Утерянное искусство разномастных носков

– Короче, я приезжаю, открывает она дверь, а на ней два совершенно одинаковых, скучных белых носка. – Генма испустил долгий вздох и, глотнув из бутылки, пожаловался: – Пятничный вечер коту под хвост. – И он ещё удивляется, что до сих пор один-одинёшенек, – пробубнил себе под нос Ямато. – Всё это полная лажа – то, что ты говоришь про носки, – горячо заспорил Обито. – Вчера вечером на Рин были разные, и что? Когда я стал к ней подкатывать, она врезала мне локтем по рёбрам и сказала: «Даже не приближайся, пока идёт сериал». – И он попытался – совершенно бездарно – передразнить Рин. – Мужчин понять гораздо проще, – покачал головой Ямато. – Тут всё зависит от членопечатка. – Что ещё, блядь, за членопечаток? – не сдержавшись, в замешательстве спросил Какаши. – Ну, соберись, приятель, – простонал Генма. – Членопечаток! Это когда видно, как ты оснащён, когда ты надеваешь свои серые треники. – Вершинка, – мечтательно протянул Ямато. – А ведь ты подарил мне серые треники на прошлый день рождения, – глянув на него, задумчиво проговорил Какаши. У Ямато хватило совести изобразить оскорблённую невинность, а Генма с Обито обрушились на него с шуточками и подначками. Улучив момент, Какаши заказал всем добавки за счёт Генмы. Им понадобилось ещё по две дозаправки, прежде чем беседа сменила своё направление. В любом случае, Какаши нечего было добавить ни про членопечатки, ни про разномастные носки – по крайней мере, ничего такого, чем он мог бы поделиться. Он справедливо полагал, что друзья так просто не спустят ему с рук тех извращённо-двусмысленных встреч с новой соседкой. Какаши почти её не видел, только один раз случайно столкнулся в коридоре. На Сакуре были надеты шлёпанцы и разные носки («Многообещающе», – наверняка важно покивал бы Генма), и Какаши оказал себе слоновью услугу, когда оценивающе уставился на неё. Сакура, само собой, заметила – хуже некуда, но Какаши, в конце концов, мог бы жить с этим позором: у него такого добра уже набралось с лихвой. Стыд был его непременным спутником в долгие, одинокие ночи. Однако то, как Сакура приподняла бровь и упёрла кулак в бедро – о, эти длинные ноги и острые соски! – уж этого ему совсем не нужно было в жизни. А потом она сразила его наповал фразой: «Что? Снова припадок?» – и расхохоталась, совершенно ясно понимая, что он, Какаши, наболтал ей полнейшую чушь. После чего ушла по своим делам, как будто они были друзьями и ничего особенного не произошло. Так что нет, Какаши нечего было добавить в общую беседу. Вот только чем дольше он молчал, тем больше пил. Его обычный метод состоял в том, чтобы медленно потягивать из своего стакана, пока друзья пьют втрое больше. Завершался манёвр неоплаченным счётом. На сей раз, однако, Какаши слишком сосредоточенно размышлял о своей безбюстгальтерной соседке: о её подначках, о том, как подпрыгивал её зад в коротеньких шортах, когда она уходила прочь... – Но это же не какая-то точная наука! – завопил Генма, вырывая Какаши из его пьяного ступора. – Да это даже не неточная наука, – проворчал Обито, прихлёбывая пиво. – Всё проще простого. У неё стоит? Да или нет? – ровно проговорил Ямато. – Чувак, у неё нет члена, – проскулил Генма. – Это метафора, – закатил глаза Ямато, будто поражаясь непроходимой глупости тех, кто собрался с ним за одним столом. – А у меня есть. – Какаши навалился на столешницу и поманил друзей пальцем, чтобы те придвинулись ближе. – Но что, если она никогда не носит бюстгальтер? – Ходит топлесс что ли? – непонимающе спросил Генма. – Я бы сказал, что в таком случае всё более, чем ясно, – сухо сказал Ямато. – Нет, нет, нет, – отмахнулся Какаши. – Если она носит короткие футболки. Прозрачные почти. И никакого бюстгальтера. Вообще никогда. Мужчины за столом дружно выдохнули долгое: «Ого-о-о-о». – Ну, вообще говоря, бюстгальтеры очень неудобные, – встрял Обито. – Так говорят, – торопливо добавил он под прожигающим взглядом Генмы. – А что тогда насчёт миниатюрных шортов, которые ничего не прикрывают? – продолжил Какаши, рисуя в воздухе зад, который едва не вываливается из одежды. – Какаши, – серьёзно посмотрел на него Генма, – хочешь сказать, где-то там есть женщина, которая надевает для тебя разные носки, короткие футболки и почти несуществующие шорты? Какаши тщательно обдумал этот вопрос. Сакура для него так одевалась? Нет, конечно. Скорее уж, просто шла по своим делам, даже не подумав, что стоит остерегаться странного мужика по соседству. – Не совсем, – ответил он. – Тогда о чём ты сейчас, блядь? – взвился Генма, злой и готовый вновь углубиться в свою любимую тему. – Короче, насчёт носков… Так вот, возвращаясь к Сакуре, продолжил прерванный мысленный монолог Какаши. Может, она с ним флиртовала. А, может, и нет. Но одно было ясно как день: на Сакуру было приятно смотреть, и Какаши с удовольствием это делал. В конце концов, ему оставалось лишь надеяться, что никто не будет этим оскорблён. К тому моменту, как Какаши вышел из бара, он был пьян. Не навеселе, не под мухой, даже не пьяненьким – в том самом состоянии, когда хихикаешь, но в целом ещё способен себя контролировать. Нет, он был пьян – настолько, что заплатил, и не только за себя, а за всю компанию; настолько, что сообщил Ямато: сейчас отправлюсь домой и выясню, что это за херня такая – этот твой членопечаток. На самом деле, Какаши даже не помнил, как добрался до дома – только что всё вокруг кружилось в безумном хороводе, мельтешили огни, и ещё смутно – какого-то нищего попрошайку. Ему Какаши дал пять и отвесил комплимент его пурпурно-фиолетовым теням для глаз (тот, само собой, никакими тенями не красился). Больше всего Какаши хотелось ввалиться уже в квартиру и мирно отрубиться. Но ключ отчего-то не поворачивался в замке. Он вытаскивал и втыкал его обратно снова и снова – всё бесполезно, – и даже попытался открыть дверь ключом от машины, пока наконец – наконец! – замок не поддался. Дверь распахнулась. Потеряв равновесие, Какаши завалился вперёд и с размаху уткнулся во что-то мягкое и тёплое. Решив, что каким-то чудом обнаружилась его подушка, он довольно вздохнул и зарылся в неё лицом. Подушка пахла приятнее, чем обычно. Возможно, по пьяни у него просто было более острое обоняние. Впрочем, маловероятно, учитывая, в каком чувствительном состоянии был сейчас его желудок. – Эм-м, Какаши? – спросила подушка. Какаши нахмурился. Кажется, раньше подушки с ним ни разу не разговаривали. А потом она отодвинулась. Какаши часто заморгал, наблюдая за движением, пока не понял, что смотрит на знакомые груди. – Сакура? – изумился он. – Что ты делаешь в моей квартире? Сакура рассмеялась. Очень милым, мелодичным смехом. Какаши не мог не улыбнуться в ответ. – Это моя квартира, Какаши. – Мы живём в одной квартире? – он всё старался понять, что происходит. Если ответ был «да», то всё сходилось: и его, Какаши, симпатия, и её разномастные носки. Он пригляделся. Так и есть, Сакура снова надела два совершенно не сочетающихся друг с другом носка. – У тебя разные носки, – сообщил он. Сакура удивлённо посмотрела на свои ноги. – Похоже на то. – М-м-м, тзнаешь, один из моих д… – Какаши рыгнул и виновато пробормотал: – Пршпрщния. Один из моих друзей говорит, если женщина встречает тебя в разных носках… – он многозначительно посмотрел на неё. По крайней мере, он надеялся, что получилось похоже на многозначительный взгляд. – Тзнаешь… Сакура непонимающе уставилась на него. Какаши выразительно поиграл бровями. – О-о-о-о… – медленно протянула Сакура. – Разные носки – это интимный призыв? – Да, – с нажимом произнёс Какаши. – И ты, похоже, живёшь со мной, так что… – Так что ты считаешь, что нам нужно заняться сексом? – Ты – само очарование, и твои шорты сейчас исчезнут, и ещё я вижу, что у тебя розовые соски, а это очень мило. Но я вдрызг пьян, – объяснил он и длинно выдохнул. – Ясно. – Это будет неправильно. – Я понимаю. Наверное, в другой раз, – предложила Сакура. – Это было бы чудесно. Я об этом много думал, – Какаши вздохнул и привалился к стене. – Расскажи об этом поподробнее, когда протрезвеешь, – Сакура мягко рассмеялась. – Кстати, между нами, я тоже много о тебе думала. – Правда? – удивился Какаши. – Даже без членопечатка? Сакура изумлённо на него поглядела, после чего разразилась хохотом. Она всё смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Какаши понятия не имел, чем так рассмешил её, но был чрезвычайно горд собой. – Да, Какаши. Даже без членопечатка, – Сакура улыбнулась так очаровательно, что у Какаши от восторга зашлось сердце. – Тзнаешь моё имя? – спросил он, наблюдая, как из стороны в сторону колеблется её фигура. Почему она так много двигалась? Его уже начинало подташнивать. – Ага. Когда я сняла эту квартиру, миссис Танака предупредила, что мне стоит быть с тобой поосторожнее. Она сказала, что по ночам ты иногда включаешь некоторые отвратительные видео. – Сакура перекинула руку Какаши через своё плечо. Вместе они медленно побрели к его порогу. – О. Как неловко. – Миссис Танака как следует помотало по жизни, так что тебе нужно было постараться, чтобы так впечатлить её, Хатаке, – продолжила она. Мысль о Сакуре, гадающей, что же такое неудобоваримое он смотрит по ночам, была соблазнительной, но от образа игривой старой клячи Танака содержимое его желудка начинало проситься наружу. Сакура отперла дверь – Какаши даже не мечтал справиться так быстро, – кое-как дотащила его до дивана и даже потрепала сонного мопса по голове на обратном пути к выходу. – Спокойной ночи, Какаши, – сказала она на прощание. – Увидимся, когда я протрезвею. Не забудь те носки, – с клятвенной серьёзностью отозвался Какаши. Он слышал её смех даже после того, как дверь за ней захлопнулась.