Черная кошка

      Это утро было таким же, как и вчера, позавчера таким же, каким будет и завтра. Ничего необычного, ничего нового.       Так и проходила жизнь школьника Со Чанбина, начиная с момента, когда он закрывал глаза на своей холодной кровати, продолжая удручающим пробуждением почти каждое утро. Повседневность казалась блеклой, почти однотонной, из-за чего юноше порой казалось, что внутри что-то сломано, безвозвратно и неисправимо испорчено. Только какое-никакое увлечение стихами и музыкой могло скрасить серые минуты его жизни, что тянулись длинной тонкой нитью в непонятном направлении.       Нужно что-то менять. Действительно пора, потому что дальше так не могло продолжаться. Существовать таким образом могло быть комфортно, безусловно, когда ты пребываешь сам себе, и никто даже внимания не обращает. Это спокойно, но одиноко и тускло. Порой даже слишком.

***

      Набираясь смелости, он продолжал стоять у двери в музыкальный кружок, то переминаясь с ноги на ногу, то нервно почёсывая затылок. В тот момент Чанбину казалось, что однообразность бытия и тусклость всех цветов и оттенков действительности его мира, возможно, не так уж и плохи. Всё это непривычное чувство, которое хотелось оборвать, пока не стало слишком поздно.       Режущий слух звук предупредил об опасности, а за ним уже и дверь, которая резко подалась вперед, встретившись со лбом Бина. — Ты в порядке? — виновник сея спохватился, увидев парня, что с грохотом приземлился на пол, не ожидая такого действа. — Чёрт, — в глазах тотчас потемнело, — ты с пинка её открыл, что ли? — очень хотелось врезать этому неуклюжему созданию, но для этого ещё бы полнота зрения вернулась, тогда можно было бы и об этом задуматься по-настоящему. — Во-первых, дверь-то не стеклянная, — по звукам тот, кажется, присел на корточки, — во-вторых, больше не будешь так под дверьми стоять. Пойдем лучше приложим что-нибудь к твоей пустой голове. Чужая рука опустилась на предплечье и аккуратно потянула за собой вверх с пола. Выбора не было, кроме как послушаться, поэтому пришлось идти за ним, понемногу открывая свои глаза, промаргиваясь. Зашли они явно в ту же самую дверь, которая так беспощадно дала по лбу несколько мгновений назад. Парень усадил пострадавшего на какой-то стул и пошел в другую часть кабинета. — Вот, — протянул мокрую бутылку воды, — недавно только купил, и она холодная, так что приложи, — Со замешкался, поэтому парень сам приложил бутылку ко лбу, удерживая до тех пор, пока «потерпевший» не попытался на ощупь перехватить её. — Уберёшь руку, может? — этот вопрос вызвал только тихое фырканье где-то рядом с лицом, провоцируя табун ледяных мурашек. Брови неосознанно свело к переносице, а другой парень всё-таки отпустил бутылку, выбравшись из оков чужой руки поверх. — Ничего смешного, — Бин полностью открыл глаза и табун ледяных разом стал обжигающе расползаться дальше по телу. Теперь всё виделось намного лучше — невысокий крепко сбитый парень приятной наружности предстал перед глазами буквально в метре от него. Чёрные кудри расползались в разные стороны, пока яркая улыбка открывала вид на очаровательные ямочки.       Чанбину хотелось ударить уже не столько его, сколько себя, только бы сердце перестало эхом отдаваться в голову и мысли пришли в порядок. Прямо сейчас происходило что-то необратимое и, возможно, даже неправильное, но теперь уже действительно слишком поздно — на длинной тонкой нити завязался двойной узел. А вот это страшно.