Игры судеб

Раздевалка гудела. Не громко — скорее приглушённо, как перед грозой. Кто-то шутил, кто-то перетягивал бинты, кто-то просто сидел, уставившись в пол. Запах резины, пота и дешёвого геля для душа смешивался в привычный фон, который обычно успокаивал. Я сидела на скамейке, уставившись в пол, и медленно наматывала бинт на запястье. Слой за слоем. Слишком туго. Пальцы немели, но я не ослабляла. — Ты либо руку фиксируешь, либо собираешься кому-то её оторвать, — хмыкнул Никки, проходя мимо. Я не подняла глаз. Эмоциональные качели подбрасывали меня вверх, к эйфории от собственной силы, и тут же обрушивали в бездну параноидального страха. — Посмотрим по ситуации. — Мне уже страшно, — театрально прошептал он, но всё равно улыбнулся. Мэтт толкнул его плечом: — Отстань. Видишь, человек сосредоточен. — Я поддерживаю атмосферу! — возмутился Ники. — Мы вообще-то перед матчем, если кто забыл! — Мы заметили, — сухо бросил Аарон из своего угла. — Ты всегда такой душный или только по праздникам? — тут же огрызнулся Никки. — Только когда ты рядом. — О, это любовь. — Это раздражение. Я невольно хмыкнула. Тихо, но Ники это услышал. — Вот! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Она оценила. Зафиксируйте этот исторический момент — Она всегда была нормальной, — вмешался Мэтт, проходя мимо и слегка толкнув Ники плечом. — Просто не хотела с тобой разговаривать. Я подняла взгляд. — Я оценила, насколько ты громкий. — Прогресс, — довольно кивнул он. — Раньше ты бы просто посмотрела и ушла. Я не ответила, потому что он был прав. Раньше я бы не осталась. Раньше я вообще не была частью этого. Раньше я не была «своей». Сейчас…они старались. Я скользнула взглядом по комнате. Дэн что-то обсуждала с тренером. Мэтт проверял экипировку. Аарон лениво листал телефон. Эндрю сидел, как всегда, чуть в стороне, наблюдая. И Кевин. Он стоял у шкафчиков, завязывая шнурки. Слишком медленно, лишком сосредоточенно. Как будто делал это уже в пятый раз. Я быстро отвела взгляд. — Мари, — голос Дэн стал чуть громче, перекрывая общий шум. — Ты в старте. Разговоры на секунду стихли. — Серьёзно — она кивнула— покажи, что мы не зря это делаем. — Приняла — слишком спокойно. — Наконец-то, — выдохнул Мэтт. — Мы ждали этого. — Посмотрим, не пожалеете ли, — сухо ответила я. — О, это угроза номер два, — вставил Ники. — Я начинаю волноваться. — Тебе полезно, — бросил Аарон. — Я и так в стрессе! — Нет, ты просто шумный. Я встала и мир на секунду качнулся. Сильно. Я замерла. Никто не заметил или просто сделал вид. Отказ от таблеток с каждым днём бил сильнее. Эмоции больше не фильтровались. Они просто… были. — Ты уверена? — тихо спросила Дэн, подходя ближе. Я посмотрела на неё и на секунду почти сказала правду.Почти. — Да. Она кивнула, но взгляд остался внимательным. — Тогда покажи им. Я кивнула. И в этот момент я почувствовала, как Дэй наконец поднял глаза.

***

Поле встретило шумом. Оглушающим и давящим. Без таблеток мир стал слишком ярким, слишком громким, слишком настоящим. Я вдохнула и на секунду всё стихло, как перед ударом. Я стояла на поле, сжимая клюшку так, что костяшки пальцев побелели. Внутри меня выла буря. Эмоциональные качели подбрасывали меня то в ледяную ярость, то в липкое отчаяние. Секунду назад мне хотелось разрыдаться прямо здесь, под прицелом камер, а сейчас — я хотела видеть кровь на сетке шлема противника. Свисток. Игра началась. Первый контакт — сразу и я не отступила. Удар. Жёсткий, настолько, что соперник пошатнулся. Я прошла дальше.Мяч — мой. Движения — быстрые, отточенные, почти автоматические. Я не думала, я действовала. Первый гол пришёл быстро.Слишком. Я даже не почувствовала радости, только всплеск адреналина и пустоту сразу после. Мой стиль игры изменился. Это не тактика Лис — хаотичная, дерзкая, отчаянная. Это выправка Гнезда. Холодная, механическая жестокость. Я двигалась как хищник, которого слишком долго держали в клетке. — Вот это да! — Мэтт подлетел, смеясь, и хлопнул меня по плечу. — Ты их просто разнесла! — Только начала, — коротко ответила я. — Вот это настрой! Дэн кивнула: — Держи темп, но аккуратнее. Я все понимаю, но главное давай без удаления.  Я кивнула и развернулась. И снова — взгляд. Кевин. Он стоял в десяти метрах от меня, его лицо было бледным, а глаза горели яростью и чем-то похожим на отвращение. Он видел во мне не нападающего. Он видел во мне отражение того, от чего сам бежал. Я отвернулась. К середине игры всё стало хуже и лучше. Я играла идеально, но слишком жёстко. Каждое столкновение — сильнее. Каждый рывок — быстрее. Каждое решение — на грани. Это было грязно. Это было эффективно. Это было то, чему меня учили… Я видела, как соперники начали избегать меня и это злило. Матч закончился нашей победой, но я не чувствовала триумфа. В раздевалке меня трясло. Пот катился по спине, а руки ходили ходуном — тело требовало привычную таблеточку, чтобы заглушить этот хаос в голове.  — Ты играла как одна из них, — Кевин подошел ко мне, когда остальные ушли в душ. Он стоял слишком близко. Запах его пота и дорогого парфюма смешивался в ядовитый коктейль, от которого кружилась голова.  — Я выиграла нам матч — я резко повернулась к нему, впиваясь взглядом в его лицо. — Разве не этого ты хотел? 

***

Коридор перед пресс-зоной был слишком узким, слишком светлым и слишком шумным. Голоса накладывались друг на друга, превращаясь в вязкий гул, который лип к коже. Камеры уже были включены — я видела красные огоньки даже через стекло. Интервью. Ненавижу этот ритуал. Яркий свет софитов выжигал глаза, а микрофоны в руках журналистов напоминали мне нацеленные стволы. Мы как на допросе. — Они сегодня не отстанут, — тихо сказал Мэтт. — Они никогда не отстают, — ответил Кевин. Я на секунду замерла. Его голос — рядом. Слишком близко. Напряжение между нами было таким плотным, что казалось, протяни руку — и получишь разряд тока. Мы не смотрели друг на друга, но я кожей чувствовала его тяжелый, обвиняющий взгляд. Я не повернулась. Дэн открыла дверь. — Быстро и чётко. Не даём им разогнаться. Первый вопрос сразу же прилетает в меня — Мари, ваш стиль игры сегодня  отличался от того, что мы видели раньше. Многие эксперты называют это «стилем Воронов». Скажите, это влияние вашего бывшего капитана и… — она сделала паузу, смакуя следующее слово, — возлюбленного, Рико Мориямы? Или это личное послание ему? — Экси — это контактный вид спорта, — мой голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало. — Если вы хотите мягкости, идите на балет. Вокруг послышались тихие смешки. Журналисты почуяли кровь. — Мари, вопрос к вам. Ваше резкое расставание с Рико Мориямой и переход к Лисам... Многие считают это предательством. Вы бросили там Жана Моро, вашего третьего номера. Жан остался в тени Рико один. Как вы думаете, что он чувствовал сегодня, глядя на вашу триумфальную и одновременно жестокую игру? При упоминании Жана внутри что-то оборвалось. Я представила его — молчаливого, избитого, стоящего на коленях перед Рико. Но я не позволила ни одной эмоции отразиться на лице. — Жан Моро — взрослый человек и профессиональный атлет, — мой голос был холодным, как лед. — Его чувства не входят в сферу моих интересов.  Кевин резко повернул голову в мою сторону. В его взгляде промелькнула такая вспышка ярости, что я почти физически почувствовала удар. Он явно не ожидал от меня такой холодности по отношению к нашему общему другу. Кевин внезапно дернулся, его голос прозвучал как удар хлыста:  —Интервью окончено.  Мы вышли в длинный, тускло освещенный коридор стадиона. Кевин остановился, только когда двери за нами закрылись, отсекая шум толпы. Он стоял спиной ко мне, его плечи были сведены судорогой напряжения. — Ты лгала им, — бросил он через плечо. Голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты играла как Рико. Ты говорила о Жане как Рико. Ты превращаешься в него, Мари. И это самое отвратительное, что я видел в своей жизни. Я смотрела на его широкую спину, и мне хотелось подойти, ударить его или... или просто упасть. Но я осталась на месте.  Он ушел, не дожидаясь ответа.  Я осталась стоять в полумраке коридора, прижавшись спиной к холодной стене. Мои руки всё еще дрожали, а в голове эхом отдавался голос Рико: «Ты всегда будешь моей, Мари. Даже когда он на тебя смотрит, он видит меня».

***

Раздевалка была наполнена тяжелым запахом пота и гулким эхом капающей воды в душевых.  Я сидела на скамье, низко опустив голову, и смотрела на свои руки. Они всё еще дрожали. Мелкая, неутихающая дрожь, которую не мог унять даже холодный воздух. Каждое слово журналистов всё еще звенело в ушах, выскребая остатки самообладания. Послышались шаги. Я узнала их: уверенный перестук каблуков Эллисон и почти бесшумное движение Рене. Я не стала поднимать голову, надеясь, что они просто пройдут мимо, но тени замерли прямо передо мной. — Мари, ты сегодня была похожа на торнадо, — голос Эллисон звучал непривычно тихо. Она присела на скамью напротив, сложив руки на коленях. — И я не уверена, что это был комплимент. Я заставила себя поднять взгляд и натянуть ту самую «дружелюбную» улыбку, которая служила мне щитом. — Мы же выиграли, Эллисон. Разве не это главное? Я просто… вошла в кураж. Эллисон нахмурилась, в её глазах мелькнуло разочарование. — Перестань нести этот бред, — отрезала она. — Мы видели тебя в общежитии, Мари. Видели, как ты изредка смеешься с шуток Никки, хоть и думаешь, что этого никто не замечает. Как ты помогаешь Мэтту с теорией. Ты бываешь нормальная. Ты добрая. Почему, стоит нам заговорить о чем-то важном, ты превращаешься в гребаную суку? Губы мелко задрожали. Я отвела взгляд, кусая губу до крови, чтобы не разрыдаться. — Пожалуйста, — мой голос надломился, став на секунду человеческим, полным мольбы. — Просто… уйдите. Оставьте меня. Я не могу быть той, кем вы хотите меня видеть. Не сейчас. Иначе больно будет всем. Эллисон хотела что-то сказать, но Рене мягко коснулась её локтя, останавливая. Она поняла, что я на грани. — Мы уйдем, — произнесла Рене. — Но помни мы — не Вороны. Здесь тебе не нужно выживать. Когда ломают, будь счастливой назло.