Что, если: Supermassive Gaymes edition

— Райан, — тухло улыбаясь Лоре и мягко цепляясь за локоть парня, тянет Дилан. — А можно тебя на секундочку? Господи-боже… Ну вот почему ему не похуй? Собрался человек в путешествие до гнездища монстров, — скатертью дорожка. Хочет он помочь девушке, — да вот, пожалуйста, обпомогайся. Нужно Райану убедить себя в том, что мистер Х. отличный мужик и вообще компанейский товарищ, — ебан рот, так просим вас проследовать по этой дороге из дружелюбных кирпичей до самого Криса, ебать его собачий зад, Гудвина. Почему бы не воспользоваться возможностью проявить здоровый эгоизм и просто… Ну, добраться до секретной комнаты мистера Хвостатого, и там переждать последние часы ночи, например. Нет, Дилану надо влезть: пошутить тупых шуток, чтобы абсолютно не разрядить атмосферу, и пошмыгать носом, состроив грустную морду, чтобы Райан посчитал его милым и нуждающимся в объятиях, отказываясь куда-либо идти. — Чел, что такое? — Ну и куда ты собрался? — складывая руки на груди, хмурится Дилан. — Может, ты за попкорном долго бегал и пропустил историю Лоры? Я могу пересказать: мальчикам и девочкам лучше не гулять там, где запрещено. Нельзя, например, по лесам шароебиться, особенно по тем, где устраивают сраные сезоны охоты! Хуеборотни выслеживают глупых мальчиков и девочек. Вкуриваешь, к чему я, да? — Дилан, ты ведь не поймешь… — начинает парень, перехватывая дробовик вспотевшими ладонями, но Дилан реально не понимает. Даже не хочет постараться, потому что все понимает и прощает только дед на облаке. А Дилан будет в прострации, он будет злиться, если Райану случайно откусят голову. Это, кстати, довольно иронично: кусают тебя куда-нибудь за ухо или царапают клыками по лбу или затылку и вот чтобы выжить, тебе нужно отрезать укушенную часть. Воплощение уробороса в реальности. Жуткой реальности. — Не-не, чувак… Это, блять, ты еще не до конца понял. Весь Хэкеттс Куори — сраная забегаловка для сутулых псин, с такой неоновой вывеской. Видел их расписание? Работают только по полнолуниям, ебать их рот. — Чел, не понимаю, почему ты так завелся. У меня есть оружие, у Лоры — тоже. Она одна завалила оборотня и… Да просто глянь на нее. Она же выглядит, как терминатор, еще и эта повязка. Успокойся. — Ну, то есть, ты идешь с ней только из-за повязки, я правильно понимаю? — глаза Дилана загораются не то негодованием, не то ревностью, в таком полумраке хуй разберешь, — Ну так у меня руки нет, — он вскидывает левую в доказательство, — И че? Появилось желание остаться рядом со мной или… Просто не умирать, выходя за ебаную дверь? Райан делает крохотный шажок вперед. Похожий даже не на шаг, а на легкое покачивание вперед-назад. Он просовывает одну руку под ремень дробовика и резко ведет плечами, чтобы оружие удобней легло на спину. Теперь ладони полностью свободны, но пот никак не может высохнуть, беспощадно выдавая волнение. Интересно, почему. Ответ на этот вопрос хотел бы знать и сам парень. Он волнуется, потому что будет рисковать жизнью или потому что будет понимать, что такой риск делает вот этот вот разговор с Диланом потенциально последним? Он бы так же реагировал, если бы стоял один на один с Эби или Кейт, или, упаси Ктулху, Эммой? Если бы тогда, у костра, Райан поцеловал подругу, а не друга, то сейчас было бы легче? Говорить, рассуждать, покидать, рисковать… Если честно, говорить парню было трудно всегда, потому что описывать свои чувства и внутренние переживания тремя-четырьмя словами он не умел. Зато у всех вокруг это получалось прекрасно, поэтому он помалкивал, ходя в наушниках и держась особняком. В подкастах все было иначе! Умные люди рассуждали на умные и почти всегда научные темы красивым языком. Подкасты проводили его сквозь тайны и загадки мистические и не очень, знакомили с целым новым миром, который он никогда не сможет увидеть. Сейчас тоже происходило что-то необычное, но не в наушниках, а прямо тут, в лагере. И проклятие, опустившееся на Хэкеттс Куори с приходом ночи, делало из Райана героя паранормальной истории. Но вот, что было самым мистическим, так это то, что он по-прежнему молчал, не зная что ответить, а лицо Дилана, которое становилось с каждой секундой все мрачнее, казалось Райану красивее всех, что он видел. Нет, он бы точно не изменил своего выбора тогда, у костра. Вывод этот в крайней степени прекрасный, но его осознание нисколько не помогает решить проблему, сложившуюся прямо сейчас. Хотя, если так подумать, то многие говорят, что нет такой проблемы, которую невозможно было бы решить страстным поцелуем и хорошим сексом… К сожалению, для таких радикальных мер сейчас явно не место и не время. Ко всему, парень не до конца уверен в ответной симпатии. — Райан… — Дилан шмыгает носом и переводит взгляд грустных глаз в сторону, чтобы не встречаться с решительностью парня, с которой тот собрался пойти на смерть, переплетя пальчики. — Не надо, прошу. — Дилан как будто бы проглатывает эту банальную и никого не убеждающую фразу «ради меня», скорчив лицо, будто сейчас сблюет от того, что подавился. Не зная парня, Райан подумал бы, что тому реально стало плохо, потому что его глаза заслезились, а щеки покраснели. Он выглядит полностью подавленным и беззащитным, но у Райана же ебаный дробовик. Он может защитить парня, отстрелять все его страхи. Может обнять его и согласиться никуда не ходить. Может же… Но Райан знает, что не сделает так, как хочет Дилан. От этого его рот некрасиво изгибается грустной дугой, а кулаки сжимаются от злобы на себя. — Послушай, — Райан, удивляясь своим действиям, наконец делает заметный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Мы с тобой выбрались из радиорубки и выебали того оборотня. — Ну, скорее, он выебал меня, — Дилан вновь поднимает культю, с нескрываемой грустью рассматривая руку, — Но я тебя слушаю, продолжай. — Мы выжили, хотя по всем законам должны были сдохнуть прямо там, с первого раза. Еще когда ты открыл дверь прямо перед псиной и заорал, — губы Райана трогает глупая усмешка, когда он вспоминает, как сначала в ахуе молился, а потом как идиот расслабился. Эмоции и переживания, разделенные вместе с Диланом, особенно в эту ночь, взвиваются в душе и вырываются наружу с неконтролируемым порывом. Парень тянет руку к чужому лицу, но замирает в нескольких сантиметрах, вспоминая, что его ладони могут быть мокрыми… Да хули в его жизни делают эти ебаные ходунки?! Ну не маленький он, хватит, выпустите и вытащите. Разрешите ломать ноги самостоятельно. Он так хочет получить в нос за что-то, а не просто так. — Ну может… — задумывается Дилан, косясь на чужие пальцы, которые в нерешительности окаменели, но теперь собираются ползти подальше от его лица. Секунду медлит и с теплой улыбкой льнет к ладони. Глубоко внутри с этим жестом у обоих как будто бы плавятся последние цепи, сдерживающие барьер и тот с глухим звуком падает. — Вот в душе не ебу, почему оборотень не загрыз нас сразу, но я этому охуенно рад, — последние слова он произносит почему-то шепотом и Райану нестерпимо хочется зашептать ему что-нибудь в ответ. — Я тогда очень волновался за тебя, — поглаживая щеку Дилана, он проводит большим пальцем у глаза. Простой, совершенно необдуманный жест раскрывает чужую тайну. Нижнее веко парня было едва влажным от скопившихся слезинок, которые уже успели слепить черные реснички между собой. Но как истинный джентельмен, Райан делает вид, будто ничего не замечает. — За меня, правда что ли? — Ну типа… Я очень волновался: удастся ли мне бесплатно пожрать на свидании, — глупая шутка, совершенно не вовремя, и это явно не то, что хочет услышать Дилан, но парень зачем-то добавляет. — Ты вечером приглашал, помнишь? Пальцы Райана не прекращают скользить по чужой коже. Указательный задевает мочку уха и, словно, отыскав правильную дорогу, ведет за собой остальную ладонь. Его рука мягко массирует шею, поднимается выше до области за ухом и в итоге зарывается в коротенькие волоски на затылке. Дилан прикрывает глаза еще в самом начале, отворачивает голову, подставляя голую шею касаниям Райана, и растягивает губы в довольной улыбке. — Я помню все, если не пью, а тебя я звал совершенно трезвым. — Тогда тебе не о чем волноваться, — гипнотизирующе поглаживая затылок, выдыхает парень. — Теперь у меня на одну причину больше, чтобы выживать из последних сил, — на его щеках появляются еле заметные ямочки и он тянется вперед, сократить почти несуществующие миллиметры между их лицами. Дилан наконец опускает руки ему на бедра, сильнее прижимая к себе, но уворачивается от губ Райана, чувствуя теплую мокрую отметину у себя на скуле. — На одну? А там были еще? — без барьеров, запирающих парней в маленьких комнатках эмоций и реакций одобренных обществом, им было легче. Но Дилану, казалось, было чуть легче, чем Райану, и поэтому он сейчас игрался с ним, как кот с мышкой. Ненужные вопросы, стандартные улыбочки и намеренный пропуск поцелуя! Согласно статье «ты-че», раздела «охуел» подобные действия признаются противозаконными и требуют незамедлительного исполнения наказания. — Да, первой было съесть бургер не в Норт Килл, — Райан это буквально выдыхает в чужие губы и сразу же целует. Сначала медленно, пробуя Дилана на вкус, а точнее, — вспоминая эту приторность, тягучесть, которые появились после их совершенно невинного чмока у костра. Райан облизывал чужие губы, запускал язык туда, куда хочется, сильнее прижимал затылок Дилана ладонью, чтобы тот не смог ни выкрутиться, ни вдохнуть. Второй свободной рукой он поглаживал низ спины, то и дело спускаясь на то, что ниже. И весьма быстро то, что изначально являлось поцелуем, перешло в загнанное дыхание, откровенное терзание, даже кусание опухших губ, и опасно заползающие под одежду пальцы. Дилан тихонечко сопел и постанывал, это на фоне таких мокрых и пошлых звуков доводило Райана до исступления. Казалось, еще чуть-чуть, и он останется здесь, с Диланом, откажется от идеи помогать Лоре… Но именно эта мысль, сладко зудевшая где-то внизу живота, иррационально, смогла привести парня в чувства. Тяжелые выдохи, взлохмаченные волосы, отвратительно красные губы и еще одна неприятность, которую смогут заметить все, у кого есть глаза… Как глупо. Как глупо было делать что-то подобное в ситуации, где правильные решения помогают не потому что таковыми являются, а потому что еще и приняты в правильное время. Райану хотелось бы верить, что решение выслушать Дилана и постараться его успокоить было правильным и своевременным. — Не делай такое лицо, Дил, — приглаживая волосы ладонью хрипит Райан. — Это будет путешествие на двадцать минут: я одной ногой там, другой — тут. — Ага, — расправляя складки на одежде и массируя щеки кивает Дилан. — Главное, чтобы твоя метафора осталась метафорой, — наконец приведя себя в полный порядок, он вновь приближается к парню и притягивает за ремень для оружия. — Чтобы ни одной царапины, понял? — Когда Райан расплывается в довольной ухмылке и кивает, тот вновь целует его. Не глубоко и страстно, а так же, как сделал это на вечеринке, легко и невесомо. Прощальный поцелуй наполняет парня необъяснимой, совсем незаметной уверенностью, что они еще поужинают где-нибудь, только вдвоем. Можно даже без свечей, цветов и остальных розовых соплей, просто живые. Вспоминая тягучую сладость губ Дилана, он идет в поместье Хэкеттов. Из последних сил скрывается от гигантского, похожего на шкаф, мужика, который всадил ему охотничий нож в бок. Прячется в неудобных местах, изворачиваясь, чуть ли не плача от боли, которая с каждой минутой обжигает все сильней и сильней. Напрягает уставшие мышцы, чтобы завалить проходы комодами, шкафами и вообще любой тяжелой мебелью, какую может встретить на своем пути. Добровольно соглашается на укус Лоры, понимая, что лишь таким способом сможет дожить до рассвета. А еще он… Он стреляет в мистера Х., чуть не промахиваясь, ведь его руки дрожат и потеют, а на глаза наворачиваются слезы. Райан победил в этой игре: он выжил. В предрассветных сумерках шагая по знакомым тропинкам Хэкеттс Куори, парень думает, что никогда не сможет держать оружие в руках и никогда не захочет собаку, слишком сильно запах мокрой псины и стальной крови въелись в его воспоминания. Его руки подрагивают, глаза стеклянные, но он продолжает перебирать ногами. Несколько раз его охватывает желание сесть на дороге и просто заплакать, но он еще не выполнил данное Дилану обещание. Все выжившие в полнейшем шоке, никак не веря, что кошмар наконец закончился, сидят у выхода, рядом с табличкой-девизом лагеря. Что тебя не убивает, делает тебя сильней, да? Черт, какая же это хуйня… Райан шаркает к друзьям, на ходу снимая и отбрасывая дробовик куда-то подальше. Дилан сидит вместе с Кейт, приобнимая девушку и что-то тихонько ей нашептывая. Но, замечая, как приближается (его) парень, он договаривает фразу и целует вожатую в висок, подрываясь с места. Вымученная и отвратительно усталая улыбка касается уголков его рта. Две крупные слезы не скатываются, а натурально падают вниз, Дилан даже не пытается этого скрыть. Он раскидывает руки в стороны и влетает в объятия Райана, мелко подрагивая. Райан сжимает его так сильно, словно парня может случайно сдуть ветром. — Пиздабол, — бубня в чужое плечо, Дилан легонько прикусывает футболку Райана, — Господи, какой же ты пиздабол… Двадцать минут, да? — Заткнись, прошу, — он запускает пальцы в темные волосы Дилана и легонько их сжимает. — Давай уже поедем домой… Или пойдем… Я даже летать для такого научусь. — Как криптозвери, в твоих криптозоологических подкастах? — Даю тебе пару месяцев, — улыбается Райан. — Че? — Два месяца, и ты будешь на коленях молить дать тебе послушать «Bizarre Yet Bonafide». Они лучшие! — Ладно-ладно, у лучшего мальчика — лучшие вкусы, я даже спорить не стану, — Дилан наконец отлипает от плеча Райана и нежно, даже трепетно целует. — Погнали отсюда, а то я щас волком завою. — Дебил… Кажется, все закончилось, подошло к логическому концу и подбежало к переключателю титров. Музыка, черный экран, имена людей, которые снимались. Или как там в фильмах бывает? Эффект финала киноленты у ребят присутствует где-то два-три дня. Они радуются тому, что пережили эту роковую ночь… Но потом, на смену радости приходят подозрения. Если есть оборотни в Норт Килл, почему им не быть… да, где угодно, блять? Темнота, полнолуние, собаки, лес и еще целый ворох триггеров начинает преследовать вожатых. В календаре всегда выделен день полной луны. Серебряные ножи теперь покоятся в их сумках и рюкзаках. И ночь не может пройти без включенного ночника. Дилану о встрече с монстрами каждый ебанный день напоминает левая рука. А Райан никак не может отделаться от страха машин для нарезок, они так похожи на пилу, которой он отрезал укушенную ладонь Дилана. И каждый раз, когда его взгляд выхватывает протез, Райана захлестывает волнами вины. Мог же не резать, мог смалодушничать и… ну, зашить рану, например. Но вместо этого он покалечил, изуродовал любимого человека. Он каждый день на это смотрит и каждый день пытается убедить себя, что другого выхода просто не было. Как бы он выследил оборотня, который укусил Дилана? И перспектива убить не того монстра или сбежать, оставшись с изуродованными воспоминаниями о Хэкеттс Куори один на один, ему была противна. Райан бы не справился без него… Без его извечного оптимизма, глупых шуточек и задротских комментариев, когда дело касается физики. Без фирменных улыбочек, нежных объятий и страстных поцелуев, которые помогают отпустить ситуацию на время. Без Дилана Райан бы умер и сгнил внутри, оставив после себя лишь безжизненную оболочку. Дилан… Дилан для него значит все и даже больше. И он будет стараться, выпрыгнет, блять, из кожи вон, но окружит своего человека заботой и безопасностью. Когда-нибудь Райан сделает так, что полнолуние перестанет отзываться в них жгучим страхом. А пока… Пока он готов использовать свой серебряный нож на любой вшивой мрази, которая решит полакомиться за их с Диланом счет.