Новый Великолепный век.

Мустафу вызвали из похода, чтобы с честью проводить в последний путь Махидевран Султан. На похоронах я не стала притворяться и лить слезы, мертвому человеку они не нужны, тем более сама приложила львиную долю к смерти Валиде. Мустафа, убитый горем уже несколько дней проводил в своих покоях. Будто Маниса стала адом, который напоминал ему о матери. Сегодня я решила проверить, как у него дела, когда я подошла к двери стража остановила меня. Я вне себя от гнева посмотрела на этих наглецов. - Шехзаде Мустафа со своим гаремом. - Что? Не может быть. – Вымолвила я. Я отошла на несколько шагов от двери и почувствовала, что сердце наполняется болью и отчаянием. Схватившись за живот, я осела на пол и громко закричала. - Госпожа…, - тут же подбежали ко мне служанки. А я кричала так громко, чтобы все слышали меня, в каждом углу этого дворца. Роды начались, и сватки увеличивались с каждой секундой. Мои крики возымели нужный эффект и из своих покоев вылетел Мустафа. - Гюрай, что случилось? – Спросил Шехзаде, подходя ко мне. - Уходи прочь, предатель, не хочу тебя видеть. – Выкрикнула я, и служанки увели меня в покои. Я навсегда запомню этот день и взгляд, который кинул на меня Мустафа. Он был зол и раздражен. А мне было все ровно. Я ненавидела его. «Со мной никто не смеет так поступать. Даже Шехзаде». Роды шли долго, наверно из-за того что я перенервничала. «Аллах, забери мою душу» - сначала молила я. - Помогите ребенку, госпожа. Он задыхается. – Наставляла меня акушерка. Я хотела умереть, желала этого. Но потом гнев оглушил и ослепил меня. «Умрет эта проклятая Хатун, которая сейчас находиться у Шехзаде. Мустафа пожалеет, что предал меня. Я буду жить…буду жить хотя бы ради своих детей. Не умру до того дня, пока мой сын не взойдет на престол» - подумала я и со всей силы напряглась. В этот день родилась еще одна султанша. Когда я взглянула в ее личико, то увидела, как сверкают глазки, новорождённой госпожи. «Да у нее взгляд, словно она воин. Такой же упрямый и огненный, как у льва » - проговорила я про себя и поцеловала в лоб свою дочку. Девочка забарахталась в одеяльце, пытаясь выбраться, с ее головки упала ткань. «Волосы точно как у моей мамы, светло-русые» - Удивленно поняла я. Дочка опять начала барахтаться, уклоняясь от лишней нежности. - Ты моя бунтарка… - Внимание. Шехзаде Мустафа Хазрет Рели. - Я дам своей дочке имя Гюльбахар. – Сказал Мустафа. Я гневно подняла на него глаза. Какая еще Гюльбахар? Так раньше называли его мать, Махидевран. В честь этой истерички. Нет не за что. Только через мой труп. - Мою дочь будут звать Мерием Султан, что означает непокорная. Имя «Гюльбахар» не для нее. Мустафа разозлился еще пуще, и вышел из покоев, кинув на меня презрительный взгляд. - Ничего, моя светловолосая бунтарка, папа тебя обязательно полюбит. – Сказала я и снова поцеловала Мерием.