сккчаю.

олег не разглядывал, так, присматривался — ему очень не нравилось как серый выглядит, но он не знал как об этом спросить, чтобы не налететь на скандал или — что казалось вероятнее — незамечающее молчание. с серым было что-то не так, слишком острая линия челюсти, на контрасте с бледной кожей слишком яркие линии вен, слишком неподвижный взгляд в лобовое на светофоры, когда — «заберешь с московского? в ленобласть гонял». че он там делал олег так и не понял, серый сел в тачку с таким лицом, что даже не сразу осознал смысл вопроса «к колонке подключишься?» — олег только надеялся, что не искал закладки.  снова отлистнул вверх-вниз главную страницу яндекс еды, думая, что на самом деле надо было зайти в дикси у дома за водкой — олег не понимал он придумал это гнетущее молчание или оно есть на самом деле, а когда олег не понимал, он выбирал самый простой путь к пониманию — нажраться. возможно, не самый хороший — но вполне продуктивный. мысли складывать так всегда становилось проще. и спрашивать — тоже.  — заказать че? — не. — серый на кровати прекратился на спину и провел ладонью по лицу. — не хочу.  — ты ел вообще сегодня? — вроде нет. — он устало усмехнулся. — в пизду, тошнит весь день.  олег наконец впервые по-серьезному внимательно посмотрел на него, отложив телефон на стол — серый то ли заметил, то ли почувствовал, покосился на него, тут же отведя взгляд обратно в потолок. взгляд у него был — неприятным. олег только не догонял почему, раньше так просто не было, и в этом было как-то много неопознанно проблемного для одного вечера, и это одновременно заставляло и беспокоиться, и беситься, потому что старые триггеры вскрывало очень качественно.  ну да блять, давай еще пару часов походим кругами и намеками пока ты наконец не выдашь че там с тобой — с нами? со мной? вовне? — не так.  — че ты в ленобласти делал-то? — духовный ретрит. — серый холодно улыбнулся. — надеялся разъебаться на камнях у залива.  — духовный ретрит вроде не про это.  — у кого как. — серый усмехнулся, кое-как сел и шумно выдохнул, опершись плечом на стену. — сука, я так не могу уже, у меня третий день голова кружится.  нет, олег был в шаге от того, чтобы начать около-рппшный разгон или чтобы взбеситься от этого нагнетающего не-молчания. и вот поэтому олегу нужна была водка. олег всю жизнь умел только шутить и злиться, а серому нужно было — что-то еще? зачем-то ты же попросил меня забрать тебя с московского? в не-зачем не верю, сорян. с не-зачем мог бы поехать домой и в метро кинуть фотки типа чекай где был, а мог бы — и ничего не говорить.  олег любил конкретику.  — блять, да ладно, — серый тяжело вздохнул. — похуй, ты же все равно узнаешь. олег не успел додумать, а тем более спросить че он там должен узнать — серый неожиданно резко для замедленного себя задрал рукав толстовки, и олег отвел взгляд. подумал — показалось может. перевел взгляд обратно — не казалось. точно не казалось.  олегу, блять, много чего казалось в жизни — но вот кровь в этой жизни всегда была реальной.  к сожалению.  — лучше ничего не говори. — серый неожиданно для всего этого смотрел в упор, не пытаясь сбежать — жестко и холодно. — полетела башка, завтра в дурку. олег тяжело вздохнул, глядя то на него, то на чуть поджившие кровавые полосы, которые на бледной коже выделялись явно ярче вен — поверх. то ли поперек, то ли не попал, то ли просто не думал.  ладно.  олег не любил конкретику.  только потому что сам в нее — в таких масштабах — не умел.  — месяца на два не отъедешь? — а ты думаешь, я про это буду говорить? — серый усмехнулся, опуская рукав обратно. — продавлю на дневной стационар, чтобы колеса подобрали, и все. а лучше просто на рецепт.  олег часто об этом думал, олегу казалось — в сером было слишком много смелости, на которую олег сам в этой жизни никогда бы не был способен. это олег боялся к нему подойти, а серый — серый как будто нихуя не боялся. ну, наверное это было не так. но он ведь через это переступал.  быть смелым у олега в жизни как-то слишком часто соседствовало с необходимостью быть рядом — как-то часто олег с этого сливался, достаточно, чтобы потом сидеть и заставлять себя выбрать что-то кроме этого первого импульса съебаться. если я буду рядом, я распишусь в том, что мне на тебя не плевать.  а это обычно плохо кончается, если уметь этим пользоваться.  олег, вздохнув, все-таки опустился на край кровати рядом с ним, и серый — серому, казалось, на дистанции все это было проще — тоже, слишком четко подался назад, слишком — ну да, страх у нас общий — но на пару бояться попроще, наверное?  — что случилось-то? — вот если бы что-то случилось, было бы заебись. — серый хмыкнул, только руки у него дрожали не-иронично. — вовремя спать лечь не успел. а дальше уже обострение неплохо за меня начало говорить.  — пиздец. — олег коснулся его пальцев своими, осознавая, что у него, оказывается, тоже дрожат руки.  серый молча откинулся на подушку и протянул руку — олег, кажется, смог нормально выдохнуть только поэтому, от осознания — я себя не наебываю, тебе это все тоже нужно, важно, хотя ты, может, сейчас не очень в таких понятиях реальность осознаешь, может, тебе и никто не важен — но ты ведь здесь. серый судорожно вздохнул, ткнувшись носом в шею, когда олег лег рядом — сука, в этом было слишком много болезненного для олега, который еще лет в десять для себя решил, что боли как концепции не существует — потому что, очевидно, так решил батя.  — в дурку отвезти завтра, я правильно понял? — не обязательно. — резко уставше протянул серый. — просто поспать с тобой, чтобы я снова башкой не отъехал, тоже нормально. если усну, конечно.  олег кивнул, притянул его ближе, только теперь осознавая, ощущенчески, насколько серый в шаге от необходимости драться за — понимание?, но олег-то вряд ли понимал, олег просто был рядом, потому что серый сам об этом попросил — и это, кажется, было не так уж страшно.  — слушай, если помощь нужна… — не начинай. — пальцы серого на груди вдруг судорожно сжали ткань олеговой толстовски, и- блять, он говорил слишком близко, губы почти касались кожи на шее, и олегу от этого почему-то было больно — почему-то серый был таким важным, таким — в нежелании отпускать. — мне марго вчера уже угрожала скорую вызвать, а я… блять, ну я все-таки с этой хуйней всю жизнь живу, я наверное понимаю когда совсем пиздец, а когда еще можно вывозить.  — да я не про это. — олег ткнулся ему носом в висок, поглаживая по плечу. — в дурку я тебя сдать всегда успею.  серый тихо усмехнулся, скользнул носом по шее выше — олег чуть вывернулся, чтобы успеть, поймать — блять, олег никогда в жизни так медленно не целовался, ладонь серого все еще была на груди, и он, наверное, чувствовал насколько сильно, судорожно бьется сердце — это тебе вместо слов, в которые я не умею. олег чуть подался плечом вперед — раз уж я бешеная псина, то я важное для себя планирую защищать до последнего, и ты в это входишь, я закрою тебя собой, и тебе не нужно переживать — нормально, я — рядом.  страшно, конечно.  но вместе бояться и правда поприятней.  кажется.