Все к лучшему

Сапоги на высоких шпильках, так любимые многими дамами, скользят по влажному асфальту тротуара. Острые носы зачерпывают жидкую грязь, бывшую недавно красивым белым снегом. Уже стертые набойки по закону подлости попадают во все маленькие трещинки, покрывающие дорожку, проваливаются в раскисшую от тепла землю, их цокот приглушается, когда на пути возникает лужа. Но обходить препятствие некогда, поэтому Гурен бежит напрямик. Ладонь в гипсовом доспехе – следствие близкого знакомства руки с тяжелым чайником - цепляет недовольных прохожих, но боли не чувствует. Молодая женщина бежит, спотыкаясь на каждой кочке, но уже знает, что опоздала. Не успела, не уберегла. Понимает, что спешить уже нет смысла, но все равно торопится, гонимая едва тлеющей надеждой, что все это лишь дурное предчувствие. «Глупые бабьи заморочки», - скажет ей Наруто, лишь только увидит взмыленную, не отдышавшуюся любовницу. И притянет к себе, согревая, погладит по голове и мазнет губами по виску. И как обычно стянет с нее пальто, усадит на коробку в коридоре, заменяющую пуфик, аккуратно, чтобы не порвать колготки, расстегнет молнию на ее высоких сапожках и немного задержит руку на ноге, скользя по гладкой лайкре ладонью. Конечно же, посмотрит преданным взглядом и потянется своими губами к ее. Поцелует нежно, но настойчиво, на правах хозяина не только тела, но и души. Пошутит, что пришла она, наверное, не потому, что переживала или соскучилась, а потому, что хочет нанести его здоровью непоправимый урон. Но все равно будет улыбаться так, как умеет лишь Узумаки, и говорить, что скучал все эти две недели, которые она не появлялась в их квартирке. А Гурен никогда не скажет своему солнцу, что официальная версия «на работе полный завал» не имеет с реальной ничего общего. Никогда не признается, что просто не могла сюда заявиться, имея на своем теле столько следов, оставленных жестокостью Орочимару. Но все не так. И признаваться некому, и целовать. Все закончилось так глупо и несправедливо.

***

- Я дома! – крикнула Гурен, заходя в квартиру. Она совсем недавно стала звать их с Наруто квартиру именно так, домом. – Ты где? - На кухне! – крикнул Узумаки и стал чем-то звенеть. - И что это? – недоверчиво спросила женщина, прислонившись к косяку и наблюдая за любовником. Смешной ярко-салатовый фартук смотрелся на нем забавно. А учитывая, что из одежды был только он, красные трусы и тапки на босу ногу, - вообще нелепо. Высунув от усердия язык, Наруто что-то смешивал вилкой в большой чашке и попутно заглядывал в какую-то книгу явно кулинарного назначения. - Это торт! – не без гордости сказал он. - То-о-орт? – Гурен скептически посмотрела на бело-прозрачную массу, совсем не ассоциирующуюся у нее с тестом для торта. - Ну, будет, когда застынет, - стушевался Узумаки. – «Птичье молоко» называется. - А, это… А разве у нас есть желатин? - Нет… А без него не застынет? Даже в морозилке? – Наруто уныло посмотрел на собеседницу и облизнул вилку. – Жаль, вкусно же… - И правда! – согласилась Гурен, обмакнув палец в чашку, а затем поднеся его к губам, облизывая. Липкая капля сладости, не удержавшись на пальце, скользнула по подбородку, шее, оставляя неприятный, стягивающий след. Прерывистое дыхание, касание горячего языка – и от капельки не осталось и воспоминаний. Только вот дрожь, пробежавшая от низа живота к щеке, которую целовал Узумаки, не давала женщине покоя. Она слишком привыкла к своему мальчику, да еще и эта новость, которую нужно сказать, но так не хочется… - Наруто, ты… - Гурен выгнулась, когда пальцы любовника оттянули ворот ее свитера и край лифчика, а язык лизнул сосок. Медленно, боясь испортить прическу, Узумаки через голову снял с женщины свитер, немного повозился с застежкой бюстгалтера, но все же справился с этой трудной миссией – белье было откинуто в сторону. Развернул любовницу к себе спиной, заставив упереться ладонями в решетку старенькой газовой плиты. Провел руками по ее обнаженным плечам, помассировал грудь и спустился чуть ниже, к поясу юбки. Грубые пальцы парня, дрожа, пытались найти потайную молнию на одежде Гурен, а собачка все время выскальзывала, не хотела ехать вниз. Наруто едва не зарычал от своего бессилия перед такой маленькой, но важной штучкой и хотел было разорвать молнию. Что любовница скажет по этому поводу своему мужу, как-то не слишком волновало блондина. Но тут женщина сама пришла ему на помощь и легко расстегнула молнию. Наградив любовницу нежным поцелуем в шею, Узумаки провел ладонями по ее животу, зацепил большими пальцами пояс колготок и присел, стягивая с нее их вместе с трусиками. Поднял поочередно узкие ступни Гурен, раздевая ее полностью. Поцеловал розовую пяточку и резко встал, снимая с себя фартук, буквально разрывая мешающие тесемки. Языком провел линию позвоночника, почувствовав дрожь в теле любовницы. Приспустил свои трусы и, вывернув шею девушки почти на девяносто градусов, чтобы поцеловать в губы, вошел в ее лоно. Поставил Гурен практически вертикально, зафиксировав в своих объятьях так, что тоненькие пальчики больше не касались плиты: одна ладонь легла на упругую грудь, вторая – щекотала клитор. И начал двигаться, не выпуская девушку, практически не прекращая поцелуя. Содрогнулся, наполняя ее своим семенем, и обнял еще крепче, уткнувшись носом ей в спину. - Я люблю тебя, - прошептал тихо-тихо, но Гурен все же услышала. - И я тебя, - глухо ответила она. - Уходи от него! – горячился Наруто, наблюдая, как по внутренней поверхности бедра любовницы скатывается капелька его спермы. – Чем я тебя не устраиваю? - Ты еще слишком молодой, через двадцать лет я буду… - Гурен, не одеваясь, уселась на кухонный стол и, нашарив в навесном шкафу свои сигареты и пепельницу, закурила, стряхивая пепел прямо в раковину. - Такой же любимой! – Узумаки подошел ближе, оказавшись между ее разведенных ног, и преданно посмотрел ей в глаза. – Если тебе чего-то не хватает… - Это тебе не хватает мозгов осмыслить все! – Женщина старалась говорить сурово, но невольно улыбнулась, увидев неподдельную обиду на лице любовника. - Мне всего хватает. Я детей от тебя хочу! – Наруто прибегнул к последнему доводу. – Понимаешь ты, детей! - А ты уверен? – Гурен резко подалась вперед. – Уверен, что не сбежишь от меня к какой-нибудь молодой девчонке, когда я стану размером с маленький танкер? Когда в три часа утра буду гнать тебя в магазин за селедкой? Уверен? - Уверен. - Хорошо, я соберу свои вещи. – Женщина принялась одеваться и, обернувшись уже в дверях квартиры, добавила: - Сегодня вечером я хочу с тобой поговорить, никуда не уходи, ладно?

***

Но она так и не вернулась домой. После «разговора» с мужем ей было стыдно перед Наруто. Не хотелось, чтобы любимый увидел ее такой – беспомощной, жалкой, изнасилованной… Да и к врачу нужно было сходить, ведь кровотечение… А теперь… Гурен всю неделю ходила подавленная, визит к врачу не принес облегчения. Оставалась надежда на то, что результаты обследования будут хорошими. Орочимару, вроде бы, успокоился и больше не поднимал тему ее отношений с любовником. Даже извинился. Так растягивая змеиные губы в лживой улыбке, что сомнений не осталось: «воспитательные беседы» будут продолжаться до тех пор, пока жена не покорится вновь его воле! Противно и мерзко! Придя с работы, Гурен сразу же заметила на тумбочке в коридоре вскрытый конверт из клиники. Решительно взяла письмо и, прочитав, сползла по стенке, сдерживая рыдания. Она больше не сможет иметь детей. Никогда. Первая беременность закончилась выкидышем не без помощи Орочимару. И что теперь? Как ей сказать Наруто, что она не смогла сберечь их ребенка? Как?! Неожиданная догадка заставила женщину перечитать результаты обследования. Да, так и есть, здесь четко указан срок, на котором произошел выкидыш. А письмо было открыто! Значит, муж уже прочитал все и понял, что ребенок был не от него! И… - Орочимару! – крикнула Гурен. - Орочимару!! Орочимару!!! – В ответ тишина. Не найдя мужа в доме, Гурен призадумалась, куда бы он мог пойти? Лаборатория? Бар? Нет, не то! А если… С третьего раза женщина все же набрала правильный номер их с Наруто квартирки. Долгие гудки не успокаивали, а только еще больше нагнетали внутреннее состояние брюнетки. Но потом, когда она уже готова была бросить трубку: - Привет! – Холодный голос Орочимару она не спутает с радостным воплем Узумаки никогда. - Где он? – Как ни старалась, муж все же понял, что женщина едва сдерживает слезы. - Кто? Несостоявшийся папаша твоего ребенка? Интересно, почему ты ему не сказала? Или хотела выдать за моего? - Где он? - Здесь никого нет. – Орочимару положил трубку. И вот теперь Гурен, запыхавшись, уже взлетела на свой этаж. Стала судорожно искать в сумке ключи, но вовремя заметила, что дверь приоткрыта. Не теряя времени, женщина влетела в квартиру, пронеслась по коридору в комнату… Муж сидел на диване, закинув ногу на ногу, и спокойно читал какую-то книгу. А на ковре, распластавшись в нелепой позе, лежал Наруто. Рукоятка ножа торчала из спины: Орочимару все же врач, поэтому ему не составило труда протолкнуть лезвие между ребер и уколоть сердце парня. Кровь, вытекающая из раны Узумаки, уже впиталась в короткий ворс ковра, образовав вокруг груди тела большое бурое пятно. Кончики светлых волос потемнели. Женщина упала на колени рядом с любовником, надеясь услышать его дыхание, слабый пульс… Но Узумаки был мертв, тело уже начало коченеть. - Вот видишь, ничего в нем особенного не было! – Исследователь не спеша отложил книгу и поднялся. - Тварь! – Гурен неожиданно легко вытащила нож из тела и, стараясь удержаться на дрожащих ногах, выпрямилась. - Убьешь меня? – Мужа явно забавляла эта ситуация. – Не сможешь, ты стала такой слабой… Выпад. Вскрикнуть от боли, когда мужская рука легко перехватила ее запястье, сжала, заставляя выпустить нож. Ударить каблуком по его колену и обрадоваться, что шпилька вошла как раз под коленную чашечку. Но ненадолго: хруст ломающегося запястья и снова крик боли. С яростью осознать, что смерть его любимого останется безнаказанной, а с Орочимару еще станется изнасиловать ее прямо здесь, рядом с трупом! Вывернуть здоровую руку и ткнуть пальцем в глаз убийце. Не отдернуть руку, когда палец погрузился во что-то склизкое, а наоборот усилить нажим. Наблюдать, как мужчина катается по полу от боли и немыслимым движением дотянуться до выпавшего ножа. - Я зарежу тебя. Зарежу, будто ты свинья, мразь! – Гурен села на свою жертву сверху и занесла нож. - Ты все такая же сильная, мне спокойно тебя оставлять, - прохрипел Орочимару и сам подался на лезвие, которое легко распороло ему горло.