Что, если: Supermassive Gaymes edition

— Да какого черта я должен отдавать оружие Кейт? — восклицает Дилан, хмуря брови, — В домике только что… Блять, вот только что погас свет и ты, такой альтруист, предлагаешь просто отдать дробовик? У тебя хоть мизерный инстинкт самосохранения есть? — вожатый на взводе, он напирает и крепче вжимает пальцы в оружие. — Эй, есть мой ствол, — спокойно отвечает Райан, строя самое невинное на свете лицо, будто он не сказал ничего двусмысленного, — Если будешь паинькой, дам подержать. Дилан заливается румянцем. Сука, самое не подходящее время и место. Но, наверное, приглушенный свет лампы на столе мистера Х. скрывает его эмоции от Райана. Или нет? Дилан бы хотел, чтобы его тайные желания стали ясны второму вожатому, но так, чтобы это произошло очень случайно, и это — самое подходящее время. Ну, да… Время, когда Ника ранила какая-то непонятная хуета, может, медведь. Когда происходят почему-то очень жуткие события. Когда напряжение подступает к горлу, просясь выйти наружу обедом и ужином, может, даже вечерним пивом. Самое подходящее время, Дилан, самое оно. — Ну, смотри, — отчего-то спокойно, даже игриво, проговаривает Дил, — Ловлю тебя на слове. — Я не против, чтобы ты меня поймал, — таким же ровным, совершенно не напряженным голосом, отвечает Райан. И второй вожатый моментально смущается, даже не замечая улыбку, которая так редко касается губ любимчика мистера Х. Дилан хочет что-то ответить, что-то в духе расслабленного флирта, чтобы отогнать давящие мысли подальше, но не успевает. Он слышит тихое цоконье языком. — А я не помешала? — с претензией спрашивает Кейт, которая только и делала, что делилась с Диланом и Джейкобом мыслями о том, какой замкнутый и нелюдимый Райан горячий красавчик. Дил не будет отрицать, что отчасти ее мысли и слова заставили его взглянуть на вожатого по-другому. Кто же виноват, что Райан обратил свой пристальный взгляд именно на него? Но в то же время, Дил понимал, что Кейтлин вся ситуация, в целом, не приятна. Конечно, любовь всей твоей лагерной жизни отказывается рассматривать тебя как потенциальный объект любовного интереса, тут бы каждому было отвратительно и грустно. Девушка лишь пронзительно смотрит в их сторону, и нельзя не заметить, как ее желваки ходят туда-сюда. Дилан сводит брови на переносице, давая Кейт понять, что он сожалеет. Но она лишь закатывает глаза и машет рукой. — Пойдемте, надо помочь ребятам, — девушка упирает руки в бока, и начинает походить на настоящую вожатую, заставшую двух подопечных за жарким поцелуем. Ох, если бы, Кейт, если бы… — Джейкоб и Эмма где-то в лесу, и я не думаю, что они там «отдыхают», — она вздыхает уже более взволновано. Преступно долго сохраняя молчание, Райан все же передает свой ствол девушке, и Дилан сразу же начинает думать метафорами, хотя до этого за собой такого не наблюдал. Давя в себе какие-то уж очень абсурдные обиды — серьезно, он бы еще обиделся на то, что Райан отдал Кейтлин подобранный с земли камень, — парень шагает вперед по направлению к выходу. Ребята спускаются по ступенькам прочь из главного домика: Дил с пушкой на перевес, Райан рядом, с каким-то подавленным выражением лица, и Кейт, плетущаяся где-то позади. — Выше нос, герой, — улыбается Дилан, всматриваясь в глухой лес дальше лагеря. Он снимает оружие с плеча и протягивает парню, — Я все равно без понятия, что с ним делать. На, держи. Райан лишь принимает дробовик, случайно касаясь чужих пальцев, и Дилана буквально передергивает. Он сразу же отстраняется, глупо улыбается и начинает шутить. Конечно, какое оружие лучше шутки? Огнестрельное, ядерное? Не смешите, мир спасут именно стебы, что вы как маленькие… — «Ой, спасибо тебе, Дилан, ты такой щедрый и красивый», — пародируя голос Райана, начинает он, — Да, не стоит благодарности, — притворно смущаясь, отмахивается Дилан, словно первые слова, правда, произнес другой вожатый. Но тот лишь наблюдает за действиями Дила, пряча улыбку в сумраке ночи. Ебать, он нравится Райану: веселый, красивый и до чертиков харизматичный. Парень готов молиться на его оптимистичность и… тело. Но смущается делать это открыто. Хотя, иногда эмоции и чувства пробивают брешь в его стоическом, притворно-безэмоциональном характере и Дилан слышит эти отвратительно двусмысленные фразочки. Замечает эти беспардонно хищные взгляды, будто Райан через секунду разложит его на ближайшем столе или просто на полу… Ну, он же человек, а не машина, не может сдерживаться всегда и везде, особенно, когда Дилана ставили с ним в смену. Это была пытка и наслаждение одновременно. Но сейчас, когда опасность маячит прямо перед носом, хочется чаще бросать на парня обеспокоенные взгляды, касаться его кожи, будто говоря, что он здесь, рядом. Прикрывать спиной, наводя дробовик в шуршащие кусты или на темный лес. И, конечно, говорить какую-то невообразимую чушь… Райан дебил, да, и что ему сделают? Он в ебанном Норт Килл, и те, кто доехал сюда автоматически переосмысливают свою жизнь, уже не способные осудить Райана за что-либо. Вожатые разделяются: Кейт возвращается на защиту Эби и Ника, а Дилан и Райан решают пойти в радиорубку. Нужно подать сигнал бедствия или их тут реально растерзают медведи с кабанами, обоссут охотники и облобызают монстры. Ребята первое время негласно принимают решение идти тихо и не переговариваться — вдруг что. Но какая-то невидимая сила, будто насильно сдвигает их лоб ко лбу и шепчет: «Не будьте ссыклом, скажите что-нибудь. Например, признайтесь в чувствах! Это же так просто, вы уже кое-что делали у костра…» И правда, почему так сложно сказать что-нибудь, заведомо зная, что поцелуй понравился обоим. Райан это точно знал, готов был и рот на район поставить, и сестрой поклясться. Иначе бы Дилан не позволил себе такое неожиданное использование языка. Правда или действие — обычная игра, в ней не надо отдаваться на полную. Но Райан знал, что второму вожатому это было лишь в радость. Ведь он так смачно прошелся языком по его верхней губе, так игриво посмотрел на Райана в конце. Наверное, то был эффект выпитого, потому что сразу после Дил стушевался и застенчиво побрел к своему месту. У Райана аж сердце замерло и губы расплылись в подлой улыбочке, каких он не позволял себе никогда. — Так… Так что, тебе нравятся все эти пластинки и доисторические проигрыватели? — разбивает своим низким голосом тишину Райан. Его взгляд пробегается сверху вниз по вожатому, идущему на пару шагов впереди. Такой он ладный, особенно, если смотреть сзади. Пусть немного выше, чем сам парень, но это никак не влияет на предпочтения Райана. Дилан оборачивается, дожидается его, и вот они уже идут в одну линию. — Я не уверен, что ты вообще правильно представляешь, что такое «радиорубка», — Дил улыбается, тихонько отвечая. — Никаких пластинок и граммофонов, только диски и нормальные проигрыватели. — И в будущем ты хочешь стать диджеем? — глупый вопрос, никто и никогда в долгосрочной перспективе не хочет быть диджеем, все хотят стабильную работу, не зависимую от меняющихся, будто картинки на слайд-шоу, музыкальных вкусов общества. Но Райан задает его, просто чтобы поддержать разговор, вдруг он заведет их куда-нибудь в более интересную степь? — Я… — Дилан хмурится, уставляясь на дорогу под ногами, и недолго молчит, подбирая слова и формулируя мысль. — Ну, мне больше нравится квантовая физика, я надеюсь, что у меня получится добиться каких-то результатов в этой области. — Он говорит эти слова, словно признается в преступлении, слегка мямля и отводя глаза в сторону. — Да? — Райан впадает в кратковременный ступор и после говорит то, о чем думает, без попытки утаить свое отношение к сказанному Диланом. — Я тебя вообще не представляю ученым… Ты весь такой, — он вскидывает руки, обводя что-то невидимое, очевидно, вожатого. — Саркастичный? — Райан тут же кивает. — Ну… Это я тут такой. Подумал, что если признаюсь всем, то никто не станет общаться, понимаешь? — И что, тебе нравится быть таким, как в Хэкеттс Куори? — Да… Ну, то есть, мне больше по-душе быть обычным Диланом, — он смущенно улыбается, и его щеки по-детски округляются. — Что ж, приятно познакомиться «обычный Дилан», я — «обычный Райан», — парень тянет руку для рукопожатия, а после добавляет. — Точнее, Райан, желающий съебаться отсюда. Дил жмет протянутую руку… Но если честно, он хочет рвануть ее на себя и встретиться губами с парнем. Потому что тот поцелуй был как наркотик. Он попробовал его и теперь не собирается слезать. Нужно еще и еще. Только дилер говорит, что нет поставок, и Дилан борется с желанием бездумно почесать плечи, предплечья, зарыться пальцами в собственные волосы и пробубнить, что сможет прекратить, когда захочет. Движимый каким-то болезненным порывом, Дилан интересуется: — Тебе понравилось? — это искусство, которое он оттачивал годами в храме с шаолиньскими монахами: спрашивать так, чтобы вопрос казался одновременно непонятным и предельно ясным. Непонятно почему он решился задать его, но ясно, что Дилан спрашивает про поцелуй. Такие вопросы хороши тем, что с них можно очень просто съехать, притом не давая никакого четкого ответа. Но Райан даже не предпринимает попыток к бегству, к увиливанию. — Очень. Внутри Дилана зарождается свое маленькое ядро, прямо как то, что есть в центре Земли. И парень понимает, какое нестерпимое удовольствие испытывает планета — если та может чувствовать, — ведь сам он просто плавится изнутри от тепла, которое вселило в него одно слово. Дилан горит и сгорает, заливается румянцем и глупо заламывает собственные пальцы. Он ведь не мог подумать, что после двух месяцев, в ночь, когда неведомая ебола хочет всех порешать, он услышит что-то настолько приятное и вселяющее уверенность. — Мне тоже… — бормочет он, старательно избегая смотреть в сторону Райана. Радость — радостью, но стеснение все же для Дилана естественная среда обитания, пусть он и хочет доказать обратное. Райан просто вытягивает какими-то воображаемыми клещами из него его настоящего и рассматривает под микроскопом. Вожатые, наконец, добираются до радиорубки. Заходят внутрь, и, как только Дил закрывает дверь, Райан тянет его за руку на себя. Целует осторожно, без напора. И Дилан может строить удивленное лицо сколько угодно, только вот он знал к чему задал тот вопрос и что его ждет, когда они доберутся до относительной безопасности. Сам же этого хотел. Но для приличия пробыв в ступоре пару-тройку секунд, отвечает. С какой-то невообразимой скоростью обычный поцелуй перерастает во что-то более опасное, чем ситуация в Хэкеттс Куори. В радиорубке просторно: один стол, где-то очень далеко, стенд с инструментами и какие-то шкафчики, абсолютно не мешающие передвижению. Райан чуть сильнее, чем требуется, впечатывает Дилана в стену, рядом с окном. Ползает руками везде, до куда дотягивается, игриво задирает тонкую футболку и временами сжимает чужую шею, придушивая. Райан, словно тому, наконец, разрешили поиграть с любимой игрушкой, после долго запрета, срывается. Вылизывает Дилану шею, втягивает нежную кожу у кадыка, оставляя краснеющие пятна. Кусает чужие плечи и в то же время обцеловывает места точечных атак. Ладонями нащупывает ягодицы, сжимает, и ведет одной рукой ниже, заставляя Дилана приподнимать ногу. Дилан же попросту закатывает глаза от ласк, полностью, без остатка отдаваясь Райану. Он, как кукла на шарнирах, гнется туда, куда заставляет парень. Поднимает те ноги, которые хочет вожатый. И, несмотря на полное отсутсвие контроля, чувствует себя в полной безопасности. Дилан глухо выдыхает, когда Райан подхватывает его за бедра, сильней вжимаясь в тело. Парню хочется стонать, царапать спину и тянуть Райана за волосы, блядски тереться о чужой пах. Он захлебывается вздохом, когда ловит безумный взгляд вожатого, тот мокро целует его и, прижимаясь сильней, тянется к своему ремню. Райан, дрожащими от возбуждения пальцами, пытается вытянуть его из бляшки, но слышится глухой стук. Оба парня, загнанно дыша и тщетно пытаясь задержать дыхание, столбенеют и прислушиваются. Стук повторяется, он исходит откуда-то сверху: что-то на крыше. Райан аккуратно опускает одну, потом вторую ногу Дилана, тихонько перешагивает до того места, где покоится дробовик и включает фонарик на нем, наводя дуло на крышу. Но вместо нарастающих звуков и напряжения, сохраняется тишина. — Блять, — едва слышно шепчет Дилан, оттягивая штаны. Он прислоняется к окну и сводит челюсти, оборачиваясь и подбегая к проигрывателю. — Там на улице ребята. Надо предупредить о звере. — Да… Да, надо, — никак не может очнуться Райан, вожатый шлепает себя по щекам, пытается прийти в чувства. — Но тогда эта хуйня узнает, что мы тут. — Нет, громкоговорители по всему лагерю расставлены, я думаю, оно не сможет сориентироваться, — не сильно уверенно проговаривает Дил. — Боже мой, как все не вовремя… — Ага, зачем они нас отвлекли, — шутит Райан, но его слова тонут в громогласной передаче Дилана. Она работает и ребята на улице быстро шмыгают в ближайший домик. Райан вздыхает и подходит к Дилу, нагибаясь к его уху, проговаривает, — Мы обязательно все повторим. Сделаем как надо. Они оба начинают улыбаться, переглядываясь, отчего-то забывая об опасности, и каждый из них не может удержаться от короткой фантазии на эту тему. Но радость и предвкушение испаряются без остатка, когда крышу начинают скрести извне. Надо готовиться к бою…