Сегодня никто не умрет

- не трогай его, Мин-сюн...прошу тебя - Я не Мин-сюн. - Пожалуйста… хочешь, убей меня...хочешь? Это ведь я … я владею твоей судьбой...если хочешь… я все сделаю, чтобы загладить эту вину… - нет. Не хочу. Слишком поздно. Ши Уду едва может различить реплики тех двоих, которые раньше были лучшими друзьями, что вечно шатались вдвоем, словно солнце и луна. Всегда неразлучные и при этом слишком разные, чтобы подходить друг другу: его младший брат, что в упор не видел правды все эти годы, что позволил себя одурачить, и повелитель черных вод, чью жизнь превратили в ад последствия решений водного божества, и что теперь хотел отплатить по счетам. Как говорил частенько сам бог богатства: все долги необходимо уплачивать. Долг платежом красен. Всегда так. У каждого слова, жеста, действия, мысли или надежды, за которую ты имеешь наглость уцепиться со всей силой, есть своя цена. Всегда нужно быть готовым платить по счетам. Без слез, сожалений, мольбы о помощи. Достойно принять то, что постучится в твои двери попросить свою плату. И старший Ши был готов. Готов умереть, не смиряясь, не опуская головы, не моля о пощаде. Отойти в иной мир достойно, с высоко поднятой головой. Так он жил. Жил не стыдясь и не опускаясь в грязь, не выклянчивая и не выслуживаясь. Жил честно во многом. Почти во всем. Но не в том, что касалось Цинсюаня. Только ради него Уду пошел на то, за что сейчас хочет спросить с него Хэ Сюань. Потерявший все дорогое, что имел. Лишенный права на свою жизнь. На счастье. На семью и детей. Схитрил. Обманул. Пошел против себя. Но не жалел. В душе водяного божества не было и капли сожаления о судьбе чужого человека. Да, знакомая боль скручивалась в сердце ледяным шариком, пробуждая забытые ощущения. Знание о том, с каким грузом на сердце живет этот непревзойденный. Но пожелал бы сам Черновод такой судьбы для своей жены, матери или отца, имей он право и возможность выбирать? Смог бы спокойно наблюдать за тем, как самое дорогое, что у него осталось в жизни медленно угасает, в страшных муках, оставляя тебя наедине с пустотой и чувством вины и утраты? Ши Уду знал ответ: не смог бы. Уже не смог. Потому что мстил. Потому, что пришел забирать кровавую дань. Резкий удар под ребра вывел старшего Ши из мыслей, заставляя зайтись в приступе кашля, чуть не давясь собственной кровью. Какой это был раз? Может сотый… а может и двухсотый. Он сбился уже на тридцатом, не видя смысла считать дальше. Все равно, чем больше его били, тем отчаяннее и ярче горела улыбка на лице, буквально въедаясь в кожу и кости. Не привыкать. Не в первый раз. Но возможно в этот раз в последний. - брат! Собираясь с силами старший поднял голову и посмотрел на Цинсюаня. В глазах напротив замер ужас, волнение и … на несколько мгновений Уду застыл. Даже улыбка исчезла с лица, словно надтреснула и спала прочная маска. Зелено-голубые глаза сверкали осуждением и мольбой….неужели Цинсюань винит его… в том, что тот спас ему жизнь… в том, что сам прожил счастливые годы за другого человека… Боль и холод. От одного этого взгляда вся уверенность пропала, оставляя заместо себя лишь их двоих. На сознание огромной, сметающей все другие мысли волной накатило понимание: желая сохранить младшего, Уду делал это лишь для себя. Лишь его эгоизм стоит винить в том, что теперь Цинсюаню приходится осознавать как из-за него, его судьбы, его брата, мучается один из самых близких людей. Решение Ши Уду, призванное защитить брата, привело к ровно противоположному. Он все равно ничего не смог сделать. Ни-че-го. Голова с липкими от запекшейся крови волосами склонилась. Смотря в пол Уду всем телом повис на оковах, что удерживали его, словно проваливаясь в прострацию. Он ничего не изменил. Не переписал судьбу брата. Он ее собственноручно еще сильнее испортил. Утянул с собой в мертвые воды. На самое дно. Кап. Капля воды звонко шмякнулась на пол, чуть отскочив от камня, черного от следов гулей и сумасшедших. Кап. И еще одна соленая капля соскальзывает вниз по скрытому черными, ужасно растрепанными и грязными волосами лицу: - ничтожество. Глухо разносится под сводами голос. Надломленный. Безжизненный. Услышав который, оба, и повелитель ветра и хозяин черных вод недоуменно воззрились на произносившего: - я...ничтожество… Холоднее и спокойнее, словно с долей философского принятия, и между тем гнева. На себя. На бессилие и беспомощность. Ши Уду сжал челюсти и прорычал, все также чувствуя как новая слеза соскальзывает по щеке: - просто убей. Ненавидел. Ненавидел слабость. Невозможность что-то изменить. Ненавидел себя. Был зол. И тоже на себя. Двое слушая его также стояли, застыв от удивления. Цинсюань первый подал голос. Замотав головой и сглатывая ком в горле, тот дрожащим голосом зачастил: - нет...нет нет нет…Мин…. Хэ-сюн...пожалуйста не слушай его… умоляю… Но Черновод уже сделал широкий шаг к повелителю вод, с силой ухватив того за волосы на затылке и заставляя Уду смотреть. Прямо на него. В желтые глаза, наполненные безграничной ненавистью, болью, отвращением и… уверенностью. Снова пинок, но теперь уже пришедшийся в челюсть с низу, вызвал резкую волну боли прошедшую по всему позвоночнику и заставившую старшего Ши вздрогнуть, вновь повисая адски ноющими запястьями на оковах. - о нет. Ты не умрешь. Теперь, когда ты знаешь. Когда хочешь сам отправиться на тот свет. Все перед глазами плыло, мешаясь то в темные круги, то в кровавые пятна. За несколько метров послышался облегченный выдох Цинсюаня, а после звук распавшихся кандалов: Хэ Сюань отпустил младшего Ши, давая тому возможность подбежать к старшему брату и прикоснуться к впервые мокрым от слез щекам и поднять лицо. Разбитое, в темных пятнах синяков, в крови, с пустым взглядом. Услышать тихое : - Цинсюань… прости меня...за все… Глаза бога ветра чуть округлились и уже на его щеках появились новые дорожки слез: - брат, не говори так… я не злюсь на тебя… я прощаю тебя за себя… Однако темная фигура повелителя черных вод приблизилась и настойчиво потянула Цинсюаня прочь: - идем. Потом еще увидишь его. Драконы проводят его отсюда. И дав легкую отмашку кандалам Уду, Черновод скрылся, уводя с собой все еще упрямо стремящегося вернуться парня. Как только железные обручи на запястьях распались водяное божество с размаху упало лицом на грязный каменный пол. Но даже не попыталось встать. Не было ни сил, ни желания. Однако отказавшись от потворства апатии и разбитости, через пару секунд старший Ши сел, а еще через пол минуты смог подняться на ноги, качаясь из стороны в сторону. Неверной поступью тот направился туда, откуда они пришли. Еще тогда. Большой компанией. - пэй… Да, ему нужно было к нему. Раз его отпустили ему нужно...нужно… Снова резкая боль в плече, а после неистовый рывок вперед, за него же. Один из костяных драконов, науськанных Хэ Сюанем, быстро затащил Уду в озеро, не давая тому даже набрать в грудь воздуха. Легкие быстро закололо от воды, очутившейся в них вперемешку с кровью. А попытки освободиться от хватки костяной пасти казались тщетными и убогими. Но когда темнота перед глазами уже начинала становиться вязкой, а всякие остатки воздуха уже напрочь покинули легкие, Уду почувствовал как они выплывают на поверхность, а после ощущение полета и удара о что-то твердое: какой-то деревянный предмет — головой. Только боль придала богу силы на то, чтобы начать откашливать чуть красноватую воду.