«Всё рано или поздно закончится».

      Над ухом летало противное насекомое, которое так и норовило то в рот залезть, то в ухо, то в нос. Дилан начал отмахиваться руками, прогоняя эту нечисть, чем привлёк внимание Райана, который продолжал крепко сжимать руками ружьё. — Чувак, ты как? — После вчерашнего расколбаса мне нужен отпуск… Желательно, на Бали! — Закатай губу обратно, не судьба, — тихо усмехнулся Эрзалер. — Жестокий ты, уйду я от тебя!       Эта фраза стала катализатором. Райан молча опустил ружьё на пол, поднялся с кровати напротив и вдавил Лениви в матрац. Тот резко распахнул глаза, уставившись на приятеля, словно та самая лягушка, на которую наехал асфальтирующий каток. — А теперь запомни, ещё одна такая фразочка и дуло ружья окажется у кого–то в заднице. И это не шутка. — Чувак, какая муха тебя укусила? — Сглотнул Дилан, забыв про свои руки, которые свободно двигались. — И ты ещё спрашиваешь?! — наигранно удивлённо спросил Райан. — Напомнить тебе прошлый вечер, когда мы играли в «Правду или действие» от нашего радиовещателя?       Парень закрыл рот и уже молча глазел на Эрзалера, который склонился над ним. И только Дилан чуть прикрыл глаза, хотел было податься вперёд, Райан отдалился с хитрой ухмылочкой и вернулся на свою временную кровать. Лениви начало казаться, что после этой ночи они все поменялись местами, ибо подобным образом поступал обычно сам Дилан, но никак не Райан! У парня сломалась логика. — Не смотри на меня таким обиженным взглядом, — фыркнул Эрзалер, складывая руки за головой. — Не только ты у нас приколист. — И ничего я не обиженный! У тебя галлюцинации! — Вот тут Дилану реально стало обидно, но он прикрыл это за показательным фырком. — Ну–ну.       Рассветные лучи медленно скользили по полу, освещая пространство вокруг. Лениви попытался уснуть вновь, но получалось лишь придремать на минут двадцать, максимум полчаса. Но поверхностный сон тоже сон! Поэтому он не жаловался. Единственное, что бесило, это начавшая немного болеть голова.       «А говорила мне мама: Не спи днём — голова заболит… — подумал Дилан, в очередной раз проснувшись и ощутив лёгкую тянущую боль в затылке и висках. — Всё. Подъём и к озеру. А, нет, там плавает тело… Ну, тогда хоть куда–нибудь, где нет какой–нибудь хрени! Ай, к чёрту всё это дерьмо!» — Ты куда? — Решил уточнить Райан, приоткрывая один глаз. — Хоть куда–то. Утро наступило, даже если и остались оборотни, то теперь все обратились в людей. Безопасно. — Я с тобой, а то опять найдёшь приключения.       Дилан хотел было ответить: «Как знаешь», но решил промолчать. После всех этих диких криков этой ночью как никогда хотелось побыть в тишине. Про себя он также удивился, как не потерял голос, ведь орал он дурниной почти всю ночь, а голос лишь чуть–чуть охрип.       «Магия…» — подумал Лениви, выходя на улицу и вдыхая свежий лесной воздух.

***

      С первыми лучами солнца наступило долгожданное спокойствие. Дилан подставил окровавленное лицо под тёплые лучи и вздохнул. Да, мировоззрение у всех перекувыркнулось, но сам парень ещё никогда так не радовался солнцу, а тем более утру. Раньше в это время нужно было вставать на учёбу, а теперь утро знаменовало спасение. Он никогда бы не подумал, что будет так считать. Если бы ему лет в десять сказали, что ты, мол, через несколько лет ты будешь ценить всё на свете, Дилан обозвал бы этого человека дебилом, а сейчас он стал другим.       «Вот так, всего за одну ночь можно научиться ценить и солнце, и утро, и саму жизнь… — подумал Дилан, опускаясь на колени у озера и зачерпывая ладонями воду. — Господи… В стократ лучше всех благ мира — вода…»       Смыв с себя кровь, Лениви вновь ощутил себя живым. К тому же, холодная вода окончательно его разбудила и заставила судорожно вдохнуть и выдохнуть. Искать других желания не было никакого, поэтому он просто уселся на бревно у костра, с которого и начался их лютый забег аля «Доживи до рассвета», и прикрыл глаза, нежась на солнышке. — Ты на кота похож, знал? — Вдруг сказал молчавший до этого Райан, закинувший ружьё на плечо. — Почему на кота? — У моей сестры когда–то давно был бурого цвета кот, он так же на солнце грелся и жмурился.       Протянув долгое «а», Лениви приоткрыл один глаз. Эрзалер сидел на противоположном бревне и глядел вдаль, словно увидел там что–то очень интересное. Дилан же сполз на землю и упёрся затылком об всё то же бревно, погружаясь в лёгкую дрёму, разморенный солнцем и прохладным ветерком.

***

      Райан подозревал, что что–то не то происходит. Он не знал, чем руководствовался, когда вдавливал Дилана в кровать и тихо угрожал, не знал, почему внутри разгорелся пожар, когда тот потянулся к нему навстречу. Эрзалер всегда был натуралом, всегда больше смотрел на девушек, нежели на парней, а тут в его жизни появился этот электровеник и всё… Он пропал.       Я влюбился…       Нельзя было не признать, что Дилан — весёлый, занимательный, даже умный парень — умел расположить к себе. Он к каждому мог найти подход, как сделал с Ником, Джейкобом, Эммой… Ведь именно он же и свёл их всех. Ника с Эби, Эмму и Джейка. Это можно назвать природным даром, если бы и с ним самим это дело прокатывало.       И прокатило…       Райан видел, как на него смотрела Кейтлин, как обсуждала с другими девчонками, какой он «сексуальный одиночка», считая, что он в наушниках и ничего не слышит. Это льстило, да, но только первое время. А после стало до безумия и нервного тика раздражать. Это были просто бабские сплетни, каких в мире полно. Дилан же всегда с иронией и игривостью отзывался об этих моментах, пародируя Ка. Этим он и цеплял — своей несерьёзностью. Это и стало «котом в мешке».       Лениви в эту ночь раскрылся с совершенно другой стороны. Он рисковал наравне с тем же Джейкобом, который один полез в лес за Маунтбэнк. Он предложил вызвать помощь через радиорубку, принял на себя укус оборотня, доставая провод, чтобы подключить, и уже лёжа на полу укушенный направил Эрзалера, когда нужно было отпугнуть зверя высокочастотным звуком. И именно он вызвался пойти с Лорой в поместье Хэкеттов, дабы не навредить остальным, если вдруг перекинется. Пусть и после говорящего взгляда со стороны одноглазой Кирни.       И сейчас он здесь, полусидит, полулежит на земле, снова спит.       «Он это дело заслужил, — сказал про себя Райан, усмехаясь. — Да… Всё–таки он правильно тогда сказал, что ставит себя так, каким хотели бы его видеть — несерьёзным и весёлым малым».       Эрзалер вновь глянул на Лениви. Тому же было всё равно, что он лежит на земле и дереве, плевать он хотел на то, что это неудобно, и абсолютно насрать, что на земле полно насекомых. Усталость взяла верх над ним. Райану стало его по–настоящему жаль. Парень ведь носился, как в одно место ужаленный, чтобы спасти всех, спастись самому и при этом не навредить окружающим. Это какая должна быть сила воли, чтобы выдержать подобное и не сойти с ума…       Признай, что влюбился…       Дилан вздохнул во сне, а Райан через секунду осознал, что задержал дыхание и сидел без движений. Словно один неловкий вдох или выдох мог его разбудить. Эрзалеру захотелось завернуть его в плед и закомфортить, чтобы даже не вспоминал о произошедшем. Он замер.       Влюбился! Ты!       Райан отложил ружьё в сторону и упёрся локтями в колени, спрятав лицо в ладонях. Он понял, что его–таки угораздило попасть в самую настоящую топь под названием «Дилан Лениви». А после парень усмехнулся.       Да, он влюбился. И, кстати, ему абсолютно всё равно на то, что про него будут думать другие. Ведь для любви — все равны.