Новый Великолепный век.

Я сидел в своем шатре, вспоминая поле битвы. Меня вдруг начала жечь такая боль. Хотелось с кем то поговорить. - Ташлиджалы у себя? - Спросил я у стражника. - Нет, он разговаривает с одним из янычар. Вызвать его Шехзаде? - Не надо. Я встал и пошел в шатер своего друга. В каждом углу лежали десятки книг. Знатный беспорядок. Стол был усыпан бумагами. Я подошел и увидел одно из писем, которое он начал писать. «Гюрай Султан, никто не сможет заставить меня отказаться от любви…» - там было написано всего лишь несколько строк, но они словно буря разверзлись в моей душе. Открыв первый ящик, я увидел огромную стопку писем перевязанных веревкой, а на ней печать Хасеки Гюрай Султан. Я хотел прочитать письма, но в палатку кто-то вошел, я закинул их обратно в ящик. Посмотрел в глаза своему другу пытаясь прочесть в них хоть что-то. Но в них не было, ни капли волнения и раскаяние. «Неужели они предали меня? Два самых главных человека?» На следующий день я решил все-таки прочесть эти письма зашел в шатер Ташлиджалы, но писем уже не было. Предательство ли это? Многое придётся выяснить. Но жгучие недоверие поселилось в моей душе. Моя ревность оглушила меня, и я хотел забыться. Меньше всего мне хотелось видеть друга. - Шехзаде. – Поклонившись, сказал Ташлиджалы. - Что тебе? – Грубо спросил я. - Мне жаль, но Махидевран Султан, вчера скончалась в Эдирне от сердечного приступа. Мое сердце словно взорвалось, мало того что есть вероятность предательство Гюрай и Ташлиджалы, так еще и смерть моей матери. Нет, я этого не вынесу. На минуту почва под ногами будто растаяла, засасывая меня в бездну, а потом лед окутал меня. «Безразличность - это единственный способ не сойти с ума. Хотя бы пока тоска по матери не затихнет, и я не уверюсь в верности своих близких» - мысленный диалог помог мне и в самом центре души все заморозилось, а на поверхности запылал неукротимый гнев.