Приговоренный к палате бежал

В длинном, тускло подсвечиваемом коридоре, от зеленых давящих стен, эхом отражаются глухие шаги. Размеренные и тяжелые - шаги взрослые, шаркающие, неравномерные и скачущие - шаги детские. Маленькая темноволосая головка не устает крутится, то и дело провожая взглядом медные, кое-где с облупившейся краской цифры, давно покоящихся на белых, абсолютно идентичных и одинаково молчаливых дверях. 214. 216. 220. «Кабинет глав. Врача» - Подожди меня здесь, сынок. На весь коридор раздается неприятный скрип, но совсем скоро прерывается глухим буханьем, однако этого времени хватило, чтобы лекарственный шлейф успел заползти в детские ноздри и стать катализатором искривлённой гримасы на еще совсем юном лице. Чтобы отвлечься, мальчик посмотрел по сторонам, слева в конце коридора резала глаз уставшая лампочка, которая из последних сил прерывисто освещала выход в другое отделение; ее сестры уже ушли на покой, поэтому небольшой отрезок был погружен в кромешную темноту, и все же, страшно не было. Эрен давно привык к мрачной обстановке психиатрической больницы, даже находил в ней особенный манящий флер неизвестности, он видел далеко не все, только дорогу до кабинета папы и главного врача. Сегодня что-то поменялось, утром Гриша обрадовал сына тем, что проведет ему экскурсию по месту работы, а мальчик только и рад узнать что-то недоступное для остальных глаз - для него самого до сегодняшнего дня. Из кабинета отец вернулся не один, а с уже со знакомой Эрену раннее доктором Ханджи, она в своей обычной манере растянула широкую улыбку и возбужденно поприветствовала Йегера младшего. Мальчик всегда боялся безумного блеска в глазах Зоэ, думал, что все, кто работает с больными им заражаются, поэтому всячески избегал с ней зрительного контакта и сразу возвращался к папе, цепляясь за него как за спасательный круг. - а ты покажешь мне отделение для буйных? - о, не думал, что тебе такое интересно. Может быть, напоследок заглянем, идем Теплая большая ладонь подталкивает мальчика между лопаток вперед, прямо к мерцанию той самой лампочки. Из темноты послышался хрипловатый голос врача. - Не боишься темноты, малой? - не-а! Я дома сплю без одеяла, с выключенным светом! - О, да ты очень смелый! Эрен тоже считал, что он очень смелый, поэтому делился этим всегда громко и взахлеб, чтобы папа услышал, но папа сегодня не хвалит, не улыбается ему, не треплет по волосам как обычно, наверное, случилось что-то на работе. И, если честно, Ханджи мальчик все-таки побаивался… Лязг ключей и щелканье замка, отворилась дверь и что-то пошло не так. Гриша вытянул руку, пропустив вперед себя сына, а потом Зоэ и в итоге остался стоять. Остался стоять, когда дверь перед носом захлопнулась, навсегда разделив его с маленьким личным чудом. Остался стоять, когда светлые глаза распахнувшись уставились на него с недоумением. Остался стоять, когда догадка о случившемся наполнила влагой самые любимые и родные глаза. Он никогда не забудет эти страшно отчаянные выкрики, которые стрелами летели ему в спину и вылетали насквозь через ребра. - Прости, Эрен. Я вынужден. Прости. Прости. Прости Гриша широкими шагами удалялся все дальше, жмурил глаза и стирал с щек соленые полосы. Он не хотел слышать эти душераздирающие крики, он стал перебивать их собственным голосом, успокаивая себя зацикленным повторением единственного слова, но адресат не слышал ни одно «прости» из сотни, а может и тысячи. И не услышит. Отныне Эрен Йегер - пациент психиатрической больницы «Рай», и с этого дня главной целью его жизни становится выбраться из робы и выяснить, почему и за что с ним так обошелся самый близкий человек.