Часовщик

Парень, лет тринадцати на вид, смахнул с глаз отросшую смоляную чёлку и с досадой посмотрел на неменяющийся вид серого города в окне старого и дешёвого мотеля. Это был уже третий отель за месяц, что он с родителями поменял. Сейчас они свалили на свой очень важный рейд, как обычно оставив сына скучать в номере и изучать трещины в стене. Нет, конечно, он мог и выйти, но обилие криминальных элементов, снующих снаружи, поумерило желание дышать свежим (затхлым) воздухом. Знакомьтесь, парень, что сейчас развалился на кровати, оторвав взгляд от окна, — Ито Араки. Ему тринадцать, у него интересная причуда и он потомственный злодей. Ну, да, а что в этом такого? Кто-то потомственный врач или пекарь, а вот Ито судьба дала более изощренное предназначение. К слову, он, несмотря на род деятельности родителей, участия ни в чём особо пока не принимал, его только таскали за собой по разным злачным местам, вместо того, чтобы куда-то сбагрить и забыть. Родственные узы, семья, чтоб их. Ладно, пусть он и ворчал, но с родителями у него были хорошие отношения. Отец, Мацуда Араки, владел причудой, сгущавшей воздух вокруг противника, или же просто он мог отбросить сжатой волной. Мать, Рейко Араки, могла гипнотизировать и отдавать приказы. Конечно, причуды довольно сильны и полезны, но ограничений же у них было столько, что сам демон ногу сломит. Но за их счёт убийственная пара уже много лет на слуху у героев, что пока безуспешно пытаются их отловить. Причуда Ито с одной стороны одновременно сильная, но с другой — её можно применять только с изобретательностью и вдумчивым подходом. Останавливать время. Как вам такое? Правда, только на пять секунд с перезарядкой в двадцать, к тому же, нельзя менять положение никаких объектов, даже противника отбросить не получится, по весу всё становится, как бронзовые глыбы. Можно двигаться самому, можно двигать то, к чему ты прикасался при активации, вот и всё. При частом использовании сразу ловишь потерю сознания, что в разгар боя малость неудобно. Ито повернулся к стене, разочарованно вздохнув. Хотел бы он тоже быть полезным. Но: «Он же ещё ребёнок, Мацуда», как говорит его любящая мать. Единственной отрадой его жизни были книги, которые он поглощал со скоростью звука. Так как в школу он ходить не мог, как и заводить друзей, Ито признавал, что стал очень асоциален и нередко пугался, когда его зазывали в игры на улице. Хотелось бы, конечно, как все иметь друзей, ходить в школу и куда там ходят ещё школьники: в кино, в кафе и прочие прекрасные места. А пока только погони, подвалы, злачные места и дешевые мотели, как этот, например. Ито снова перевернулся на другой бок, продолжая лениво размышлять о своей жизни. Солнце медленно клонилось к горизонту, освещая тёплыми лучами пыльную комнату и такого же пыльного мрачного подростка, что сверкал своими жёлтыми глазами в уже потихоньку наступающих сумерках. Тик-так. Тик-так. Родителей всё ещё не было. Парень понимал, что могло случиться всякое, не обязательно плохое, но неизменно начинал нервничать и кусать ногти, когда к оговорённому времени никто так и не приходил. Наворачивать круги по комнате он стал совершенно незаметно для себя, кидая взгляды на часы, прибитые к стене. Тик-так. Тик-так. Тишина окраины города совершенно внезапно взорвалась звуками битвы. Ито в испуге подпрыгнул и подбежал к окну, сжимая пальцы на подоконнике. Он сразу заметил их. Своих родных. Их порядком сильно теснила группа героев. Ито в растерянности переваривал этот факт, пока изнутри не поднялась глухая волна ярости. Всё-таки ловушка. Зря они доверились тому информатору. В этот момент один из героев отправил в полёт Рейко, что впечаталась в стену и осталась лежать сломанной куклой. Парень же выбежал наружу, схватив свой нож, с которым он никогда не расставался. Отчаяние и страх подстегивали его бежать быстрее. Пока отец отражал атаки остальных, он подбежал к матери и с ужасом заметил кровь. Много крови. Она лужами застывала под хрупким телом, глянцево мерцая. — Нет… нет… нет, — Ито в отчаянии приложил два пальца к сонной артерии и… ничего. Только его бешеный стук сердца отбивался в ушах, заглушая всё вокруг. Он в трансе повернулся к отцу, только чтобы увидеть, как меч одного из героев проникает тому в живот. Как в замедленной съёмке наблюдал за кровью, что весело начала стекать изо рта, окрашивая бежевую рубашку в рубиново-алый. На глазах вскипели злые слёзы, он медленно поднялся с земли, крепче сжав нож в руке, и тогда на него обратили внимание. — Глядите, щенок их ещё остался, — грубо сплюнул один из противников, демонстративно разминая кулаки. — Знаешь, сколько мы из-за вас, ублюдков, натерпелись?! Скачете с места на место, живучие, сука, как тараканы. Гнилое ты отродье, таких как ты в кроватке ещё душить надо, погань. Ито сосредоточился на дыхании, активируя причуду. Тик-так. Он срывается с места, крепко держа нож в обеих руках. Тик-так. Замершие, не успевшие договорить фигуры, становятся ближе. Тик-так. Нож входит прямо в живот разглагольствующего героя, что сейчас застыл во времени. Тик-так. Он бежит ко второй фигуре из пяти… Тик-так. … и не успевает достать до неё. Звуки резко возвращаются, первый герой с болезненным стоном падает на колени, выхаркивая кровь, удивлённо придерживая рану. — Ах ты… мразь… — его слова прерываются бульканьем, и он замертво опускается на землю. Герои, бывшие поначалу в смятении, быстро приходят в себя. Они легко ловят Ито, отбирают верный нож и ставят его на колени. Парень смотрит на них яростно, как оскалившийся волк, но понимает, что проиграл. Что вся его семья сейчас проиграла. Не будет больше ни таких редких семейных обедов, ни ласкового голоса матери, ни гордости и тепла в глазах отца. Всё перечеркнуто. Одним днём. Так что, когда сталь касается его шеи с единственным намерением — уничтожить, он безумно улыбается и успевает прохрипеть о мести, прежде чем кровь заполняет все его внутренности и наступает тьма. Сколько он был в темноте, он не помнит. Кажется, что он в ней уже целую вечность. Просто плывёт по бесконечному безвоздушному пространству. Он забыл, как дышать. Но он не хочет забывать о том, кто он. Яркий цветок горечи распустился в его груди, подпитывая злость и жажду отомстить. Безумная, совершенно безумная тишина, идеальный вакуум. Но тут прорывается самый отвратительный и самый желанный звук. Тик-так. Ито открывает глаза и кричит изо всех сил, пока его нежно прижимают к груди огромные руки. — Я назову его Изуку, — с любовью в глазах говорит зеленоволосая женщина, расплываясь в обессиленной, но счастливой улыбке.