По ту сторону реки

      — Итак, я правильно понимаю, что Хранитель дворца управляет дворцом и в мирное, и в военное время? — Тома почесывает затылок.       Коцит обречённо выдыхает. И за что ему это всё? Сейчас они находятся в просторной комнате. Кажется, это помещение ранее было приспособлено для обучения. Здесь стоит множество лавок, на которых почти впритык сидят слуги. Но даже с ними места хватило не всем. Кто не успел сесть — стоят рядом или сидят на полу. И все взгляды устремлены на раздражённого Коцита, сидящего за столом у стены. Все эти долгие часы советник пытался донести до слуг все тонкости будущей работы.       — Что в моём рассказе было непонятно?       — Ну, примерно всё, — ворчит Лера под нос. Коцит смеряет девушку недовольным взглядом.       И Коцит, в очередной раз с тяжким вздохом повторяет:       — Хранитель дворца — управляющий. Он смотрит за тем, чтобы все работало как надо. Чтобы вы тут интриги не плели, чтобы никто не убился, и чтобы не было покушений на вельмож. Если же что-то случится, то Хранитель дворца должен разобраться в происшествии, потому что с него спросят.       — Ладно, хорошо, — Тома почёсывает затылок, — Ниже него стоят стюарды. Они подразделяются на служебных и дворцовых. Служебные стюарды следят за слугами вельмож и всем, что может потребоваться для жизни слуг. Дворцовые же стюарды служат только на благо дворца и могут следить только за что-то свое и обучают себе подобных. Например, конюхи сторожат лошадей, сокольничьи следят за птицами.       — Да, всё так, — устало соглашается Коцит, — Если что-то случится на границе интересов дворцовых и служебных приказов, то виноваты окажутся оба. Например, если принц упадет с лошади и будет ясно, что дело не в его неуклюжести, то виноватыми считаться будут конюх и слуга, что принёс его господину.       — Звучит сомнительно всё это, — бурчит Тома, — У нас всё гораздо проще.       Коцит закатывает глаза. Нет, пытаться научить местных слуг работать по столичной системе управления сродни обучению осла для боя. Оно, вроде бы, идёт, но брыкается, лягается, да ещё и слишком глупое, и свободолюбивое.       На нём теперь лежит ответственность за обучения местных служивых порядкам их дворца. Пару недель прожив в Гардарике, Коцит понял, что всё здесь надо менять. Местные нравы были довольно дикими и устаревшими в сравнении с устройством дворца. Все жило в каком-то своем неописуемом хаосе, что даже удивительно, что оно так долго продержалось. Но теперь их с принцем долг поднять Гардарику до уровня дворца, ну или хотя бы попытаться. Стикс, к сожалению, должен задержаться здесь надолго. И если так, то начинать обустраиваться стоило с ликвидации неграмотности здешних слуг.       — У нас не принято, чтобы со знатными людьми по дворцам ходили слуги, — подает голос Тома, отвлекая от мыслей Коцита.       — А если с вашим господином что-то случится? — Коцит склоняет голову в сторону.       — Не знаю, как у вас, но на наших землях не принято убивать господ, — ворчит себе под нос Лера.       — Зато на ваших землях принято готовить бунт? — Коцит повышает голос, презрительно смотря на девушек.       Те лишь хмыкнули, поджав губы, но перечить не стали.       — Я не знаю, как у вас было до этого, — подытоживает Коцит, поднимаясь с места, — но с этого дня вам предстоит учиться новому порядку. Гардарика вошла в состав нашего Королевства почти пять лет назад. За всё это время Столица дала вам возможность восстановиться против затяжной войны. Но это лишь дало почву для подготовки мятежа.       Коцит оглядывает всех присутствующих взглядом.       — Я уверен более чем, что никто здесь не состоит в заговоре с мятежниками. Но для решения этой напасти сюда прибыл Его Высочество. А вам дана возможность приблизиться к идеалам Столицы.       — Но кто сказал, что устройство дворца в Столице — идеал? — уточняет Лера, складывая руки на груди.       — Никто не говорит, что Столица и есть идеал. Она также далека от идеалов. Но если мы хотим работать вместе, нам нужно работать одинаково. Вы должны понимать, как происходит система управления в Столице. Эта система работает отлаженно уже несколько десятилетий. Да и в любом случае…       Коцит берёт в руки пергамент и поднимает для всех собравшихся людей.       — Это, — Коцит ещё раз трясёт бумагой, — приказ Его Королевского Высочества. В нём сказано, что в Гардарике вводится система управления, схожая с порядками во дворце. Так что, увы, это не прихоть вашего покорного советника… — Коцит разводит руками, а затем кладёт пергамент обратно.       — Я бы присоединилась к мятежникам после этого, — тяжело выдыхает Тома, и, получив недвусмысленный взгляд Коцита, сразу оправдывается, — Да шучу я! Шучу…       Лера, сложив руки на груди, лишь закатывает глаза и отводит взгляд.       — Ладно… Бахр видит, я пытался, — ворчит Коцит себе под нос, понимая, что на этом его лекционная часть заканчивается. — Завтра начнём практическое обучение…       Слуги пытались скрыть свой обречённый вздох, но Коцит понимает всё и без него. «Можете быть свободны» — хмыкает Коцит незаинтересованно, потирая виски. Он поглядывает на лист бумаги, на котором записал необходимые темы для обсуждения со слугами.       — Коцит, — Лера появляется перед советником внезапно, — Ты говорил, что скоро будет вводится система бирок…       — А, да… — Коцит поглядывает на слуг, что медленно уходили из комнаты. — Как я понимаю, конвой уже везёт бирки. Будут примерно через пару дней…       — Как это вообще выглядит? — Лера склоняет голову       — А вы о чём тут шушукаетесь? — Тома возникает рядом и заглядывает через плечо Леры.       Коцит смерил девушку убийственным взглядом, и та тотчас принесла извинения.       — В ближайшие несколько недель будет изменена система чинов. А также выданы бирки, соответствующие статусу. Подобная система действует в Столице. И будет медленно внедряться в ваше общество.       — А зачем это? — Тома склоняет голову.       — Упрощение моей жизни… — ворчит Коцит.       — Или усложнение… — эхом отзывается Лера.       Коцит поднимает хмурый взгляд на Леру.       — Ты всегда такая? Или только по праздникам?       — У меня каждый день работы на Разумовского — праздник, — устало бормочет Лера.       — Ну всё, пойдём, — Тома утягивает девушку за собой, — Мне ещё со Снежком гулять.       — А я тут причём… — только и слышится из-за двери обречённый голос Леры.       Довольно быстро все слуги разошлись по своим делам. В зале остались только Коцит и Кризалис. Последний всё это время сидел у двери, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, дремал, видимо. Всё, что происходило на этом «собрании» Кризалис не просто знал, а сам помогал планировать. И, доверив трибуну советнику принца, решил отдохнуть.       Когда в комнате только старые знакомые, наконец-то можно расслабиться. Советник по привычке ищет Флегетона, но не видит. Ах, точно… По приказу Стикса тот теперь находится подле Ахерона. Коцит поджимает губы. Даже несмотря на его извинения, тот не изменил своего решения.       Флегетон уже как несколько недель служит у Ахерона. Для обеспечения слабой безопасности и сомнительного алиби Коцит сообщил всем, что Стикс перевёл его в услужение дворца. Вот только легче от этого самому Коциту не стало. Теперь Флегетон всегда где-то вдали. Вдруг кто-то из слуг решит свести с ним счеты? Что, если Коцит не успеет прийти на помощь и ему придется нести труп своего друга? По спине сразу бежит холодок. Нет. Такого точно не произойдет. Коцит никогда себе не простит подобное.       Да и тот же Ахерон… Он слишком странная фигура. То, что он устроил на их «переговорах», не давало Коциту покоя. Было слишком много вопросов к нему — можно начать с того, что он чуть не убил принца и закончить… его странным родственником. Его Святейшество Оракул не должен вот так покидать свой пост. Их Святейшества не занимаются такими мелкими делами. В конце концов Ахерон мог отправить своих приближенных, чем искать сам. Он относительно недавно вступил в свой титул, а теперь так пренебрегает своими обязанностями. Даже если ему правда кого-то там нужно найти, это явно не первостепенная цель. Ахерон точно мутит воду, думает Коцит.       А те слуги… Коцит был в бешенстве. Он готов был выкинуть их на мороз. Но Флегетон не сказал, кто именно напал на него. Он на все вопросы молчал, опустив голову. Поэтому пришлось в один из дней заставить их всех пожать руки друг другу. Лера же оказалась более сговорчивой. В одной из бесед она указала на тех, кто был в тот день. Коцит теперь не сводит с них глаз. Может, Флегетон в чём-то и прав — месть должна быть холодным блюдом. Если Флегетон хочет замять это дело, пусть так. Но Коцит не забудет. Как только подвернётся удобный случай, советник избавиться от них.       Да и то происшествие с Игорем… Коцит старается не думать, какие демоны на самом деле обитают в Гарде. Потому что довести до такого состояния могут только они. Людьми назвать таких существ сложно. Возможно, Коцит зря не вспоминает о произошедшем той ночью… Но сейчас точно не для этого.       Святой Бахр, за что все эти беды ему выпали, думает Коцит.       — Чего ты к принцу не возвращаешься? — внезапно подает голос Кризалис. Он всё также сидит у входа и даже глаз не открыл.       — Сейчас он с градоначальником сидит, ещё не вернулся, — пожимает плечами Коцит, — Стиксу пришла в голову идея осветить город.       — Вместе со священниками пройтись по городу? — переспрашивает Кризалис.       — Нет. Хочет поставить на улицах столбы с огнями. Чтобы дороги освещали. Мол преступность снизиться, если на улицах будет светло, — Коцит пожимает плечами.       — По ночам спать надо, а не улицы освещать. Если на улице будет светло, то спать-то когда? — ворчит Кризалис.       Коцит лишь поддакивает. Он тоже считает эту идею бессмысленной, но против воли принца он не может пойти. Если даже своего друга он не смог вернуть под своё крыло, то что говорить о городе… Коцит переводит взгляд на Хранителя. Кризалис… А ведь он его всегда списывал его со счетов. Кризалис хоть и ходит грозной тучей, но… Он уже несколько лет трудится на благо Короны.       — Мне… Нужна твоя помощь, Криз, — Коцит внезапно подает голос.       Тот мгновенно открывает глаза.       — Слушаю.       — Как думаешь, мы справимся с зачинщиками честными методами?       — С нами Его Высочество, мы обязательно вытравим эту заразу, — глухо отвечает Кризалис и сразу же прикрывает глаза, будто желая поставить точку в этом разговоре.       — Ты не понял. Как ты думаешь, это возможно честными методами?       — Если бы мятежники пользовались бы честными методами, люди бы назвали их общественным движением, — ворчит Кризалис, вновь приоткрывая глаза. — Ты правда веришь, что никто из здешних слуг не связан с мятежом?       — Конечно же нет. Каждый из них прямо или косвенно общается с мятежниками, если самими ими не являются, — хмыкает Коцит. — Будь это крестьянский бунт, одно дело. А если даже до Столицы начали доходить слухи о мятеже… Без соучастия какого-либо вельможи тут не обойдётся.       В комнате повисает молчание. Каждый думает о чём-то своём. И вдруг советник резко меняется в лице, а затем подходит ко столу. Коцит берёт в руки пергамент, плюхается на стул, а затем что-то старательно выписывает. Хранитель дворца лишь издалека наблюдает за сосредоточенным лицом мужчины. Коцит жестом подзывает к себе, не отрываясь от бумаги. Кризалис, тяжело вздохнув, поднимается и шагает к советнику. Поступь у него была тяжелая, а во взгляде так и сочилась усталость. Но Коцит, кажется, не замечал этого. И подойдя к столу, Кризалис подаёт голос, отвлекая советника от дела.       Всматриваясь в написанный Коцитом текст, Кризалис округляет глаза. Это… Шутка? Но Коцит не собирается выбрасывать или поджигать письмо. В завершении Коцит ставит печать, перевернув её вверх ногами. Он складывает письмо в несколько раз, а затем протягивает Кризалису.       Кризалис лишь коротко интересуется:       — Зачем?       — Если здесь действительно есть мятежники, боюсь, с выделенными королевскими войсками, нам не справиться. Стикс верит, что всё удастся решить миром, но… Ты сам понимаешь.       — Ты и в правду собираешься призвать Бессмертного? — бормоча себе под нос, Кризалис осматривает письмо, на что получает кивок. — Стикс знает?       — Нет. Лучше оставить это тайной. Ты сам знаешь, в каких они отношениях. Это ради его спокойствия и безопасности, — заверяет Коцит.       Кризалис пожимает плечами. Он не собирается лезть в их взаимоотношения с принцем.       — И почему ты получаешь это мне, а не своему Флегетону? — ворчит Кризалис, но убирает письмо к себе за пазуху, подальше от чужих глаз.       — Ты по прибытию во дворец сам занимался такой мелкой работой, — подмечает Коцит, поднимаясь с места.       — И где я теперь… — тяжело выдыхает Кризалис, убирая чужое письмо. Он выходит из комнаты.       Так действительно будет лучше. Если Стикс не хочет действовать, Коцит сам начнёт. Им нельзя терять ни минуты. Если мятеж действительно готовится, любое промедление может сказаться на будущем успехе. Однажды Стикс пустил всё на самотёк, но это обернулось страшной трагедией для Королевского дома. Пока это письмо дойдёт до Бессмертного, у нас уже будут какие-то зацепки…       В окне Коцит замечает знакомый силуэт. Стикс въехал во двор Палат с градоначальником, Афиной и другой парочкой советников. Издалека он выглядел довольным. Что ж, думает Коцит, самое время испортить принцу настроение.       Коцит сам покидает кабинет, и спешит выйти из дворца.       Советник проносится мимо Флегетона. Последний поднимает на него взгляд и выдыхает тяжело. Ему бы очень хотелось, чтобы Коцит прибежал к нему и рассказал добрые вести, но… Тот опять несётся к принцу.       Поднимая взгляд к небу, Флегетон выдыхает. Высокое. Недостижимое. Необъятное. И где-то там, наверху, боги посылают на них дождь, который день подряд. Мелкий. Противный. И впервые за долгие дни дождь перестал лить, и солнце пробилось сквозь тучи. Кажется, в Гардарике они уже около двух недель, а может уже больше. И жизнь здесь медленно шла своим чередом.       Природа медленно угасает. Листва приятно шуршит под ногами Флегетона. С каждым днем под ногами листьев всё больше и больше. Деревья будто бьются в предсмертном огне. Только вот после затяжной зимы, природа вновь воскреснет, расцветая всеми красками… Флегетон уже наслушался этими выражениями за время нахождения в чужом доме. Рядом с домом Ахерона стоит клён, за которым Флегетон наблюдал всё это время. С каждым днём он всё больше и больше окрашивался в желтый цвет. Очень медленно, с вершины кроны до самых нижних веточек. Зрелище, конечно, ужасно медленное, но очень красивое.       Ярко алый листок отрывается от ветки. Такой яркий цвет… Флегетон редко видит подобные листья. Флегетон следит за ним и его медленным танцем в воздухе. Он кружится, пока не падает прямо у ног юноши. Тот склоняется и поднимает его. Красивый такой. Будь он на десять лет младше, отдал бы за этот лист всё ценное, лишь бы поделиться и с Коцитом своей находкой. Жаль только, что Коцит никогда не понимал этого.       Как бы ни было грустно, Флегетон бросает лист в общую кучу и сгребает в сторону. Ему уже давно не десять лет, и он что-то понимает в этой жизни. Например, как противно убирать листву, бурчит слуга себе под нос. И вот ради этого Ахерон отправил его во дворец? Зачем вообще нужно было выкупать его, если все равно его отправляют во дворец? Слуги всё ещё косо смотрят на него, но не приближаются. Они стали ещё больше избегать юношу. А очень зря… Флегетон тоже припрятал оружие. Пусть только посмеют напасть на него, ворчит Флегетон, проверяя наличие ножа.       — Можешь присмотреть за ним? — Тома появляется перед Флегетоном слишком неожиданно.       Тот вздрагивает и чуть не роняет граблю из рук.       — А? Что?..       — Сможешь за Снежком присмотреть? — Тома совсем не замечает смятения Флегетона.       Девушка с нетерпением ждёт ответа. Рядом с ней уже сидит пёс с радостной улыбкой. Неизвестно, рад ли он видеть Флегетона, или же он всем так улыбается. Но устоять перед его очарованием и обаянием не может никто.       — А разве он не сам по себе? — удивлённо бормочет Флегетон, смотря на пса, что потягивается и зевает.       — Не-а. За ним, по словам Разумовского, нужен глаз да глаз. А то вдруг Разумовский захочет с ним повидаться, а он выглядит не подобающе…       — Так это, получается, собака Разумовского? — юноша склоняет голову, осматривая пса.       — Вообще его подарил Рагнар во время своего визита, — Тома сразу же начала пояснять, — Но сейчас им в основном занимается Олег, а когда тот занят — я. А когда меня нет, то Лера… А когда Леры нет…       — Ладно, понял, можешь не продолжать, — Флегетон прерывает девушку.       Слуга долго смотрит на Снежка. Тот не выглядит как буйный пёс. Разве может принести этот пушистый клубок кучу проблем? Флегетон даже сказал бы, что Снежок и мухи не обидит. Но выполнять чужие обязанности… Чревато. Флегетон уже на собственном опыте это знает.       — А ты где будешь? — интересуется Флегетон, переводя взгляд на девушку.       — Я хочу сходить к отцу, проведать его. А то заперся в своем монастыре, божий свет не видит, — девушка кивает в сторону церкви и умоляюще смотрит на слугу, — Выручишь?       Флегетон вздыхает, но всё-таки кивает в знак согласия. Ладно, Тома местная и вряд ли захочет создавать проблемы слуге-чужеземцу. Всё-таки против него настроены только свои земляки…       — Только пожалуйста, не отпускай его одного, — наставляет Тома, уходя в сторону храма.       — Да что может случиться с этим медвежонком? — думает Флегетон, поглядывая на улыбку маламута.       Флегетон смотрит на Снежка, что виляет хвостом, и разглядывает своего нового смотрителя. Если бы у Флегетона была бы такая же шуба, что и у него, он бы мог сам жить на севере. Говорят, в северных провинциях очень суровые зимы… Да даже у них в столице иногда бывают ужасные метели. Но с такой пушистой шерстью, можно не бояться холодов, думает Флегетон, поглаживая собаку. А ещё он безумно мягкий…       — Привет, хороший мой, — Флегетон склоняется к собаке, поглаживая её по голове. — Кто тут хороший пес?       Пес вываливает свой язык из пасти и улыбается счастливо. Кажется, собаки, как и принцы, любят слушать ушами.       Следить за собакой не должно быть сложно, пожимает плечами Флегетон, возвращаясь к своей работе. Он вновь сгребает все опавшие листья в кучу. Нет, ну что за вселенская несправедливость? Почему он снова здесь? Коцит тоже хорош, ворчит Флегетон. Обещал исправить как-то ситуацию с принцем, а по итогу нет никаких сдвигов! Принц слишком жестоко с ним обошёлся. Хоть он и слышал причины такого решения, когда принц кричал их у дома Оракулов, это совершенно его не оправдывает. Нет, конечно, Флегетону повезло, что Ахерон стал его Господином… Черт, как это всё неправильно звучит, слуга трясёт головой, отгоняя мысли.       Юноша совсем не следит за временем. Он так погружен в свои размышления, что дела нет до всего окружающего мира. Но лишь в тот момент, когда поток собственных мыслей прекратился, Флегетон услышал зловещую тишину. Юноша крутит головой, но рядом никого нет. И самое страшное, что так не должно быть.       Рядом должен быть Снежок. Флегетон слышит шуршание травы и идёт на звук. И то, что он видит, выбивает почву из-под ног. Сердце пропускает удар. Маламут без злого умысла, счастливо виляя хвостом, плюхается в самую грязную лужу среди всех других на улице. И начинает валяться. Перекатывается в этой грязи с удовольствием. Флегетон смотрит на эту белую шерсть, что с каждым мгновением темнеет, сбивается в грязевые «сосульки», и тяжело выдыхает. Честно говоря, Флегетон близок к грехопадению. Он хочет пойти вслед за Томой, в церковь, и исповедаться от всех мыслей.       В этот момент Флегетон смотрит на это тоскливо. Теперь он понимает, что именно хотела от него Тома, и почему это было так важно. Но Флегетон лишь выдавливает из себя «Снежо-о-о-ок…», будто эхо призрака. Тот поворачивает голову в его сторону. И это грязное, мокрое, облако трусит к Флегетону. В его глазах нет и тени сожаления, только безумная радость, которую, кажется, даже человек не способен познать за всю свою жизнь.       — Прости, Бахр, мои грехи… — обречённо выдыхает Флегетон. Он смотрит на это «недоразумение» и бормочет, — Ну что, дружок-чумазето, пойдем мыться.       Флегетон, по правде говоря, никогда не мыл таких пушистых собак. Но если его помыть прямо сейчас, он же высохнет к приходу Томы, правда ведь? Да и грязь не успеет застыть… Слуга очень хочет в это верить.       Слуга находит свободное корыто и набирает воду из колодца. А затем приказывает сесть туда пса. Но он, видимо, вспомнил, что он особа благородных кровей, чье призвание — валяться в грязи и лужах, а не в чистой воде. Поэтому Снежок делает вид, что не понимает, о чём речь. Что ж, тогда будем по-плохому, хмыкает Флегетон. Он сам хватает собаку, берет на руки и опускает в корыто. Псу, кажется, это не нравится, но тот хотя бы не скулит.       Вода сразу же становится мутной. И Флегетон решительно начинает мыть собаку. Через пару минут он уже сам был мокрый, злой, уставший, а пёс всё ещё грязный и счастливый. Флегетон думает, что намного проще было бы опустить собаку в реку, чем пытаться отмыть этого негодяя в этом корыте.       Флегетон был в шаге от того, чтобы выкрасть собаку и увести на реку. Но распутывая пряди руками, юноша натыкается на ошейник. Юноша для удобства снимает его, но взгляд цепляется за кулон на шее. Он был похож на… тубус. Флегетон заинтересованно осматривает его. Нет, это буквально маленький, размером с палец Флегетона, тубус для писем. Такие обычно использовали в качестве защиты писем. Интересно, это просто такое украшение, думает Флегетон, стараясь открыть его.       И самое удивительное, что у него получается. А так и не скажешь, что это тайник. Со стороны это казалось обычным украшением. Тот, кто это придумал — либо гений, либо настоящий идиот, думает Флегетон. Внутри оказывается сложенная записка. Она почти с трудом достается из тубуса, приходится подцеплять ногтями.       «Кто вообще в здравом уме додумался давать письмо собаке?» — только и крутится в голове у Флегетона.       Если жизнь даёт тебе такие находки, их нужно изучать до конца. Флегетон открывает записку и понимает…       — Да что б вас! — стонет обречённо Флегетон. Записка была на местном языке.       Флегетон-то не очень хорошо пишет на своем собственном языке, а тут чужой. Естественно, понять содержимое письма он не смог. Но чутьё подсказывает Флегетону, что это — важная находка. Кто бы мог точно знать этот язык…       Соображать нужно быстро. Тома может вернуться как через десять минут, так и через пару часов. Слугам доверять нельзя. Да и Томе точно не стоит ничего говорить. Она может рассказать об этом… Остаётся только один вариант. Нужно как можно быстрее найти Коцита. Вот только где он? Он уходил за принцем. Где их искать? Они точно уходили в сторону города. И что, Флегетону придётся тащить за шкирку этого Снежка, чтобы показать находку? Или бросить его здесь? Но тогда пропажу точно заметят… Думай, Флегетон, думай!       Подождите… Тот голос в голове…       В голове появляется безумная идея. Этот голос сам говорил, что люди взывают к нему. И где он, когда он так нужен?!       «Одумался?» — быстро проносится в голове.       Флегетон опять вертит головой, но в округе никого не оказывается. Видимо, у него получилось призвать «этот голос». И сразу слышится: «Я и есть часть тебя».       «Мне очень важно узнать, что в письме. Ты можешь позвать Коцита сюда?» — умоляет Флегетон.       В его голове сразу же слышится раскатистое, будто гром, эхо: «Позвать Коцита сюда?!». Флегетон морщится, хватаясь за голову, а по телу сразу же пробегается неприятный холодок.       «Ну, ты сам сказал звать тебя, когда потребуется помощь…» — тушуется Флегетон.       Кажется, сейчас только на него можно положиться. Хотя Флегетон даже и ему не хочет доверять. Он даже не понимает — человек ли это, или же это какая-то магия… Но ведь люди не могут залезать в мысли другого?       «Ты готов пожертвовать всем, что у тебя есть ради своей цели?», — после небольшого молчания отвечают ему.       «Что тебе нужно?» — Флегетон чувствует трепет внутри. Неужели у него получится с ним договориться?       Честно говоря, Флегетон чувствует, что после подобной сделки Боги отвернуться от него. Но сейчас ему некуда идти, кроме него.       «Ты». Флегетон хлопает глазами, но слышит затем: «Услуга за услугу. Когда придёт время, ты поможешь мне».       Флегетон смотрит на записку в своей руке. А стоит ли эта игра свеч? Вдруг здесь — какая-то простая просьба? Вдруг это какая-то любовная записка? А если там просто написано имя Разумовского и адрес, куда стоит привести собаку? Но… Нет, Флегетон не может упускать эту улику. Любопытство берёт верх.       И он произносит уверенно: «Согласен».       Флегетон надеется, что сможет потом придумать какую-нибудь отговорку, чтобы не выполнять обещание… Да и если голос — он сам, то как он может потерять себя, если отдаст себя — себе?       «Жди».       И наступает тишина.       Флегетон вновь зовет этот голос, но он не отзывается. И что это было?       Юноша переводит взгляд на пса. Тот смотрит на него, виляя хвостом. Пока Флегетон все это время общался с «голосом», он уже успел вылезти из корыта, отряхнуться. И теперь сидел и смотрел на юношу, что всё это время странно молчал и менялся в лице, будто разговаривал с кем-то. Кажется, даже во взгляде пса появилось какое-то сомнение в благоразумности слуги. М-да, со стороны ты странно выглядишь, Флегетон, подытоживает юноша.       Флегетон ждёт. Минута, две… Ничего не происходит. Флегетон обречённо выдыхает и возвращает всё внимание к псу. Юноша решает перенести корыто поближе к колодцу с водой, чтобы менять воду было намного быстрее. Ему сказали ждать, но… Сколько ждать? Минуту? Две? Час? Два? А может и вечность, если его не обманули… В это время, видимо, придётся ему мыть эту собаку…       Коцит появляется у ворот примерно через десять минут. Тот сразу останавливается у ворот, рассеяно оглядывая округу и чешет затылок.       — А что я, собственно, хотел?.. — бормочет себе под нос советник.       И будто почувствовав чужое появление, Флегетон поднимает голову и почти сразу же замечает знакомый силуэт. Он сразу же бросает все свои дела и подлетает к нему. Коцит удивлённо осматривает своего грязного, взъерошенного друга и даже теряет дар речи.       Времени на объяснения мало, поэтому Флегетон не церемонится:       — Что в письме? — и всучивает ему лист.       Коцит удивлённо смотрит на слугу, затем на лист. «Ну быстрее, ну», — чуть ли не хнычет Флегетон, тыкая на записку. И советник принца берёт бумагу в руки вчитывается в текст, а затем ещё раз удивлённо смотрит на друга.       — Перепелка на ужин?       Флегетон в шоке хлопает глазами. Записка вновь оказывается в его руках. Развёрнутая, она почти с его ладонь, замечает слуга. Но в ней действительно лишь одна строка текста. Даже если захотеть, вряд ли можно откопать больше двух предложений.       «Мда уж», — слышится в голове, а Флегетон отмахивается. Сейчас не до него.       Флегетон смотрит на этот лист и чуть ли не воет от досады. Все усилия были брошены на то, чтобы узнать, что будет перепёлка на ужин?! Флегетон, возможно, заключил сделку с какой-то нечистью, чтобы узнать сегодняшнее меню?! Юноша вновь вглядывается в буквы. Это всё выглядит странно. Бумага — ценный ресурс. На это письмо потратили почти треть обычного листа, чтобы написать всего лишь одну строчку. Зачем вообще тогда писать такое?!       — Покажи это Стиксу, — внезапно просит Флегетон и решительно смотрит на друга.       — Ещё чего. Мне ради такой мелочи показывать письмо принцу? — Коцит складывает руки на груди.       И Флегетон может его понять. Он бы, на его месте, сам бы отказался такое делать. Но гнуть свою линию нужно до конца:       — Оно странное. Кто в здравом уме будет отправлять письмо с такой короткой просьбой? Тратить столько бумаги на эту дурацкую просьбу — безумное расточительство! Лучше бы слугу послали, чем вот так вот отправляли!       Коцит чешет затылок. Он понимает, что слуга прав. И Флегетон добавляет новые аргументы. Флегетон рассказывает советнику всё произошедшее. Он даже показывает сам ошейник с тубусом, что всё время был с ним. Коцит внимательно всё изучает и кивает в такт чужого рассказа. С каждой новой деталью советник становится всё более серьёзней, а прежняя рассеянность улетучивается.       «Тут бы пригодилась помощь Оракула», — внезапно проносится в голове Флегетона.       — Я расскажу об этом принцу, — сдаётся Коцит и, забрав записку из чужих рук, убирает в карман.       Советник уже хочет развернуться и уйти в Палаты, как Флегетон останавливает его:       — Подожди, — слуга хватает советника за рукав. — Позови ещё Оракула.       — Зачем? — Коцит не ожидал подобной просьбы.       — Я… я чувствую, что это связано с заговором, — неуверенно мямлит Флегетон, не понимая, что он говорит, — Ахерон опытный. Если мы теперь заодно, он должен знать. Будет лучше, если он сам увидит это.       — Пока мы найдём Оракула, уйдёт время! — шипит Коцит.       Коцит прав, понимает Флегетон. Но в голове резко всплывают события его прошлого, да так, будто ослепляют ярким фонарем, отчего юноша пошатнулся. Как Стикс спокойно продал его какому-то проходимцу, хотя всю сознательную жизнь Флегетона готовили к службе во дворце. Коцит за всё это время не смог ничего изменить, и теперь слуга мечется из одного дома в другой. Разве к такой жизни он стремился? И даже здесь, в обычной просьбе, Коцит не хочет послушать своего друга.       И вся эта накопившаяся злость обретает голос и начинает говорить его губами.       — Сегодня Оракул в городе, поэтому сможет добраться до Палат быстро, — шипит Флегетон, резко меняясь в тоне, — Благодаря решению Стикса и твоему бездействию я до сих пор слуга Ахерона. Поэтому будь добр, сделай для меня хотя бы это.       Коцит осекается. Он смотрит в глаза юноши и будто перестаёт в нём видеть своего прежнего друга. Будто это говорит и не Флегетон вовсе. Вот только сказать такое мог только юноша.       — Я… Придумаю что-нибудь, — бормочет Коцит, сдаваясь.       Флегетон провожает взглядом советника, а затем хлопает глазами. Резко эта злость утихла в нём, да так, что он даже и не помнит, что привело его к такому гневу. А что он, собственно, ему сказал? В голове нет никаких воспоминаний после того, как яркие воспоминания пронеслись перед глазами.       «Что было в том письме?» — в голове вновь раздаётся «чужой» голос, отвлекая от ненужных мыслей.       Флегетон вновь вспоминает эту дурацкую просьбу принести перепелов. В голове сразу разносится краткое: «Понял». Флегетон крутит записку в руках и усмехается. Отправитель — ужасно ленивый человек. Либо точно воду мутит.       Флегетон садится на ступеньках и прислоняет голову к перилам. Теперь остаётся только ждать. Пока Коцит приведёт обратно принца. Пока гонец приведёт Ахерона к палатам…       Мокрый Снежок крутится вокруг него с палкой в зубах. Флегетон усмехается. Ну какой же он умный дурачок, думает слуга, а затем тянется к ветке. Но в ответ слышится лишь утробное рычание. Не хочет делиться находкой. И Снежок сразу же бежит в сторону с этой палкой, желая закопать где-то в укромном месте.       «Мило», — в голове вновь раздаётся чужой голос.       «Зачем тебе информация об содержании письма? Что ты хочешь выяснить?» — интересуется Флегетон.       «У каждого свои мотивы» — получает он краткий ответ.       Флегетон закатывает глаза. А хоть кто-то здесь может говорить напрямую? Чтоб не приходилось додумывать, перебирать варианты… Флегетон, между прочим, не может залезать в чужие головы, как это делают некоторые. Ахерон тоже любит говорить загадками, присказками или откровенно издеваться… Вот неужели все вельможи такие?!..       «Кто такой Ахерон?» — внезапно проносится в голове.       От этого вопроса Флегетон даже впадает в ступор. Он молчит какое-то время. Этот вопрос оказался таким неожиданным и… глупым, что юноша даже опешил от него.       «Ты… Не знаешь Оракула?» — только и может выдавить Флегетон.       «В ваших провинциях Оракулом, кажется, была Кето».       Флегетон удивлённо вскидывает брови.       «Ты путаешь. Кето сложила с себя обязанности этим летом. Ахерон — её сын. Он уже как три-четыре месяца Оракул.»       «…Уже прошло лето?» — задумчиво тянется в голове слуги.       «Не пугай меня. Я сам начинаю сомневаться», — Флегетон       Что ж. У Флегетона теперь есть доказательства того, что это действительно не его внутренний голос. Но как вообще другой человек может попасть кому-то в голову? Это… Магия? Может, это с ним говорит Борис? Или… Или это настоящий Бахр… Флегетон смотрит в небо и быстро бормочет слова молитвы во славу Бахра. Может, стоит рассказать об этом на их небольшом «собрании?»       «Только посмей, блаженный, и от твоей личности ничего не останется».       Ладно-ладно, не буду, думает Флегетон. А затем чешет затылок размышляя, а что вообще такое личность…       «Что забыл сын Оракула в Гарде?» — мысленный поток опять прерывается чужими словами.       «Вот вселись в его голову и сам все узнай, а заодно мне расскажешь» — ворчит Флегетон.       «Да ну тебя», — бросает голос в голове.       Флегетон зовёт его снова и снова. Но больше ответа нет. Что ж. Теперь Флегетон опять наедине со своими мыслями. Или же на самом деле за его мыслями пристально кто-то следит, но не подает вида.       У Флегетона болит голова от всего произошедшего. Тот опирается головой об перила и тяжело выдыхает. Остаётся дождаться новостей от Коцита и… И домыть этот несчастный сугроб, думает Флегетон и вымученно хнычет, закрывая лицо ладонью. Чтобы он ещё раз хоть кому-то помогал!