Апельсиновый сад, наполненный кустами клубники

Прошло уже около двух с половиной месяцев, как Чонин оказался в больнице. Честно говоря, когда тому предстоял такой длинный срок отбывания в этой «зеленой колонии», он думал, что всё будет плохо, ужасно, тускло, серо и как ещё только можно описать скучнейшие дни в больницах. Но ему крупно повезло живя вместе со своим соседом. Тот и вправду был душкой. Все свое время эти двое проводили вместе. Им совсем не было дела до других пациентов, с которыми можно было бы дружить и общаться. Им было хорошо. Им нравилось быть вместе. У них приятная химия. Сынмин всегда с радостью и азартом будил спящего до обеда Чонина, когда тот до утра смотрел дорамы. Ян выводил старшего на прогулку в волшебное место, даже когда погода была не особо жаркой, они все равно там сидели. Ким напевал свои любимые песни, а Ян, как верный слушатель, был рад послушать и проникнуться в слова. Ему действительно нравилось слушать пение Сынмина, оно своеобразно успокаивало. Это так прекрасно, словно улетаешь куда-нибудь подальше от этого всего: от зеленых стен, крахмальных подушек, болотного супа. Улетаешь вместе с ним. Хотелось бы пустить по венам этот голос и питаться звуками, выходящими из груди Кима. Так хотелось постоянно слышать только пение, а не гул в коридорах больницы. Так хотелось этого. Помимо посиделок в волшебном месте парням нравилось и просто общаться в палате на абсолютно разные темы. Обсуждать насколько вкусным был обед, завтрак или ужин. Говорить о том, насколько шумными бывают ребята из других палат. Это и вправду было хорошим времяпрепровождением в больнице. Все это помогало забыть о всех диагнозах, постоянных обследованиях или подобных вещах. Ким был невозможно благодарен судьбе, что ему повезло получить такого чудесного соседа, приятеля, друга. Несмотря на то, что Чонин иногда был доверчивым или наивным, это не мешало Сынмину думать о Яне, как о прекрасном человеке. Человечке, который дарит ему кучу положительных эмоций каждый день, заряжает его потрясной энергией. И пускай он не видит Чонина, не знает каков цвет его глаз на самом деле, какие у него волосы, это не мешает влюбляться в него по настоящему. Хоть он и не мог видеть цвета волос младшего, он мог ощутить мягкие локоны, аккуратно накручивать волосы на палец, создавая небольшую завитушку. Мог трепать макушку Чонина или аккуратно гладить по голове, пока тот сладко спит перед обедом. Это нравилось Сынмину. Хотелось бы, чтобы это продолжалось вечность.

***

Ночь сонливо укрывала город своей темной и синей пеленой. Сегодня полнолуние. А в полнолуние всегда тихо. В полнолуние все спят и видят хорошие сны. Сны о будущем, о настоящем, о прошлом. Волшебные частички нереальных историй, которые никогда не воплотятся в реальность. Сынмин бы тоже хотел испытать это чувство от сна, но он не мог увидеть полноценную картину происходящего. Его сны состоят только из ощущений. Он их чувствует, но не видит до конца. Когда-то у него во сне он слышал хруст костей, похоже кто-то рассыпался в пыль. Но кто это был, Ким не помнит. Хотя тот сон больше похож на кошмар, нежели чем на обычное сновидение. И хоть сегодня было полнолуние, а в полнолуние всегда тихо, Киму не спалось. Юноша лежал на левом боку, мысли облаками медленно пролетали в голове. Снаружи мыслей и головы можно было услышать тихое хихиканье Чонина, который в очередной раз смотрел какой-то сериал и похоже ему было очень смешно от происходящего в дораме. Сынмину было очень интересно, что же там такого происходит, что заставляет лису шуршать в такой поздний час. А время было уже около часа или двух ночи. Хотелось куда-нибудь уйти, подальше от этих забот и головных болей, которые усиливались с каждым днем, но он не показывал этого младшему, не хотелось волновать его этим. Но, когда болит голова, терпеть очень сложно. Она словно арбуз, который ударом молота раскололи на тысячи мелких кусков. И пока Сынмин думал о чём-то своём, отключившись за несколько минут от реальности, он не почувствовал, как к нему кто-то подсел. Мягкий матрас провалился под весом двоих людей. Это заставило Кима войти обратно в реальность. Но также не отрываясь от своей позы, он лишь спросил: — Чонин, это ты? — А кому ещё быть? Тебе не спится? — Ян забрался еще дальше на кровать и улегся противоположным боком к Сынмину, — я слишком громко смеюсь? Это не было смущающе, это действие не вгоняло в краску. Это было просто комфортным действием. Может быть, так Чонин пытался помочь другу уснуть? Но тому явно не спалось. — Какой сегодня день? — В плане? — Ян правда не понял вопроса, какой именно день? Который наступил или был? И почему день? — Точнее ночь. — Ох, если ты об этом. Чонин позволил себе встать с удобного положения и подойти к окошку. Небо было чистым. Ни облачка. Только сине-черная пелена, усыпанная звездами, прямо как зонт Сынмина. Но посреди этого полотна рисовалась огромная, полная луна. Полнолуние. — Сегодня полнолуние. А что? — Вот оно что. В принципе, ничего такого, просто интересуюсь. Не могу уснуть, но ты тут не при чем. Думаю о всяком, и дотошные мысли грузят. — Знаешь, ночное небо похоже на твой зонт, правда на твоем нет луны, а тут есть. Она большая и круглая. Серая такая, но сияет желтым цветом, как фонарь для призрачных путников, которые могут только по ней ориентироваться. — Мне нравится полет твоих мыслей. Я даже могу представить, о чем ты говоришь. Спасибо за это. — Я просто говорю так как вижу, но я рад, что тебе нравится. Может, прогуляемся по коридору отделения? — Наверно, там все спят, мы не разбудим их? — Думаю, если мы будем вести себя тихо, то никто даже и не подумает о том, что кто-то шастал. Без особых раздумий Ким поднялся со своего лежачего места, нацепил на себя тапки. — Мне придется пойти без зонтика, думаю, если я буду стучать им по полу, станет шумновато. — Ты можешь держаться за меня. Чонин был готов помогать своему другу в любой ситуации. Всегда. Провести его хоть куда и хоть когда. При любых обстоятельствах. Таким образом парочка аккуратно стала выходить из своей привычной среды обитания. Перед выходом из палаты Ян аккуратно выглянул из дверного проема и осмотрелся на наличие людей. — Никого нет, пойдем. Ян в темноте нащупал руку Сынмина и уверенно повел его в каком-то направлении. Это словно как-будто какая-то романтическая картина, когда влюбленные сбегают под ночным покровом куда-то. Куда-нибудь подальше от всего этого. Но, а тут ребята просто идут посидеть и поговорить. Пробираясь сквозь темный коридор, как мышки, чтобы не разбудить нежелательных гостей, Чонин вел Сынмина в сторону окна в конце того самого коридора. Днем там часто зависают ребята, сидя на подоконнике и играя в карты. Но сегодня там будет тихо (а может и не очень), ведь в полнолуние всегда тихо. Наконец преодолев небольшое расстояние, парочка дошла до места. Но Ян не торопился опустить руку Сынмина, хоть и было желание сесть на подоконник. Теперь они просто стояли на одном месте, слушая дыхание друг друга. Начать диалог было так тяжело. О чем можно говорить в такой момент? Спросить как погода? Или как самочувствие? Это будет бредом, полнейшим. — Чонин, — тишину решил прервать тихий и дрожащий голос Сынмина, — у тебя есть мечта? — Конечно, думаю, она есть у каждого. Я мечтаю реализоваться, выздороветь и дружить с тобой всю жизнь. — Ого, мне нравится. Ян перевел свой взгляд на старшего, тот с улыбкой на лице смотрел в окно, он явно хотел увидеть, что находится на улице, очень хотел. — Конечно, у меня есть мечта, но она такая странная, мне даже неловко говорить об этом, — Ким неловко почесал затылок, — и вправду глупая и странная. — Говори, я ничего не скажу, может мне даже понравится. — Мм, думаю, ты же знаешь, что я люблю апельсины и клубнику? — Конечно, мне иногда кажется, что ты можешь съесть целый ящик того и другого за раз! — Ну так вот, я всегда хотел иметь сад. Апельсиновый сад, наполненный кустами клубники. Чтобы вот так вышел, а у тебя фруктовый салат. Правда хочу. — Мне кажется это вполне хорошая мечта. А смогут ли ягоды ужиться с плодами? Мне кажется, нужен будет какой-нибудь особый подход к этому. — Ох да конечно, я думаю ещё поразбираться с этим вопросом, но, возможно, лазейка есть. — Это очень даже круто. Я верю, что ты сможешь достигнуть этого. Я помогу в реализации, хотя из меня никакущий садовод. Все мои цветы с подоконника умирали через месяц. Но они были такими хорошими, я плохой хозяин. Мне хоть кактус подари, он все равно сдохнет. — Ты такой забавный, Чонин. Сынмин рассмеялся, но тихо. Он все ещё в коридоре и может разбудить других ребят. Хотя он был польщен таким рвением помощи от младшего. Сам Ян стоял и гордился собой. Он серьёзно настроился вырастить этот сад. Каждое действие, которое помогало Сынмина чувствовать себя лучше, придавало и сил самому Чонину. Ведь как кто-то радуется простым мелочам и правда заставляет сердце трепетать. Они говорили о мечтах, наверно, ещё около часа. Напридумывали ещё больше целей и мечт. Совместных планов и еще кучи разной всячины. Ким пообещал записать песню для Чонина, а Ян обещал свозить старшего на остров Чеджу и подробно описать тому каждый цветочек и каждый листик. — По-моему, мы уже довольно долго тут, думаю, нужно идти и поспать хоть немного, но ты, наверно, захочешь посмотреть еще несколько серий дорамы. — Да нет. Я на сегодня уже насмотрелся, соглашусь с тобой, нужно поспать, пошли в палату, но все так же тихо.

***

Ян уже хорошо устроился на своем месте, думая о том, что сегодня приснится ему, может что-то волшебное и фантастическое. Главное, что не кошмар, а так было плевать. Но как только он уже был готов закрыть глаза и начать считать овец, прыгающих через забор, из темноты послышался голос: — Когда я выйду отсюда, давай посадим сад апельсинов и высадим туда же клубнику? — Конечно, Сынмин, и бананов туда посадим, и малину, что захочешь. Ночь потихоньку уходила. Темное небо пронзали желтые, оранжевые и красные лучи восходящего солнца. Хоть и в полнолуние всегда тихо, сегодня было душевно и весело.