Апельсиновый сад, наполненный кустами клубники

— Честно, я бы очень хотел остаться тут ещё. Хотя смысла моего пребывания здесь не будет. Мое лечение и прочее прошло, но, — Ян взволнованно и с печальным видом, мялся на кровати и собирал свои вещи в желтый рюкзак, обклёпанный разными значками, ленточками и прочей шнягой, — я правда не хочу уезжать отсюда! Я готов быть тут только ради тебя! Вся палата прониклась горечью. Но не то, чтобы это была какая-то скорбь или прочее, просто ощущение расставания давало о себе знать. Сближение и доверие человеку за три месяца дружбы — это круто. Никого не радовало, то, что ребята не смогут проводить с друг другом 24 часа в сутки. — Ты просто можешь приходить ко мне, когда угодно, я жду тебя всегда. — А меня пустят? Прост обычно в инфекционное место пускают редко и встретиться может вообще не получиться! — Но ты же виделся со своей мамой? — Ну да. Но это было так редко… — Это уж точно, но можно что-нибудь придумать, я постараюсь договориться с врачами на посещение. Чонин расстроился еще больше, а если он не сможет больше никогда, хотя никогда грубо сказано, но продолжительное время он точно не сможет видеться и болтать с Кимом. Удивительно, что эти три месяца пролетели быстро и незаметно. Так легко прошли эти дни, благодаря этому общению Сынмин и Чонин забывали о своих обследованиях, диагнозах, последствий и прочей больничной суматохе. Теперь хотелось видеть болотный суп пусть каждый день, чувствовать жвачку под столом или умирать от жары, находя спасение в волшебном месте. Хотя бы какую-нибудь вещь, что могла удержать Чонина тут. Ради Сынмина разумеется. Сынмина, чьи глаза напоминают серое, разбавленное кофе, чье лицо напоминает маленького щеночка. Сынмина, чей зонтик был усыпан звездами. Зонтик, под которым они любили сидеть в дождь и в солнечную погоду. Сидеть и мечтать о том, что они смогут сделать, как только выйдут из больницы. Но пока что из больницы выходит только один. Ян Чонин. Естественно, он не хотел бы вернуться в больницу ещё. Не хотелось больше болеть и получать дискомфорт в грудной клетке. Хотелось получать лишь бабочек в животе и легкое покалывание сердца.   Сынмин настолько привык к постоянным шуршанием и болтовне Яна, что он, наверно, не сможет представить свою жизнь в больнице дальше, без этих мелких шебуршаний лисы. Возможно, у него появится сосед, но будет ли он нравиться так же, как нравится Чонин. Навряд ли. Вряд ли кто-то будет нравиться Сынмину так же, как Чонин.

***

Миновала уже вторая неделя сентября, а Ким так и находился в больнице. Он все так же проходил свое лечение, но головные боли стали мучать его ещё больше. К нему даже никого не поселяли, потому что из-за малейшего звука, голова начинала раскалываться. От малейшего ветерка черепная коробка готова была треснуть. Теперь он не ходил на улицу. Но он все так же ждал и был рад слышать, что к нему сегодня придет Ян. С огромным пакетом апельсинов и корзинкой клубники. «Это конечно не сад, но апельсины и клубника тут есть!» Чонин рассказывал о новых достижениях по выходу из больницы. Рассказывал о том, что уже все его друзья знают, насколько крут Ким Сынмин и на сколько его пение прекрасно. При каждой встречи Сынмин любил напевать Яну песни. В этот раз любимые песни младшего. Чонин всегда с трепетом и радостью слушал. Приятнее всего было слушать обожаемые песни, а еще лучше в исполнении старшего. Чаще всего пелась песня Джонхёна — elevator. Киму эта песня тоже пришлась по вкусу, так что исполнять ее было одно удовольствие.

Hello, hello, say hi

Say hi to my haggard reflection

Hello, hello, say hi

Чонин стал замечать, что Сынмину с каждым разом становилось хуже. Что физически, что морально. Он постоянно спрашивал, все ли хорошо, не нужна ли ему помощь или ещё что-то. Но тот всегда отказывается. Отшучивается и говорит, что с ним все в порядке. Но это было не так. Он был не в порядке. Ему и вправду нужна была поддержка. Моральная. Физически ему и так помогают врачи и делают всё возможное, чтобы приблизить выздоровление. Но ему правда не хватало поддержки. Сынмин очень хотел выговориться, но он не станет это делать. Он не горит желанием грузить Чонина, зная что тому явно хватает своих проблем. Возможно, он нагрузит его ещё больше. Но так считал только он сам. Ян рвался помочь ему. Гнался за ним в подсознании, стараясь ухватить за руку, попросить о том, чтобы тот не молчал, а говорил, рассказывал о том, что тревожит его. Но он уходил, далеко, куда-то в неведение, и Чонин не мог догнать его. Можно было лишь бесшумно кричать.  

Talk to me honestly, tell me honestly

Please don't hide, don't hide please

How long have you been crying? You…

Do you know what face you're making?

You…

 

Но иногда Ян понимал намерения Сынмина. Не всем хочется рассказывать о своем состоянии. Это бывает трудно, даже несмотря на то, каким человеком ты бы не был, это трудно. Рассказать о своих переживаниях тяжело. Тебя могут либо не принять, либо услышать в ответ на все лишь пару слов: Оу, это так ужасно. Тяжело бороться с самим собой. Хотя бороться с собой — не есть хорошо.  

***

  Наверно, зиму Сынмин ждал не меньше Чонина. Так хотелось ощутить жгучие прикосновения снежинок на ладони. Услышать этот хруст снежного покрова за окном. Почувствовать ледяные узоры на окнах. Чонин тоже ждал зимы. Ждал, чтобы рассказать Киму о том, насколько много снега выпало в этот раз. Как ему в очередной раз прилетит снежком в лицо от друга или как он будет идти вечером и наблюдать тихий снегопад. Так хотелось рассказать это всё. Бурно обсудить эти вещи. Спеть какую-нибудь новогоднюю песню, съесть имбирное печенье, развешать гирлянду над кроватью и нарядить пышную ель. Подарить или получить подарок. Почувствовать новогоднее настроение. Это было так ожидаемо и мечтательно. Представить только, если Кима наконец выпустят, эти двое точно пойдут гулять по вечерним улицам, будут ощущать снег под ногами, валяться в нем и болтать о всяком. Как всегда. Оставалось всего два месяца до этих чудных деньков и Ян воодушевленно зачеркивал дни календаря. Может это помогало времени идти быстрее.   Обсуждать рождественские планы уже вошли в новый рацион диалогов парочки. Чонин яростно расспрашивал Сынмина о том, что тот бы хотел получить в подарок от него, а тот лишь отмахивался и смеялся, говоря что ему ничего не нужно, ведь рядом с ним есть Ян, который сам по себе уже подарок и сюрприз. Чонин яро обсуждал с Кимом эту тему, такие праздники очень трепетные, и относился Ян к ним серьезно. Ему важно было угодить друзьям и подарить им что-то стоящее. Сделать друга счастливым, тоже являлось своеобразным подарком для Чонина. Эти чувства, когда видишь, как дорогой тебе человек радуется подаренной мелочи. Это грело душу. Но Сынмин и вправду ни в чем не нуждался. У него было всё, что нужно для комфортного бытия и существования. Семья, жизнь, эмоции и лисица, которая могла следовать за ним где только можно. Хоть в горы, хоть на край света. Как всегда, сидя на своей кровати в окружении зеленых стен и подушек, парни вели свой разговор. Ким интересовался успеваемостью и учебой Чонина, а тот в свою очередь рассказывал как проходят его дни. Рассказывал о новых просмотренных дорамах. О каких-то музыкальных исполнителях. Рассказывал, как будет проводить свои рождественские каникулы, как слепит двух снеговиков и назовет их именами «Сынмин и Чонин», и они будут олицетворять их самих. Это забавляло Сынмина. Он пообещал, что тоже слепит с ним снеговика. Обязательно слепит и будет очень стараться чтобы тот получился аккуратным и милым. — Слушай, Сынмин. — Я тебя слушаю. — В общем, я почитал в интернете, что клубника способна расти в почти любых условиях, а это значит, что у нас есть все шансы вырастить апельсины и ягоды вместе, это очень круто! — О, я рад, я очень рад слышать это. Я почему-то думал, что клубника очень капризная ягода и вряд-ли сможет ужиться с апельсинами. Хотя два этих продукта очень хорошо сочетаются вместе! — Ким так воодушевленно говорил об этом, походу эта новость ему очень пришлась по душе. — Апельсины такие жгучие и с кислинкой, а клубника нежная, они и вправду хороши вместе. — Прямо, как мы! — А кто из нас кто? — Я думаю, что клубника это ты. — И правильно думаешь. Наступило минутное молчание. Оба о чем то задумались. Но это молчание решил прервать Сынмин: — Слушай, Чонин, мы же обязательно вырастим сад апельсинов с кустами клубники? — Обязательно Сынмин, обязательно.  

***

Снег тихонько парил в воздухе. Небо было серым, но все равно было светло. Было таким, словно в серое кофе добавили молока. Ветви деревьев гнулись под давлением снежного покрова. Ян Чонин не торопясь прогуливался по тихому и возможно печальному месту, с не менее печальной атмосферой. Люди были, но их было так мало, что подсчитать можно было на пальцах. Ян Чонин спокойным ходом подходил к месту, окруженным деревьями, с которых уже валился пушистый снег. Волшебное зрелище. Чонин подошел к камню с гравировкой. Рядом лежала какая-то книжка, шапка и узнаваемый звездный зонтик. На лице вдруг дернулась улыбка. Ян стоял над камнем и вглядывался в него. В голове всплывали различные картинки. Картинки воспоминаний. — Знаешь, это, конечно, не сад, но все равно клубника и апельсин. Присев на корточки, Ян вытащил из своего кармана большую ягоду и спелый фрукт. Он уместил это рядом с зонтом и шапкой. — Все таки, это не то, о чём мы так мечтали пару месяцев назад.