Утерянное искусство разномастных носков

Проблевавшись в третий раз за день, Какаши занялся тем, что стал внимательно разглядывать себя в зеркало – и пришёл к ошеломляющему выводу. Он очень долго был один. Не в том смысле, что ему было не с кем поговорить – на самом деле, людей, с которыми Какаши приходилось разговаривать, на его вкус было даже слишком много. Нет, физически один. У него был недотрах. Такой недотрах, что он уже не мог мыслить ясно. Не было иной правдоподобной причины, отчего он отправился в квартиру к Сакуре и опозорился всеми мыслимыми и немыслимыми способами, предложив ей прийти к нему в своих разномастных носках потрахаться, когда он протрезвеет. Не было и всё тут. Сперма ударила в голову, не иначе. Какаши был полон стыда, сожаления – и спермы. Возможно, стоило пойти извиниться. В конце концов, он вломился к ней глубокой ночью и наверняка заставил её чувствовать себя ужасно неловко. Хотя, по правде говоря, она не выглядела расстроенной. Какаши как раз пытался заставить себя пойти к ней и снова выставить себя дурак дураком, когда его отвлёк звук входящего сообщения от Ямато, спрашивавшего, как его успехи с трениками и членопечатком. Какаши нравилось думать, что он человек слова, и это была единственная причина, почему он отложил свой путь искупления. Он всего-то хотел испытать силу членопечатка на себе, а вовсе не боялся снова увидеться с Сакурой после своей позорной выходки, нет-нет. На трениках по-прежнему висели бирки. Какаши был человеком привычки, так что штаны просто потерялись где-то в самой глубине его шкафа, пока их не извлекли, наконец, на свет божий. Какаши оглядел себя в зеркало. С каждой проходящей секундой вся эта ситуация казалась ему всё более и более идиотской. Может, его член просто был сломан. По крайней мере, он не засветился вдруг волшебным светом сексуального притяжения. – Мне нужно завести новых друзей, – сказал Какаши своему отражению. Оно кивнуло в ответ, соглашаясь. Паккун хрипло всхрапнул. В дверь вдруг громко постучали. Какаши поглядел вниз, на то место, где под тканью треников прятался член, размышляя: что, если всё же существует какой-то волшебный свет, и Ямато явился на зов? Не-а, Какаши никогда не был баловнем удачи. За дверью оказалась Сакура. Она стояла в холле, улыбаясь так солнечно, что глаза слепило. В первый раз за их знакомство Какаши не мог сказать, одинаковые ли у неё носки и надет ли бюстгальтер, потому что совершенно неожиданно она оказалась одета по-зимнему – в длинную разлапистую парку и тяжёлые ботинки. – Я принесла тебе кофе, – сказала Сакура и протянула ему поднос. – Я не знала, какой ты любишь, так что захватила всего понемножку. Какаши настороженно принял поднос. – Спасибо? На подносе – немного влажном – стояло пять стаканов. На пластиковых крышках расплылись тёмные кофейные брызги. Должно быть, Сакуре было непросто расставить их и донести до него. Какаши поднял глаза и столкнулся с ней взглядом. Сакура в ожидании смотрела в ответ. – Может, ты меня пригласишь войти? – спросила она. С точки зрения Какаши хуже идеи было не придумать. С другой стороны, чем не шанс извиниться? Заставив нудный голосок здравого смысла замолчать, Какаши посторонился, пропуская её. Он выбрал стакан с надписью «Без молока» и расставил остальные четыре перед Сакурой. Она взяла тот, на котором была накарябана какая-то длинная аббревиатура, и скинула ботинки и парку. Её носки оказались одинаковыми. Какаши постарался подавить разочарование. Сакура расположилась со всем возможным комфортом. Какаши даже подумалось, что, пожалуй, слишком неприлично быстро она почувствовала себя, как дома. Однако после вчерашнего приключения не ему было рассуждать о приличиях, так что он благоразумно промолчал. Паккуну Сакура понравилась. Особенно после того, как ему дали облизать вымазанные в сливках пальцы. Впрочем, Какаши и сам бы с радостью облизал их. От этой мысли он подавился кофе. Сакура тут же переключилась на него – и намертво прикипела взглядом. Но не совсем туда, куда можно было бы ожидать. Какаши поглядел на её порозовевшие щёки и приоткрытые губы и опустил взгляд вниз – туда, куда она так пристально смотрела. А… Членопечаток. – М-мне пора, – скороговоркой сказала Сакура и принялась лихорадочно собираться. – Надеюсь, похмелье не слишком сильное, – пробурчала она куда-то Какаши в ноги, подхватывая ботинки. Она даже не стала их надевать. Какаши усмехнулся, наблюдая, как щёки Сакуры краснеют ещё сильнее, когда её взгляд невольно снова поднялся к его паху. Он, наверное, должен был почувствовать себя оскорблённым. Или смутиться от того, что надел штаны, настолько откровенно выделяющие то, чем его наградила природа. Вместо этого Какаши был горд. Горд и счастлив, потому что слишком часто коротенькие шорты и маечки Сакуры превращали его в неуклюжего идиота. – Всё, пока! – вскрикнула Сакура, вылетая из его квартиры. – Эй, Сакура, – не сдержавшись, позвал Какаши. Она уставилась на него в чистом, неприкрытом ужасе. Он прекрасно знал это выражение лица – на собственной шкуре. – Спасибо, – Какаши приподнял стакан с кофе. – Н-на здоровье. Он улыбнулся ей своей самой наглой улыбкой, с наслаждением наблюдая, с каким страхом и смущением на него смотрят в ответ. – Милые носки. В последний раз что-то невнятно пробормотав, Сакура скрылась за дверью своей квартиры.