Чемпион Ремнанта

      Мистраль — это страна больших возможностей, особенно если ты не обременён такой, воистину бесполезной вещью как мораль. Семьям всегда нужна свежая кровь, которая занималась бы чёрной работой в Нижнем городе и выступала в качестве рядовых. Несмотря на низкий статус, получали они достаточно, чтобы жить нормально, так ещё и работа была непыльная — ходи, тряси деньги из должников, угрожающе смотри на ненадёжных торговцев, собирай плату за «крышу» и изредка выступай охранником во время встреч между более высокими членами Семей. Ничего такого, если ни мораль, ни честь тебя не сдерживают: пара поломанных костей там и тут, проломленный череп здесь, избитый в кровь должник в этом переулке, может запуганная до дрожи в коленях семья — делай всё, чтобы люди поняли один факт — Семьи их самые лучшие партнёры. И конкретно сейчас небольшая группа из Фобос шествовала по улицам Нижнего города, дабы навести суету: пару торгашей изъявили желание не платить за защиту, теперь же им нужно было продемонстрировать, почему эта плата важна. Разбить витрины их магазинчиков, вломиться внутрь, перевернуть всё, сломать как можно больше мебели — типичная работа для таких, как они. Да и десять человек быстро закончат дело, что позволит пораньше вернуться или в бар, или домой — кто куда. Однако у лидера, невысокого худощавого брюнета, было очень плохое предчувствие. Очень плохое.       Везение — важная часть любого дела, а их — особенно. Эти два торгаша оказались аккурат рядом друг с другом, торгуя разным: один посудой, а другой мебелью. Поэтому-то они взяли топоры и металлические дубинки — дабы легко разрубить и расколоть всё, что у этих дураков было. Узкая улочка в такое время уже пустовала, а фонари, что должны освещать дорогу, не горели, что было странно — сколько бы тут лидер не проходил, чтобы прикупить Праха в дальней части улицы, свет всегда горел. Что вечером, что ночью, угасая лишь ближе к утру. «Что-то мне это не нравится», — подумал мужчина, удобнее перехватывая свой короткий меч, и жестами приказывая остальным сделать то же самое. Они не глупцы, чтобы не взять с собой оружие — Мистраль место опасное, а Семьи хоть открыто и не враждуют, но помереть в стычке между мелкими представителями очень просто. Поэтому лидер ещё достал из кобуры свой пистолет — прямиком из Атласа. Стандартный, но какой же качественный…       Прошла секунда. Две. Три. Неестественная тишина накрыла улочку, а темнота не отступала, однако затем, фонари начали включаться один за другим, поочерёдно, словно в каком-то кино или театре. Раз, два, три и четыре. Мужчина прищурился — на той стороне улицы, под светом, стоял неизвестный. Вычурно одетый в белое и золотое, он стоял, чуть наклонившись и положив левую руку, которая была покрыта металлом, на пояс. Плечо именно этой руки было искривлено и поднято, что выбивалось из общей картины, однако всех напрягло другое — его лицо. Нет, даже не лицо — а маска.       Голова, обтянутая чёрной кожей. На лице красовалась белоснежная маска с маниакальной улыбкой, а левый глаз смотрел прямо на них — правый был скрыт той самой чёрной кожей. Но затем странно одетая фигура начала двигаться. Левая рука ушла в сторону, как и правая, а голова оказалась запрокинута назад. — Дамы и господа! — стоя в позе ангела, начал говорить чуть хриплый низкий мужской голос. — Добро пожаловать! Сегодня случится дебютное и, к сожалению, последнее выступление наших достопочтенных актёров, которые готовились к этой роли почти всю свою жизнь! Это будет, — мужчина предвкушающе глубоко вдохнул. — Великолепно. — Психопат какой-то… — зашептал один из его людей. Сам лидер был согласен с этой характеристикой, однако чуйка подсказывала, что что-то явно не так. — Эй, мужик! Шёл бы ты подобру-поздорову! — выкрикнул один из их группы. — Покуда идти можешь! — Ах! Какая экспрессия! Какое мастерство! — и после этих слов психопат вытащил пистолет откуда-то из-за спины. Такой же вычурный и украшенный, как и сам мужчина, никакого доверия он не внушал, отчего все похватали своё огнестрельное оружие и направили на него. Но будущий труп лишь рассмеялся, а затем. — Раз! — и пистолет в руках того, кто предупреждал психа, разлетелся на множество кусков. — Два! — в этот раз под раздачу попал пистолет-пулемёт. — Стреляйте! Чего стоите?! — выкрикнул лидер и нажал на курок своего пистолета, однако… — Три! — и оружие в его руках исчезло, превратившись в груду металлолома, а затем… — ЧЕТЫРЕ! — выкрикнул психопат, крутанулся вокруг своей оси и выстрелил. В этот раз пуля угодила одному из них в грудь, взорвавшись цветком. Тот закричал от боли и упал наземь, орошая её кровью из страшной раны, которая почему-то напоминала по форме лотос. — Господа, господа. Наше представление ещё не окончилось! — и после… Свет вновь погас.       Загремели выстрелы в ту сторону, где стоял психопат, однако никто не попал — на той стороне уже никого не было, лишь мрачные хмыки откуда-то со стороны доносились до их ушей. — Продолжим наше шоу? И после этого началось, что лидер мог назвать, симфонией ужаса. Мужчина стрелял откуда-то из теней, постоянно считая выстрелы, обязательно убивая кого-нибудь именно четвёртым выстрелом и обязательно кроваво — кому-то простреливало голову, кому-то отрывало конечности, а кто-то попытался сбежать, однако повсюду были ловушки — ногу несчастного схватил капкан, чьи лезвия подозрительно напоминали лепестки лотоса, а последующий взрыв разнёс его органы по сторонам, а кровь забрызгала стены окружающих домов. Лидер судорожно выдыхал, медленно приходя к выводу, что всё это — какое-то безумное представление с картинами, где они — лишь источник красок для сумасшедшего художника, а вся улица — холст и одновременно сцена, где идёт кровавое шоу. Как и говорил этот псих. — Раз. Два. Три. Четыре. Раз. Два. Три. Четыре, — раздавался голос из темноты, заставляя бешено крутиться оставшихся четверых вокруг своей оси, дабы поймать этого урода на прицел, но в кромешной тьме ничего не было видно. Паника давно бы охватила их, если бы не тот факт, что сбежать им не удастся в любом случае — того беднягу теперь только по кусочкам собирать. — Кто ты, бл*ть, такой?! И на*уя это делаешь?! — наконец, лидер не выдержал и громко вопросил. Его нервы были на пределе, как и у его людей, которые часто дышали и вращали глазами, лишь бы поймать взглядом хоть что-то, кроме темноты и окрашенных в красный частей улицы. — Ах! Как мило, что ты вопросил, мой главный герой сей пьесы! — почему-то от слов о главном герое стало только страшнее и хуже. А интонация? Словно он говорит не с психопатом, а актёром, который буднично вышел на сцену и играет свою роль. И от этого ситуация становилась только ужаснее. «И откуда такой псих появился?» — Я — Джин. Скромный художник и театрал, который всего лишь желает привнести толику красоты в мир. Ведь жизнь жестока, но она не обязательно должна быть уродливой, — судя по голосу, Джин улыбался под своей маской. — Ты грёбанный психопат, а не художник! — Естественно. Все деятели искусства безумны по своему. Просто вы ещё не оценили моё творчество — я превосхожу время!       И вот… Он остался один. Как главный герой пьесы, который стоит у финала. Мужчина тяжело дышал, уже давно потеряв какую-либо волю к сопротивлению и выкрикам, лишь желая, чтобы это всё закончилось как можно быстрее. Чтобы проклятая рифмовка прекратилась, а голос замолк и перестал нести бред про искусство. — Эй-эй! — психопат захлопал в ладони, явно недовольный чем-то. — Ты у нас тут главный герой! Где твоя игра?! Ты должен кричать проклятья в мой адрес, должен орать, что отомстишь за друзей! Где это всё?! — Джин устало вздохнул. — Что же, видимо твоя бездарность взяла верх. Как жаль. А затем свет разгорелся вновь, демонстрируя в красках то, что произошло за эти жалкие… Сколько? Минут десять? Полчаса? Мужчина не думал об этом, его взгляд прямо сейчас был прикован к тому, что осталось от его товарищей по делу. Кровавые пятна на стенах домов, словно брызги краски на холсте, руки, ноги и органы, что казались мужчине частью декораций. И лица, перекошенные от боли и ужаса. Идеальные актёры для той роли, которую для них выбрали. Лидер задышал чаще от осознания того факта, что понял эту картину. Понял, что они — всего лишь актёры в спектакле этого психопата, который решил дебютировать именно таким образом! И что именно ему досталась роль того, кто умрёт в конце. — Если бы не твоя бездарность, этот дебют был бы великолепным, — стоящий рядом Джин покачал головой и печально вздохнул. Мужчина повернул голову в сторону маньяка, который даже не смотрел на него, а лишь на улицу, что превратилась в кровавую сцену, выдохнул, а затем с рёвом накинулся на психопата, целясь мечом тому в грудь. Однако его противник быстро отреагировал, перехватив клинок и вырвав его из рук одним движением. — Ах! Так это была лишь часть твоего представления! Поражён! Прими мой комплимент — ты настоящий главный герой, но… — Джин продолжал держать руку мужчины, который отчаянно пытался вырваться из крепкой хватки. — У нас драма, а не героический эпос. В конце концов, главный герой отправляется за своими друзьями. После этих слов его подняли в воздух и поставили неподалёку ото всех остальных — прямо у входа в небольшой переулок. А затем его ноги охватила страшная боль, от которой он завопил — две ловушки перемололи нижнюю часть в труху, отчего кровь полилась рекой. — Ах, как я желал этого. Как долго я хранил этот кусочек себя только для этого момента, — с предвкушением, этот демон направил ствол на голову мужчины, который из-за боли уже ничего нормально не воспринимал. — ЧЕТЫРЕ! — это слово стало последним, что услышал лидер небольшого отделения Семьи Фобос перед своей кончиной.

***

      Деметриус сидел на скамейке в парке, где он должен был встретиться с Эвелин, и просматривал ленту новостей, которая гудела от новостей о новом маньяке, который убил десять человек в Нижнем городе, устроив из этого целое представление. По словам очевидцев, Джин, как назвался сам преступник, «превратил улицу в театр смерти, стены домов — в холст ужаса, а людей — в краски и декорации». Конечно, власти пытались скрыть детали — Гримм же на отрицательные эмоции сбегаются, а такой резонанс точно поднимет много негатива. Однако самое главное всё равно просочилось, особенно с таким числом зрителей, которые всё видели из своих домов. Ну, потому что было достаточно шумно для привлечения внимания зевак. И Деметриус был доволен такому раскладу — теперь надо сделать Джина не психопатом, а жестоким защитником слабых. Значит, надо подловить откровенных преступников за делом и устроить импровизацию.       Криэйтор не мог сказать точно, приблизился ли он к самому прообразу или нет, однако изничтожать таким кровавым образом врагов он привык. Или все посчитали, что некоторые вторжения он фармил просто стоя с пушкой? Когда у него появились ловушки из храма Ящеров, началась самая настоящая резня. Коридоры смерти, ловушки, западни… Умение продумывать, куда поставить капканы, прямиком из Террарии. Это вам не игра — разумные существа там кричат от боли и просят не убивать их. Так что жестокость парня к врагам — неудивительна. Вот только отыгрывать сумасшедшего художника и театрала то ещё испытание — это как пытаться стать другим человеком наперекор своей природе. Именно от такого диссонанса было труднее всего — моральная усталость никуда не делась. Поэтому Джин будет не очень часто — зато громко и помпезно, чтобы все знали, что психопат может устроить представление в любой момент.       Зато вот сейчас он должен будет встретиться с красивой девочкой-кроликом, которая собирается отблагодарить его за помощь супротив насильников. Сюжет какой-то манги, честное слово. Однако в манге никогда не было такого, чтобы вместо испуга в глазах девушки был азарт и кровожадность, так ещё та явно не обделена боевыми навыками — Деметриус это понял, взглянув на положение ног и напряжение мышц, которые проглядывались сквозь тонкую рубашку. Тренированный боевой кролик в таком возрасте?.. Интересно, кто же стоит над этой красавицей? Кто-то из Семей? Или же Озпин?       О, Озма… Криэйтор давно усвоил, что у деда паранойя, поэтому тот может крутить что-то за его спиной, но парень как бы не против, пока это не затронет его или его близких — он сам, вот что творит да так, чтобы никто не узнал. Поэтому было бы лицемерно ругать директора за тайные шашни, пока они не переходят определённую границу. Если Эвелин действительно подопечная деда — то при наличии хорошей зарплаты, удобств и уважения, парень просто пожурит Озпина за детский труд. Но иначе… Не только Кроу и Тайянг получат по самые помидоры. Конечно, чего ему говорить — ничего не знающему об окружающем мире пацану?       И раз он подумал о Тае… Рейвен, конечно, растрогала его своей историей, однако за той грешков не меньше. Разграбленные поселения, убитые мирные жители — не самые лучшие характеристики для возможной королевы Мистраля. Но с другой стороны — она хочет видеть на троне Янг, а не себя. Хочет стать по типу кровавой длани императрицы? В общем, нужен пригляд за ней, как он сейчас присматривает за Салем — та вроде ничего плохого не делает до сих пор и даже поумерила пыл, спокойно отдавая Деметриусу деньги в качестве оплаты за прошлые свершения. Как она сама сказала: «Лучше я вложусь в единственный шанс, чем упущу его и останусь ни с чем». Вот и с Бранвен придётся устроить нечто подобное. Только вопрос — как? Снова придётся напрягать мозги и строить многоуровневые планы, попутно притворяясь простаком. М-да…       Но прочь эти мысли — сейчас у него куда более важное дело — свидание с кроликом, который шустро подходил к нему. И теперь у Криэйтора была возможность осмотреть девушку поближе. Что же, как он и видел — яркий костюм чуть ли не токсичного розового цвета, весь в заплатах, такой же цилиндр, что закрывает правое ухо. Но было другое — Деметриус тогда не понял, что с её глазами не так, однако теперь он увидел — двойная радужка. Если это изобразить на бумаге, то выглядит как два круга, один в другом, с приличным расстоянием между собой. «Так ещё цвет ушей не соответствует цвету волос… Что-то явно с ней не так», — Чемпион мысленно выругался. Не стоит помогать любому, кто страдает от чего-то — времени и сил не хватит на самого себя. — Прости, я немного опоздала, — виновата произнесла девушка, отчего парень улыбнулся. — Я могу ответить, что только что пришёл, дабы ты не переживала. Но я скажу — я тут уже целый час торчу. — Грубиян, — без негатива в голосе сказала Эвелин и плюхнулась по соседству с парнем, который уже догадался, что она здесь не для благодарности — слишком уж зажатые движения и грустные глаза. «Хорошо хоть в это время тут народу почти нет». — Итак, о чём ты хочешь меня попросить? — парень решил действовать прямо, дабы не тратить ни её, ни своё время. От такой прямоты Дэмерот удивлённо посмотрела на Деметриуса, а потом чуть улыбнулась. — Какой наблюдательный. Но… Да… — ухо девушки опустилось вниз. — Я тут не для благодарности, а… Извинений. — Извиниться за что? — Криэйтор удивился такому повороту, попутно давя в себе желания продолжить эту фразу другими словами. «Отец говорил не стыдиться наших членов. Тьфу, Дима, ты мерзкий». — За… Для начала, тебе нужно знать, что у меня за Подобие… — Стоп-стоп-стоп, — Чемпион покачал головой. — Разве это не священная вещь для любого Охотника? Ты так просто расскажешь о своём преимуществе? — Да, — твёрдо сказала Эвелин, отчего Деметриус опешил. Такого твёрдого взгляда он давно не видел. И любые попытки уговорить девушку ничего не говорить ни к чему не приведут — потому что такое уже бывало, но с Пенни, когда Криэйтор чуть ли не умолял свою невесту не предлагать кое-что ему. — Ну… Эх… — парень выдохнул и покачал головой, что Эвелин сочла за согласие. — Я могу видеть прошлое и будущее предметов или людей. И если в будущее я могу заглянуть на пару секунд, то в прошлое… — девушка помялась. — На очень долгий срок. Деметриус прикрыл глаза. Кажется, он понял, за что Дэмерот собиралась извиниться. Игривый кролик решил использовать своё Подобие на влетевшем герое, увидела там нечто нехорошее, и теперь хочет за такой финт ушами извиниться. Почему он так решил? Потому что логично. Умеет видеть прошлое и хочет попросить у него прощения за что-то. Ответ сразу наклёвывается. — Ты увидела моё прошлое. И как тебе? — Оно… — Эвелин отвела взгляд. — Ужасно. Огромные чудовища, монстры из кошмаров, много крови, слёз и пота ради… Фактически ничего! — последнее девушка произнесла с гневом в голосе. — И я… — Дэмерот выдохнула. — Увидела то, чего не должна была видеть. Другой мир, другие законы и правила, чужие страдания. Я… Прошу прощения за то, что влезла без спроса в настолько травмирующее для тебя время, — Кролик склонила голову перед парнем, который в мгновение ока взял её за подбородок и поднял вверх, отчего та удивлённо посмотрела на него. — Тебе не за что извиняться, — Деметриус убрал руку от Эвелин и вздохнул. — Я не делаю из него какой-то великой тайны, просто не талдычу об этом на каждом углу. Эй, посмотрите на меня! Я старый Чемпион, пожалейте меня и дайте мне гарем, потому что я пи*дострадалец! — Криэйтор хохотнул, а Кролик улыбнулась на такую простую шутку. — Это мне нужно извиниться. Тебе пришлось посмотреть на не самые лучшие мои годы. — Нет, не стоит. Просто… — Эвелин взглянула на парня, который лишь вздёрнул бровь в вопросительном жесте. — Тебе правда всё равно? — Настолько, что сейчас я возьму тебя за руку, и мы превратим эту глупую встречу во что-нибудь поинтереснее… — Деметриус улыбнулся. — Например… В приятное времяпровождение за чашечкой чего-нибудь вон в том милом кафе. — Что?.. — Дэмерот явно была удивлена такому повороту, не переставая смотреть на парня широким от удивления взглядом. Даже рот немного приоткрыла от такого. А сам Криэйтор? Что же, дабы Кролику стало легче, настало время вернуться в те времена, когда он растряхивал Вайсс — времена клоунства. Стоп… Они и не закончились, а значит всё в порядке! — Пойдём! Или у столь прелестной леди есть дела поважнее, чем пойти в тёмный закуток с неизвестным парнем бандитской наружности? Дэмерот с удивлением посмотрела на Деметриуса пару секунд, затем похлопала глазами, а затем ответила: — Если этот парень будет понежнее, то у прелестной леди найдётся на него время, — Эвелин хитро улыбнулась в ответ на широкую улыбку парня, который был уверен, что они отлично проведут время.