сккчаю.

серый на секунду скосил глаза к телефону, чтобы посмотреть время — было где-то между разговорами о бывших и появлением гитары, чтобы орать елизарова — то есть около трех. просто пить пиво уже стало скучно, бутылка водки на столе постоянно мелькала перед глазами, но серый уже на вадике оценил к чему приводит импульсивное желание вспомнить детство и догнаться ершом — уйти блевать и вернуться с темой вероятности третьей мировой, которую обязательно — обязательно — надо обсудить.  — сегодня, кстати, видел твою сладкую м. ну да.  где-то между разговорами о бывших.  олег хмыкнул, не поднимая взгляд от дурака онлайн со ставкой в пять тысяч на вадика, и серый чуть сполз по дивану ниже, надеясь, что олегу останется удобно лежать у него на плече — если олега вообще сейчас волновало удобство.  возможно, его волновало только то, что кредиты из дурака нельзя перевести в реальные деньги.  — на кладбище, я надеюсь? вадик хохотнул, потянулся к водке.  серый оценивающе поболтал своим недопитым пивом в бокале.  толкнул бокал по столу в сторону вадика, кивнув на насмешливый взгляд в его сторону — да давай, уже похуй. у меня-то такого детства не было, у меня в целом в детстве было мало друзей, курить пришлось начать не в двенадцать, а после совершеннолетия, потому что попросить купить было — не у кого.  — не, в метро. — крышка от водки с глухим скрежетом отвинтилась. — она меня причем тоже заметила, бля, клянусь, она меня взглядом проклясть пыталась.  — меня бы тогда нахуй убила. — олег тихо рассмеялся.  в дурака он, конечно же, выиграл.  судя по денежному счету там, он уже пару лет как был кредитовым миллионером, и в любви ему, кажется, не очень везло, если так везло в картах. ну, серый не знал повезло ли олегу с ним.  серый на свой вкус был — как минимум — странным.  что-то между выбить удаленку не на три дня в неделю, а на постоянку, чтобы никогда не выходить из дома, сливаясь с каждого «поехали в…», а потом найти новую выставку в москве и за пять минут решить, что надо туда. или согласиться в пятницу вечером пойти к друзьям своего мужика ебашить пиво, потому что — «бля, давай завтра встретимся, ну или можешь к нам приехать».  ну да.  может.  к трем часам ночи друг в живых остался только один — шурик, каким-то образом накидавшийся с двух бутылок пива, уперся спать в соседнюю комнату, ноя, что ему еще завтра работать.  вадик хлопнул в ладоши — короче, все пидоры выселяются спать на балконный диван, если вы, конечно, домой съебаться не планируете — вроде как не планировали.  — это кто? — наконец спросил серый.  — коллективная травма и моя ебанутая бывшая. — олег усмехнулся, прижавшись лбом к плечу. — для понимания масштаба, как-то, когда мы встречались, я скорую вызвал, потому что у меня температура была под сорок — ну, отчалил в больничку, в какую написал только ей, потому что башка плыла жесточайше. в итоге, пока я там первые пару дней перманентно спал, она отказывалась говорить моим кентам где я, потому что навещать меня можно только ей.  — блять! — вадик грохнул ладонью по столу. — она меня еще и доебывала постоянно! если это уебище ей не отвечало два часа вечером, все нахуй, начиналось нападение на диалог со мной типа где мой парень. просто пиздец, нельзя даже нормально на кухне пива попить, где это видано блять! — ну, — серый весело усмехнулся. — теперь знаю где его искать, если гаситься начнет.  — а я тебя впущу? — оскалился было вадик, но тут же отмахнулся. — ладно, тебя может впущу, ты единственный, кто хотя бы знает что такое французский постструктурализм.   серый рассмеялся — собственное одобрение от вадика казалось настолько же сомнительным, насколько было ценным.  хотелось спросить а че расстались-то, но было слишком лень — расстались и расстались, серый вроде должен был грустить об этом последним.  — люблю это, как его, — олег наконец поднялся с плеча, чтобы взять со стола пиво. — отсутствие личного пространства.  — не, моя любимая история, когда у тебя на нее не встал. — вадик расхохотался. — сука, я прям представляю ее лицо, и мне сразу так хорошо.  — говоришь так, как будто свечку держал. — фыркнул серый, покосился на олега, залипавшего в телефоне — а обо мне ты рассказываешь — что? ну, о чем обычно мужчины рассказывают другим мужчинам, когда дело касается — о боже блять — тоже мужчин? у меня-то с этим немножко попроще.  или наоборот.  хоть какие-то друзья-парни у меня-то появились — вместе с тобой? до этого как-то тусовался с одной конкретной лучшей подружкой, не особо горя желанием впускать в наш круг кого-то еще.  ну ты знаешь.  серый попытался подавить пивом с водкой тупое желание взять телефон и напечатать ему «люблю тебя». просто так. от какого-то чувства благодарности за возможность сидеть посреди ночи на кухне с пивом и обсуждать бывших.  кажется, об этой серый даже знал — ну, в каких-то очень расплывчатых масштабах, и больше по олегу, чем по произошедшему — понимал, что было что-то такое, после чего ему — сложно. настолько, чтобы гаситься от любого проявления взаимной искренности, а потом — у невы после бара, въебав штуки четыре чего-то с водкой, — разрыдаться.  о, он тогда точно хотел съебаться.  правда серый не планировал позволить этому случиться.  я и так последний месяц думал можно ли тебя поцеловать, и, блять, я это хотя бы попробую сделать.  попробовал.  получилось.  — да не на нее у меня не встал. — олег откинулся на спинку дивана, совершенно мученически глядя в потолок. — я просто уже так заебался сраться с ней, что, я хз, моральных сил уже ни на что не было. естественно потом она выебала мне мозги, параллельно угрожая покончить с собой. — холодно усмехнулся, запивая пивом то ли саму эту усмешку, то ли собственное прошлое. — бля, нахуй ты ваще про это вспомнил?  — все думаю, — вадик вдруг прищурился, подался вперед. — это после нее ты ориентационно переобулся в воздухе или еще что-то было.  — блять. — олег тихо рассмеялся, покачав головой. — тогда предлагаю мыслить шире, по-моему мне всегда было похуй с кем встречаться.  — так по-другому ты бы эту ебанашку и не склеил! серый качнул бокалом, думая нахуй оно ему вообще надо — пить на темной кухне лютое дерьмище, после которого захочется либо блевать, либо трахаться, но это вроде как были размытые правила игры-единения, в которые он мог и не играть, просто допить пиво, потом совершить над собой усилие, чтобы дойти до холодильника еще за одним — наверное, серому просто не хотелось вставать.  водка была ближе чем холодное вишневое пиво.  — это просто пиздец, вадик.  — ага. — тот тут же расплылся в улыбке. — вкус детства! серый поморщился, но все равно сделал еще один глоток, думая, что лучше было бы просто ебануть стопку водки — но водка с серым делала страшные вещи.  сразу хотелось на балкон, включить группу макулатура и целоваться.  пару стопок водки он все-таки выпил — пока слушал как вадик распинался уже о собственной бывшей, которая вроде понтовалась каким-то ебанистическим количеством дипломов, но была тупой — просто нахуй как пробка, но и у вадика, справедливости ради, все вокруг были пидорасы, кроме него.  олег в какой-то момент уже лег к серому на колени, почти не глядя продолжая выигрывать кредиты в дураке — выглядел не столько уставше, сколько просто расслабленно, иногда напоминал вадику что-то, из-за чего тот тут же возвращал это воспоминанием о какой-нибудь бывшей, с которой олег встречался еще в школе — серому нравилось на него такого смотреть.  быть здесь серому тоже нравилось.  по всем канонам он должен был не вписаться, отстраниться, выдать олегу это какое-то лично-пацанское пространство — но олег вроде был не против впустить его и сюда.  может потому что серый не триггерился на разговоры о бывших и об историях из прошлого — только потрепал его по волосам, когда олег вдруг вкинул, что у него, по ощущениям, единственный раз было что-то типа панической атаки, когда он встречался с той, последней — я в метро ехал, чтобы с ней пересечься, и я прям понимал, что будет очередной грандиозный скандал, хотя вроде даже поводов нет. усмехнулся, поднялся с колен, чтобы потянуться за водкой — так и было, кстати, я после этого понял, что надо эту хуйню сворачивать, потому что дальше только в дурку.  серый как-то оказался солидарен в понимании, что иногда понятие «брат» кажется важнее, чем «мой парень».  для себя научился это, наверное, категоризировать.  просто — понятно, что со своими кентами ты можешь быть близким; понятно, что со мной это ощущается по-другому; прикольно, что мне сюда можно.  олег закатил глаза, когда вадик — хуй пойми каким образом — снова вывернул на тему третьей мировой — бля, понятно, пойду пока кровать заправлю и покурю — серому нравилось отсекать в этом, что олег прекрасно знает где что у вадика лежит.  возможно, серому нравилось здесь, потому что вся эта компания, присмотревшись, гарантировала понимание и принятие — если, конечно, гарантируешь в ответ.  и потому что ему нравился олег.  естественно.  — позвал бы спать. — серый вышел на балкон, закуривая, когда вадик грохнул по выключателю подсветки кухонного гарнитура — все, расход, и серый ждал от него хоть какую-то пидорскую шутку, но вадик, видимо, исчерпал свои ресурсы еще на обсуждении бывших.  олег, сидя на диване, посмотрел на него из-за телефона и усмехнулся.  — и влезть в эту охуительную философскую дискуссию? — он закатил глаза, двигаясь ближе к стене, чтобы освободить место. — не, спасибо, я еще хочу жить.  серый чуть склонил голову, затягиваясь — разглядывал его, зная, что он смотрит в ответ. может, было правильно, что он не ушел курить вместе с олегом еще тогда.  наверное, не вернулся бы.  по ощущениям четыре утра еще никогда не были так хороши как после водки и погасшего во всей квартире света.  ну да.  хотелось слушать макулатуру и целоваться.  наушники было искать лень, но вот целоваться — серый усмехнулся, туша сигарету — можно было вполне.  он этого даже не планировал — просто что-то внутри дернулось, сжалось, когда сел рядом и потянулся, чтобы поцеловать — может, от того, что олег тут же убрал телефон куда-то под подушку, а может потому, что целоваться с ним в целом — и особенно когда каждое собственное движение ощущалось рваным, незаконченным — было охуенно.  или потому что его ладонь скользнула от колена выше — скорее желанием касаться, а не намеком, — но серый все равно вздрогнул.  — нормально все? — олег чуть отстранился, внимательно глядя в глаза, но руку так и не убрал.  серый вдохнул.  выдохнул.  поцеловал снова, проверяя то ли себя, то ли его — хочешь? можем лечь спать. или нет.  останови меня пока еще можешь остановить.  не остановишь, да? мягким, длинным касанием от бедра до колена и — снова — обратно.  не остановишь конечно.  — хочу тебя. — серый скользнул носом по его, пальцы на шее — горячие, наэлектризованные — дрогнули, осознавая, и серый почти физически чувствовал эту секунду, в которую он выбирал что сделать — как обычно пошутить или позволить алкоголю сделать себя искренним.  — тоже. — наконец прошептал, не отстраняясь, и серый успел улыбнуться перед тем как его губы стали — критически — близко.  серый не думал убьет ли их вадик, если с утра узнает, что они здесь ебались.  хотя серого волновало ебался ли здесь олег еще с кем-то, кто был до него.  с какой-нибудь девушкой, с которой у него в галерее тоже были совместные фотки, и она, приходя, отбирала его футболку, может, даже какую-то из тех, которые до сих пор лежали у олега дома — но вадик не сказал ей «оставайся».  серый уже давно — еще до того как встретил олега — перестал загоняться на тему метафорических бывших.  но серому было интересно.  а когда серому было интересно, он обычно хотел знать все.  коснулся губами шеи — олег тихо выдохнул, ладонь с бедра скользнула под футболку, но это все было — правильно.  серому нравилось, что олег на самом деле был внимательным, даже если в этом не признавался — слишком быстро он запомнил, что серому не нравится, когда трогают живот и ребра, и — что было важнее — блять, об этом не забывал. только иногда пытался найти что-то, что ощущалось бы по-другому — ну там, если я коснусь так, тебе все еще или нормально?  — это на тебя так обсос моих бывших влияет? — олег тихо рассмеялся между поцелуями, и серый насмешливо фыркнул.  — вообще-то водка. — серый улыбнулся, коротко коснулся губами его.  серому в целом не хотелось доказывать, что он — лучше.  возможно, это было из-за олега.  возможно — он просто взрослел.  и то, и то его вполне устраивало.  чуть отодвинулся, чтобы было удобнее дотянуться до молнии-пуговицы на его джинсах — пальцы олега на бедре сжались,  потянули обратно, ближе, и серый — конечно — поддался — чувствовал, что не мог не.  от грохота на кухне серый отлетел от него за секунду, водка и пиво плохо способствовали координации, и громкое «блять» он выдал раньше, чем осознал, что влетел затылком в край подоконника.  — сука, вы че ебанутые. — прошипел олег, резко повернувшись в сторону двери, и только потом покосился на серого. — живой хоть? — да вроде. — серый фыркнул, пытаясь отдышаться.  олег тяжело вздохнул, поднимаясь на ноги, закатил глаза — пойду проверю кто там сдох нахуй, и серый тупо кивнул — перед глазами все еще прыгали непонятные цветные пятна, смешиваясь то в боль, то в банальную алкогольную интоксикацию.  — доброе утро, родной. — зло провозгласил олег на всю кухню, за балконной дверью включился свет. — и че ты тут делаешь?  — ищу воду и свой бургер кинг. — хрипло-сонно протянул в ответ саня, зевнул, хохотнул. — а че? — шурик, ради христа… — да я рад за него. — он снова зевнул. — вы че мой бк сожрали? по тому как громко олег хлопнул дверцей то ли тумбочки, то ли ящика, серый решил, что он еле сдерживается, чтобы сане не вмазать или — хотя бы — не дать подзатыльник.  серый зевнул, поправил сбившуюся футболку, думая хочет ли он курить или просто дождаться олега. все-таки, перебравшись на край дивана, дотянулся до пепельницы и чьих-то сигарет, которые просто лежали ближе, чем собственные, откинутые чуть ли не в угол балкона — вставать за ними не хотелось точно. возбуждение — от испуга и еще не до конца прошедшей боли — отошло на второй план быстро, почти исчезло, до конца перекрылось сигаретами, но серый знал, что, все исправится быстро — всего-то увидеть своего злющего мужика, который, целуясь, вдруг станет — слишком отзывчивым на любое прикосновение.  в целом, единственная ситуация, когда серый вспоминал о его бывших, существовала в плоскости, где олега передергивает от вроде совсем незначительных касаний, и думается само по себе — блять, с кем ты нахуй встречался, что тебя как будто всю эту ебаную жизнь никто не трогал больше, чем отдрочить и другие исходящие из этого варианты.  хотя — серый затянулся, стряхнул пепел — может, если все твои бывшие были похожи на ту, которая приводит вадика в ярость, тебя и правда мало касались. неприкольно.  пиздец как.  если бы ты еще помнил.  у олега была отличная память на детали и хуевая — на свое прошлое; это серый помнил все досконально, почти с маниакальной точностью, помнил моменты, которые доставал по или против собственного желания, помнил, что у него не было друзей в детстве, помнил, что хотелось дружить с мальчиком на класс старше — помнил, что этот мальчик потом классе в десятом позвал курить за гаражи за школой, чтобы заставить встать на колени и- и серый тогда очень обрадовался, что носил с собой складной нож.  дома потом криво обрезал волосы чуть ли не до машинной стрижки и не мог отращивать их, наверное, курса до третьего, встречался до школьного выпускного с девчонкой, с которой расстались только потому, что она оставалась в питере и не хотела отношений на расстоянии, и — помнил.  помнил какой может быть прикольной дружба, когда ставят на колени, чтобы заставить себе отсосать.  серый тогда думал, что никогда так больше не сможет.  потом — потом казалось, что проблемы по части психиатрии перекрыли его все-таки больше, чем какие-то тупые детские травмы.  это в школе он выглядел как парень, с которым так — можно.  потом — даже не так, а в целом — как парень, с которым страшно.  — ты че? — олег лег рядом, подперев голову рукой, столкнулись коленями, и серый — боже блять — от неожиданности движения чуть не впечатался башкой в стену еще раз.  — водка творит страшные вещи. — он усмехнулся, устраиваясь рядом, и олег тут же коснулся губами лба — хотелось пошутить, что в лоб вообще-то целуют только покойников, но это было бы слишком долго объяснять.  так же долго, как объяснять логическую цепочку, которая привела его к воспоминаниям о себе в девятом классе и нежеланию доверять другим мужчинам, потому что они могли сделать что-то — что олег никогда не делал, потому что олег — слишком много — запоминал.  точно.  олег запоминал все, что не включало его самого.  так — вроде бы — было проще.  олег притянул его к себе, но не поцеловал — вслушивался в звуки квартиры, пытаясь понять че происходит на другой половине и происходит ли вообще что-то кроме храпящего вадика.  серого волновало только его дыхание — все еще сбивающееся, но медленно успокаивающее, постепенно возвращающееся в ритм интереса только друг в друге.  и серый как-то не заметил в какой момент они снова целовались.  это просто — случилось.  и это его — устраивало.  дышать нахуй перехотелось, когда олег, опираясь на левую руку, навис над ним в этой темной тишине, прерывающейся только на чьем-то тяжелом выдохе. то ли его, то ли собственном.  уже было не так важно.  серый вздрогнул, когда ладонь олега скользнула по члену — пока совсем мягко, скорее примеряясь, заново привыкая, вспоминая через бутылки пива, темноту и еще не отзвучавший грохот на кухне — как-то так, да? олег коснулся губами линии челюсти, и серый чуть повернул голову, открывая шею. хотелось его ближе — серый подался бедрами навстречу руке, и выдал сквозь зубы что-то между сдавленным стоном и тяжелым выдохом, когда пальцы на члене сжались сильнее.  серый чувствовал — надо коснуться его — тоже, и может толкнуть в плечо, чтобы он опять оказался рядом, но все ощущалось странно замедленным, реально перестать перебирать его волосы, слепо, ощущенчески поддаваясь на касания губ и пальцев, на практике казалось сложнее, чем просто думать об этом. ладонь двинулась резче, быстрее, и серого передернуло — даже не от действия, а от того как глухо выдохнул олег в шею, когда собственные пальцы в его волосах сжались сильнее.  погладил, переходя на шею — все нормально, это я, и я хочу, чтобы тебе было хорошо — даже если в данный момент не очень отсекаю как совместить собственное желание кончить и желание смотреть — на тебя.  а потом он двинул ладонью как-то так, что пришлось, шумно втянув воздух сквозь зубы, ткнуться лбом ему в руку, на которую он опирался.  — так? — олег наклонился к уху, и серый быстро кивнул, зажмурившись до цветных пятен перед глазами — блять, да. если ты повторишь это быстрее — еще лучше.  сука.  серый сжал зубы, вцепившись ему в плечо, чтобы из звуков выдавать только тяжелое дыхание, потому что саня мог, блять, не спать.  повторил ведь.  хотелось сказать — блять, почему мы не дома, я так хочу, чтобы ты меня трахнул, но думать об этом, ловить среди сбивчивых, ускользающих, но неизменно связанных с олегом желаний-эмоций, было легче, чем реально это произнести.  — блять, олег, — тихо, за секунду охрипше протянул серый, вжавшись затылком в подушку, и он, усмехнувшись, выдал что-то вопросительное, целуя в шею.  смотреть в глаза ему было странно — полная темнота, неясные отблески, олег — в черной футболке, с этими ставшими черными, сука, глазами — почти сливался с пространством балкона, но серого все равно непонятно перетряхнуло — то ли от его еле различимой в темноте усмешки, то ли от того, что он сам существовал где-то на грани с «почти». серый потянул его на себя за шею, чтобы поцеловать, пальцы скорее случайно, чем намеренно коснулись за ухом и — и олег тут же сжал пальцы сильнее, почти до боли.  вау.  серый иногда забывал насколько олег компенсировал внешнюю насмешливую безэмоциональность через физическое.  олег ткнулся носом в скулу, кажется, как-то пытаясь еще больше перенести вес на руку, и серый скользнул ладонями по его спине, почти задыхаясь — ему нельзя было закрывать глаза, от этого все плыло и ощущения становились — болезненными, но и видеть его иногда казалось, сука, невыносимым.  серый не придумывал себе идеального человека, серый знал, что олег, скорее всего, вел себя как еблан раньше и точно — иногда ведет себя как еблан сейчас, но в такие моменты хотелось простить ему и прошлое, и настоящее и желательно еще и совместное будущее.  это завтра мы, может, пересремся настолько, что будем не общаться неделю, чтобы не убить друг друга.  завтра.  завтра все равно однажды станет вчера.  серый зажмурился на выдохе, уперся коленом ему в бедро, сжав зубы до боли в челюсти. пальцы уже двигались мягко, почти ощутимо — еле заметные касания, его все еще тяжелое дыхание, собственные дрожащие руки.  — ща вернусь. — олег мягко коснулся губами у уха.  — не…  — десять секунд.  серый кивнул — отсутствие нависающего над ним олега теперь ощущалось странно, почти неприятно. кое-как подтянулся на дрожащих руках, чтобы сесть — звуки на кухне воспринимались как что-то слишком далекое, недостижимое, не получалось осознать, что олег где-то там, если он только что был так близко.  вернулся, кинул салфетки — серый снова кивнул как-то заторможенно.  ага.  класс.  нахуя они мне… а.  ну да.  — блять, — олег усмехнулся, опускаясь рядом, то сжимая, то разжимая пальцы левой руки. — у меня рука затекла.  серый тихо рассмеялся, прижавшись лбом к его плечу. вообще мог просто остаться лежать рядом, было бы тоже нормально.  говорить это — хоть что-то — казалось невыносимым.   все-таки выдохнув, чуть толкнул его в плечо — тогда расслабься. от тебя требуется только получать удовольствие и, может, иногда давать инструкции. собственная ладонь под его футболкой ощущалась правильно, хотелось его касаться, еще больше — чувствовать как он реагирует на эти касания, как подается ближе, если устроить колено между его ног — почти обещая.  хотелось пошутить — бля, ты так быстро от меня съебался, что я подумал, что на меня у тебя тоже не стоит, — но серый, во-первых, знал, что это не так, во-вторых — не хотелось рушить ощущение того, что олег ему — доверяет? наверное.  вообще-то — подумал серый, не с первого раза зацепив пуговицу на его джинсах — блять, надо было сразу раздеться, ты же явно не собираешься спать в одежде.  не подумал.  сначала был занят желанием целоваться, потом — шумом на кухне.  как-то — бля, не до этого было. — люблю тебя. — прошептал серый, скорее чувствуя как он улыбнулся в поцелуй.  говорить все еще было тяжело, но такое, внезапным импульсом, казалось — чуть ли не необходимым.  это так, чтобы не забывал.  у тебя в голове же постоянно происходит хуй знает что, от которого я узнаю только минимум — и то если повезет.  глобально тебе просто иногда нужно обниматься больше, чем обычно, и на вопрос что случилось, говорить — «заебался».  хуже было только когда он пропадал посреди недели, чтобы потом, ближе к ночи, появиться в диалоге с коротким «можно приеду?» — очевидно пьяным, написанным где-то на пересадке на сенной, одна из трех веток которой могла спокойно отправить его домой, а вторая — куда-то на другой конец питера прямо к серому.  наверное, было ненормально, что серому это нравилось. нравилось в кого превращается олег в этом состоянии — в человека, которому почти жизненно необходимо обниматься на пороге минут тридцать, потому что последние силы потратил на то, чтобы дойти от метро до парадной, а больше сил — не было.  серый решил это за секунду.  где-то за момент, в котором зацепил зубами кожу у ключиц — где-то между воротом его футболки и тонкой серебряной цепочкой, чуть сбившейся к горлу.  вспомнил, что они как-то угарали над тем, что никто из них не умеет ставить засосы. и опустился ниже.  — бля, серьезно? — ты против? — серый, улыбнувшись, мягко коснулся губами совсем рядом с поясом джинсов, внимательно следя как олег на рефлексе дернул рукой, чтобы дотянуться, опустить его ниже, но не стал — блять, конечно ты не против.  — ебашь водку почаще. — глухо, на выдохе.  серый тихо рассмеялся, ткнувшись лбом ему в живот.  слушай, я так вроде и без водки могу.  но — с водкой тоже.  с утра будет неприкольно, когда мы все охуеем от похмелья, а саня еще и поедет на работу — зато бля, с каким кайфом.  коснулся губами сначала через ткань, и на трезвую это обычно ощущалось слишком несуществующе, неестественно, отсутствующе — как расстояние, которое можно преодолеть, а ты почему-то выбираешь остановиться, но — но под водкой неожиданно становилось даже прикольно.  серый — очевидно — понимал, что это так.  но знать на практике, что у олега на него стоит, было — приятно.  я и так догнал, что я лучше, чем твои бывшие — хотя бы потому что ты можешь придти ко мне, а не гасишься от меня у вадика — но спасибо за подтверждение.  на самом деле самолюбие серого это грело немного в другом ключе.  олег ведь — очевидно — был заинтересован в женщинах, и с ними ему было бы проще, но олег все равно почему-то выбрал — его.  как и сам серый.  ну, где-то в момент, когда после очередного неудачного свидания, на котором его пытались притянуть под стандартное клише «мужчина должен…» нажрался в баре и предложил марго подсесть попиздеть к компании, в которой сидел красивый парень, которому — серый надеялся — он уж точно ничего должен не будет, даже если разведет на минет в туалете этого бара.  красивый парень больше молчал, серый гонял курить с вадиком.  красивый парень молчал, потому что говорить ему — не хотелось.  олег молчал, потому что издавать звуки при наличии друзей в соседней комнате — было нельзя.  серый поднял взгляд — внимательно, четко, когда почувствовал пальцы в своих волосах — то ли убрал с лица, то ли направлял.  — нет? — тихо протянул олег, и серый улыбнулся.  — не сильно, ок?  олег кивнул.  не напиздел — задавал темп, не стараясь заставить взять глубже, серый прикрыл глаза, позволяя ему вести — быстрее, медленней, подстроиться рукой под него.  разницу между принуждением и собственным выбором серый понял, почувствовал куда позже, чем в девятом классе.  и выбирать серому нравилось.  нравилось как он вздрагивает, как тянет тихо-сдавлено «блять» сквозь зубы, как пальцы в волосах сжимаются сильнее — но не переходя грань. серый отстранился, чтобы вдохнуть — передернуло, когда олег скользнул большим пальцем у виска, хотел, наверное, коснуться лица, но тогда бы снова начали мешаться волосы. пару раз провел ладонью по всей длине пока собственное сердце стучало где-то в горле — даже не от самого факта происходящего, а от того, что олег так и не отвел от него взгляд.  точно.  вот зачем надо было ебашить водку.  не ради банальной возможности минета — но ради возможности смотреть.  не отрываясь.  серый был уверен, что конкретно сейчас картинка перед глазами возбуждает его куда больше, чем простое физическое.  навыки-то у серого были — ну, по собственным ощущениям — довольно посредственными.  как он выглядел знать вообще не хотелось — потому что с утра от этого точно стало бы стыдно.  но незнание от ответственности — по крайней мере в данный момент — освобождало вполне себе.  позволить олегу направить себя чуть глубже, чем было до этого, он тоже решил за секунду — просто показалось — чувствуя, как он вздрагивает, слыша его тяжелое дыхание — что так будет правильно.  и — серый двинул рукой быстрее, резче, чувствуя как пальцы в волосах неожиданно сжались сильнее, но все-таки не направили ниже, — не показалось. олег вздохнул почти болезненно, когда серый отстранился, провел большим пальцем по губам, параллельно пытаясь отдышаться — знаю, не трогаю. сел, уперся в край подоконника — щеки горели.  и целоваться хотелось. и курить.  возможно все еще под группу макулатура.  олег вдруг сел рядом и — серый вздрогнул — его рука оказалась за спиной, где-то на подоконнике.  — не въебись снова. — насмешливо протянул он почти в губы, и серый усмехнулся в ответ.  — блять, ну я постараюсь.  целоваться с ним — по крайней мере в процессе — ощущалось как неплохая замена желанию курить. олег устроился под боком, дотянулся до сигарет на подоконнике, цокнул языком — бля, это вадика, он завтра всем мозги выебет за пол пропавших сиги, но две из пачки все равно достал.  — мне вот что интересно. — серый чуть повернулся к нему, выдыхая дым сигареты. — а ты еще с кем-нибудь здесь ебался? — вот и всплыли мои бывшие. — олег тихо рассмеялся. — по-моему нет. вадик же на хату своей бабки переехал уже когда я ни с кем не встречался, а до этого мы вместе жили, вот это реально был квест поебаться.  — звучит как то, что мозги тебе ебали больше.  — а так и было. — олег насмешливо фыркнул. — причем чаще вадик, потому что его-то бывшая одна хату снимала и он к ней постоянно сматывался, а нахождение в нашей квартире чьей-нибудь женщины автоматом нарушало график пользования ванной по утрам. но за жизнь с кентами мне тоже мозги ебали, да.  серый потрепал его по волосам, затягиваясь — хотелось сказать «а че такого-то», но в целом он понимал.  другой вопрос, что он с этим был не согласен.  — все нахуй. — олег зевнул, затушил окурок о край пепельницы. — спать. если эти долбоебы разбудят меня в семь утра, я за себя не отвечаю.  целоваться с ним вдруг стало отвратительно — потому что сигареты вадика были еще большим дерьмищем, чем то, что обычно курил олег.  серый хотел было, как обычно, отвернуться к стене, но, забравшись под одеяло, все-таки прижался к нему, улыбнувшись, когда олег тут же уткнулся носом в шею.  спать на балконе еще было холодно.  весна ведь — опять — наебала.  коснулся губами его лба — почти возвращая долг.  усмехнулся сам себе.  так, получается, любят покойники.  если бы серому сказали, что они все уже мертвы, и это последнее, сгенерированное мозгом за секунду перед концом посмертие — он бы не расстроился.  в посмертии все равно было лучше, чем будет с утра после водки.