Все к лучшему

По улице города, улыбаясь, шла молодая женщина и держала за руку маленького мальчика с нежно-фиолетовыми глазами. Малыш цеплялся за ее ладонь, будто бы боялся, что мама убежит. Убежит куда-то, оставит его одного. И снова детский дом. - Юкимару! – Гурен постаралась строго свести брови, но, увидев страх в глазах мальчика, смягчилась и вновь заулыбалась. – Ты мне так руку оторвешь! - Мам, ты же не уйдешь, правда? Правда? - Куда же я уйду, сыночек? – Женщина ускорила шаг, ведь они уже опаздывали в цирк. Она вспоминала, как полиция приехала по ее вызову. Вспоминала суд, который признал ее действия необходимой самообороной. А еще про то, что все соседи шептались у нее за спиной. Осуждали, что из-за нее Орочимару, такой хороший, уравновешенный и во всех отношениях положительный человек, убил молоденького мальчика. Но ей было на все это наплевать. А потом мысли унеслись к тому моменту, когда она по поручению школы пришла в детский дом, и какой-то мальчик сразу же схватил ее за руку и назвал мамой. Сколько же было мороки с тем, чтобы усыновить Юкимару. Но Гурен же сильная, несгибаемая - поэтому и добилась своего. И сейчас ведет за руку своего сына на представление. Теперь в жизни женщины появился смысл, утраченный было с убийством Наруто. - Мам, а хорошо, что ты тогда пришла туда… - Мальчик замялся, не желая вспоминать детский дом. – В тот дом? - Конечно, Юкимару. – Гурен потрепала сына по макушке рукой, на тыльной стороне ладони которой остался уродливый шрам. – Все к лучшему… - Все к лучшему… - Женщина провела рукой по портрету Узумаки, улыбающемуся ей с надгробия. – Ведь правда? – Она вопросительно посмотрела на могилу Орочимару, находящуюся рядом. Показалось, будто глаза мужа облегченно закрылись, а со стороны могилы любимого донесся тихий смех. - Мам, а что это за дяди? – Юкимару совсем не нравилось кладбище, куда мама очень часто ходила. И те, к кому она ходила, тоже не очень полюбились. И если молодой улыбающийся парень рождал в сердце непонятную тоску, будто несправедливо рано ушел кто-то хороший, то другой мужчина вызывал в душе мальчика животный ужас. - Узнаешь, когда подрастешь! – Гурен решительно встала, послала прощальную улыбку своим мужчинам и потянула сына к выходу. – Пойдем, что ли, сладкой ваты поедим! Над могилами сгустился туман, из которого соткались две фигуры. - Нет, все-таки она сможет выжить в этом мире! – Орочимару смотрел в спину жене. - И для этого нужно было убивать меня? – ворчливо спросил призрачный Наруто. - Ты же сам согласился, что мы не сможем ее поделить, а значит, должны уйти. Оба! - Да знаю я, знаю. Ну, мне пора. – Узумаки поднял глаза к небу и, вздохнув, начал растворяться. Дым тонкой струйкой потянулся вверх. - Я тоже подзадержался, - сказал Орочимару, «впитываясь» в землю. – Надеюсь, что мы сделали все правильно, Наруто!