу в номинации счастливого времяпровождения, но все-таки тюрьма. Неважно как нежно улыбалась прислуга и насколько сладкие пирожные подавались на десерт. Самые редкие растения в саду не могли сравниться с полевыми цветами, уютный маленький дом — с герцогским поместьем. Ни один человек не мог сравниться с Люцианом. Рейчел по нему скучала так, как ни по кому в жизни. Она зачитывалась книгами по ночам, и никто не уговаривал ее ложиться пораньше. Она заказывала полный сладостей стол, и не с кем было ими поделиться. Она не могла уснуть, и никто не посылал ей горячего молока с печеньем. Она тренировалась в беге, и никто не смеялся над ней из-за этого. Она писала Люциану множество писем, но ни разу не получала ответ. Она чувствовала себя одинокой. Преданной. Никому ненужной. Герцог обещал ей, что это ненадолго; что как только они разберутся с преступниками, она сразу же вернется; что ей нужно немного подождать. Но уже прошло так много времени, и Рейчел разучилась верить. Каждое утро она смотрела вдаль в надежде увидеть экипаж, что заберет ее домой. Но никто за ней не возвращался, как бы она не ждала и не просила. На все вопросы прислуга лишь улыбалась и предлагала ей поиграть в саду или выбрать новый вкус для десерта на обед. Словно мира за воротами не существует, словно она была стерта из чужих воспоминаний и никто о ней не вспомнит. В сказках все не так: даже если принц забудет свою любовь, он все равно ее найдет. Вычеркнуть кого-то можно из памяти, но не из сердца. Рейчел знала: ее жизнь не сказка, а она не принцесса. (Если о ней забудут, то навсегда. Спасения из башни неоткуда ждать) Иногда ей казалось, что она возвратилась в свой прежний мир, и тогда она подолгу стояла перед зеркалом и щипала себя за руки. Белую кожу украшали синяки, но никому до них не было дела. Девочка в отражении улыбалась ей, но Рейчел не чувствовала себя счастливой. Пожалуйста, вернитесь за ней. Пожалуйста, заберите ее домой. Она так соскучилась. Она будет хорошей. Только выпустите ее из тюрьмы. Дайте возможность дышать полной грудью и счастливо смеяться из-за пустяков, вновь научиться замечать прекрасное в мелочах и спокойно спать по ночам, не боясь потом проснуться в слезах. Но ворота не раскрывались перед долгожданным экипажем, и Рейчел больше не представляла свое будущее, не складывала из маленьких кусочков огромный пазл под названием жизнь и почти не ждала. Она прекратила мечтать по вечерам и начала обходить главный в (ы)ход десятой дорогой. Если не будет надежды, то не будет и разочарования. Поэтому, когда она услышала, что за ней все-таки возвратились, она рассмеялась. Разве ее жизнь — это сказка? Разве ее могут спасти? Однако служанки начали собирать вещи, во дворе действительно стояла карета, а герцог сказал ей, что пора домой. Как давно она не слышала этого слова? Как давно она не видела тех, кого привыкла звать семьей? Рейчел страшно считать года. Ворота оказались за спиной, но дышать легче не стало. Вилла, прекрасная и чудесная вилла, предмет зависти огромного количества людей, осталась далеко позади, но ей казалось, что стоит моргнуть, как все исчезнет. Она так долго ждала этого момента, что больше не могла поверить в его правдивость. Неужели она свободна? Неужели она едет домой? Рейчел не была уверена. Перед ней возвышалось поместье герцога, в котором она познакомилась с семьей Леон и остальными, перед ней стояли знакомые старые слуги и привычные виды, но она не могла поверить в это. Она все еще не чувствовала себя свободной. Она чувствовала себя испуганной. Казалось, ей все приснилось, и проснется она в своей комнате на вилле, так далеко ото всех. Все вернется на круги свои; и у нее останутся только мечты и окна, выходящие на пустую дорогу, по которой никто никогда не проедет. Только когда она оказалась в родных объятиях Люциана, она смогла вдохнуть полной грудью. Вилла осталась далеко позади. Она свободна.