Мотель

Не высохшие до конца трибуны пропахли сыростью, а поле для квиддича так и продолжало оставаться одиноким, серым местечком для такой по истине волшебной крепости. Забытое, пропащее. Как и тот, кто соизволил придти сюда от силы несколько раз за прошлый год, не говоря уже за нынешний. Погода редко награждала хорошим настроением. Или, может быть, это ему так кажется. Потому что солнечным лучам уже давно пора пробиться сквозь небесное пространство, опаляя своим теплом жителей Лондона. Ему вдруг стало жаль того, кто создаёт эту самую погоду. Видимо, у него тоже времена не из лучших. — В последний раз любуешься пейзажем Запретного леса? — послышался знакомый женский голос. Тео любил этот голос. Он выучил все его тона наизусть. Злой, недовольный, возмущённый, скучающий, заинтересованный, грустный, весёлый, игривый, смущённый… Влюблённый. И разбитый. — Ты не уехала? — он слегка подвинулся, будто места на продолговатой трибуне было слишком мало для двух людей. — Собиралась, — садясь рядом, на расстоянии вытянутой руки, ответила Пэнси, — понятия не имею, откуда взялось столько вещей, еле упаковала. Глупышка. Сама же рассказывала, что любит создавать одежду из старомодных лоскутов ткани. Он помнит. — Подумала, что неправильно будет не попрощаться, — продолжила спустя несколько секунд девушка, глядя туда же, куда смотрел Теодор. Если бы он только заслуживал этого. Но, видимо она решила, что заслуживал. — Правда? — хмыкнул Тео, посмотрев на неё и привычно приподняв уголок рта. И все равно это не выглядело так, словно ситуация не была печальной. — Я никогда не верила людям без демонов, — сказала Пэнси, параллельно ища что-то в сумочке, — решила сделать исключение, когда встретила тебя. И вновь очередной тихий смешок. — Оказалось, что я тоже не без них, — с нотками отчаяния промолвил Нотт. — Верно, — тут же последовал ответ, — когда я начала доверять Драко и Блейзу, то задолго до этого уже знала наизусть их скелетов. Даже Дафны, представь себе. Она вдруг протянула ему вещь голубого цвета в белый горошек. Символ их непродолжительной дружбы. — Я долго размышляла о том, что же в тебе такого, что я попросту не замечала этих самых демонов в тебе, — их пальцы на короткий миг соприкоснулись, когда он взял термос в руку, — ты переплюнул мою одержимость Малфоем. Постепенно заставлял забывать о том, кем он был для меня, и я начинала думать, кем становишься для меня ты. Он вздрогнул и чуть было не подавился, когда обжигающая кофейная жидкость попала не в то горло из-за услышанного откровения. Тео терпеть не мог кофе. Но с ней он всегда его пил. — Твои недостатки находились на поверхности, ты никогда не скрывал их, — покачала головой девушка, всматриваясь вдаль, — это меня до ужаса раздражало. До тех пор, пока я не поняла, что это одно из тех, что меня в тебе притягивает. Ты не идеализировал себя и своё отношение к кому-либо, не пытался казаться лучше, говорил всегда то, что думаешь… Когда на шестом курсе у всех начался переизбыток тестостерона и каждый искал себе юбку покороче, ты был занят тем, что таскался с Драко и Забини по барам. Каждый раз, когда… Он находил для меня время, тут же появлялся ты и отбирал его у меня. Я жуть как это ненавидела. Нотт торопливо расталкивал толпящихся студентов в Большом Зале, замечая чуть подальше платиновую макушку. Малфой был высоким. Особенно по сравнению с четверокурсниками, которые решили устроить массовую игру в колдокарты посреди зала после ужина. Когда участие принимает не один факультет, азарта больше. — Малфой, — наконец пробравшись к другу, с одышкой произнёс он, — идём, Забини уже всё подготовил… Тео заметил низенькую женскую фигуру, когда Драко чуть сместился, обернувшись к нему. — Уже? — риторически спросил он и покосился на выход. Нотт быстро закивал и уже было собирался направиться к дверям, как вдруг послышался знакомый возмущённый тон. — Стоп, стоп, стоп! — возразила Паркинсон, обойдя его и перегородив путь, — ты не можешь вот так его забрать, у нас были планы на вечер! Тео с фальшивым недоумением посмотрел по сторонам, мол, чей это тоненький голосок тут прозвучал. — Точно? — наконец, «найдя» её взглядом, с ухмылкой оглядел с ног до головы, — я уже это делаю, маленькая принцесска. Пока девушка злобно сверкнула глазами и уже было открыла рот, чтобы ответить, Теодор подтолкнул Малфоя и они быстрым шагом направились к выходу, оставляя раздражённую Паркинсон позади. Он мысленно улыбнулся. В тот день Тео впервые назвал её принцессой, хоть это и имело совсем другой подтекст. Пэнси была ростом значительно ниже, чем даже сейчас, и он был уверен, что такое прозвище её разозлит куда больше, нежели «гном» или «домовой эльф». — Я ревновала его к тебе, — продолжала она, — больше, чем к какой-либо шестикурснице. Тогда они не просто проводили вечера с бутылкой чего-то крепкого. Это была своего рода «терапия» для Малфоя. Они веселились, отвлекались, разговаривали о многом. Даже Блейз подключался. Но с ним общего было меньше. Поэтому, когда мулат отлучался куда-то, их эмоции сменялись. Веселье пропадало, как след простыл, а на замену приходило отчаяние и безысходность. Иногда он благодарил тот день, когда они встретились потерянными взглядами на собрании Волдеморта в Мэноре. Может быть, этот момент поспособствовал тому, что в дальнейшем они могли доверять лишь друг другу. В любом случае, сейчас это уже неважно. Они незнакомцы. — Но потом я поняла, что ты помогал ему… — …Давай не будем о нём, — резко оборвал её Теодор. Пэнси замолкла на какой-то миг, а после грустно посмотрела на него. — Ты не должен избегать разговоров о Драко, — она достала тонкую сигарету, — не совершай моих ошибок. Ты в точности повторяешь мою историю. Ветер подталкивал табачный дым ложиться тонким слоем на его лицо, попадая в ноздри и заставляя последний раз вдыхать идентичный остальным запах. Но у неё он всегда будет особенным. С нотками ванили и тонной разбитого сердца. — Ты сильнее меня, принцесса, — тихо озвучил Нотт, глядя на свои кулаки. Он не знал её полной истории. Но тех малейших размытых фактов хватает, чтобы он думал, что она куда тяжелее его. И она по сей день справляется. — Тео, это пройдёт, — уверенно, но аккуратно сказала Пэнси, — хоть сейчас так не кажется. Ты… Обязательно встретишь ту… Того, кто займёт его место. И сделает тебя счастливым по-настоящему. Он поджал губы и едва заметно кивнул. Было ощущение, что это ложь. Что он не испытает больше того, необъяснимого, волнительного чувства, как при малейшей встречи взглядов с ним. Того адреналина в животе, что обычно проявляется при опасностях и полётах на метле, он ощущал перед поцелуем с ним. Того спокойствия, словно восьмилетний, дома, открывает рождественские подарки под большой ёлкой, он встречал, когда пробуждался ото сна в дешёвом мотеле, слыша за спиной шелест перевернувшийся страницы книги, которую он читал. Чёрт, Тео хочет возненавидеть его. И он это сделает. Потому что, несмотря на всё прекрасное и ужасное, что они пережили — большая часть из этого была фальшь. Этот год — фальшь. Зимние каникулы — фальшь. Поцелуи — фальшь. Малфой ничего во время них не чувствовал, кроме… Жалости? Сочувствия? Влюблённости не в него? В его голове каша. — Что Поттеру нужно было от вас? Внезапный вопрос вывел его из мыслей в реальность. Тёмное продолговатое древко аккуратно легло на поверхность стола. Нотт медленно отвёл взгляд от собственной потерянной палочки и медленно поднял его на бывшего однокурсника. Гарри Поттер стоял напротив сидящего на стуле Тео и смотрел на него так, как было обычно присуще слизеринцам. Пронзительно долго, словно пытаясь прочесть эмоции, которые вмиг были скрыты после того, как они вошли в дверь кабинета директора. Этот парень выглядел словно сталь, сплавившаяся благодаря пережитой войне и потерям. Может быть, это обязательная черта Авроров. Теодор не знал. Он не обращал внимания на других, когда был суд. — Твоя? — прозвучал ледяным тоном вопрос. Такому скорейшему повышению в должности любой позавидовал бы. Нотт размеренным движением залез рукой во внутренний карман мантии, доставая оттуда вторую палочку и кладя на стол рядом с другой. — Вот моя, — указывая на волшебную вещь, ответил он. Вероятно, всё же был плюс в том, что большая часть магии ему и ещё многим, чьи родители были Пожирателями, недоступна. Он купил её в восстановленной лавке Олливандера только спустя неделю после каникул. Самая дешёвая, но дороже ему ни к чему ещё как минимум год. Поттер и глазом не дрогнул, чтобы взглянуть на новое древко. Он повернулся спиной к Тео и медленно зашагал по помещению, словно погрузился в раздумья, почёсывая лёгкую щетину в районе челюсти. Но Нотт точно знал, что тот лишь томит. Ожидает. — Волшебные палочки чистокровных семей обычно делаются на заказ, — говорил он то, о чём Теодор прекрасно знал сам, — твоя фамилия — точно не исключение, — Гарри развернулся к нему и так же плавно подошёл, — и это первое. А второе… — он пристально уставился на Нотта, — твоя палочка под надзором. И ты это знаешь. Чёрт, да он понятия не имел, как это всё у них устроено. — Я не совершал никаких противоправных мне заклинаний, — пожал он плечами, признаваясь, — даже если и хотел бы, то не смог. — Уже лучше, — заметил Поттер, скрепляя руки в замок за спиной, — ты совершеннолетний, и это значит, что тебе разрешено использовать магию вне Хогвартса. Был бы на твоём месте любой другой — я бы и пальцем не повёл, потому что такими делами занимаются волшебники другой должности. Но я поручился за вас обоих. С последней фразой на стол легла знакомая серебристого цвета вещь, упакованная в прозрачный упаковочный пакетик. Он не видел, как тот достал её. Было бы ложью сказать, что дрожь по его телу не прошлась и не заставила в буквальном смысле дёрнуться от, казалось бы, логичной части того, зачем его сюда позвали. Такими делами должна заниматься маггловская полиция. Какого хрена? — Что скажешь? Вопрос, ответом на который был лишь ступор. Тео затрясся, не в силах отвести глаз от револьвера, чьего хозяина не было в живых. Он смирился с этим. Правда смирился. Вычеркнул из головы этот момент почти на раз-два, потому что поверил в то, что другого выхода не было. Этот маггл не был молодым и выглядел не совсем свежо, так что, вероятно, он не выдержал бы и пары ударов в голову. Он перестал пытаться видеть разные варианты выхода из этой ситуации, остановившись на том, который произошёл. Почему, мать твою, он не может сделать это с остальным дерьмом в своей башке? — Я… — Нотт сглотнул, не в силах выровнять дыхание, из-за которого тембр голоса скакал туда-сюда, — я н-не знал, что делать, я… Он направил эту хрень на Малфоя и я боялся, что… Я уже видел последствия и н-не хотел… Должен был что-то предпринять на этот раз! Я испугался и не мог себя контролировать, это вышло случайно! Я не хотел! Я не хотел его убивать! — истерически произнёс он. — Он не умер. Тео застыл. Снова. Поднял взгляд на Поттера, чьё лицо было абсолютным антонимом его лицу. — Маггл по имени Саймон Пэркинс поднял на уши весь Аврорат и мне пришлось постараться, чтобы это дело не дошло до Визенгамота, — спокойно говорил он. — Но как же… Захотелось прочистить уши, чтобы понять, действительно ли он слышит то, что слышит. — Его сын, который тоже учился в Хогвартсе, стал инвалидом благодаря Пожирателям. А жену убили. Он был одним из тех протестующих в зале суда над Малфоем, и, вероятно, не стал упускать попытки совершить месть, — продолжал Поттер, — но вот только забыл зарядить обойму из-за нетрезвого состояния. Тебе повезло, Нотт. Ты никого не убил. И он тоже. Шок перекрывал лёгкие, просачиваясь в каждую жилку на теле и расширяя зрачки. Это ведь всё равно преступление. Ему могут вынести за это приговор. — Но почему… — выдавливал он, — почему ты это делаешь? Поттер не стал сразу отвечать. Они никогда не могли назвать друг друга друзьями… Да что уж там, хотя бы знакомыми. — На войне ты сделал правильный выбор, — прозвучала фраза, что была сказана на суде Теодора, — но этого мало. Гермиона попросила. Дальше Тео пожалел, что пуль в револьвере не находилось. Он бы с большим удовольствием запустил бы одну себе в висок. — Понятия не имею, зачем она этим занимается, — покачал головой Поттер, — но это её дело. Нотт проморгался, стараясь самостоятельно привести себя в чувство. Он подумал о том, что лучше бы сесть в Азкабан, чем оказываться спасённым благодаря этой даме. Но это, конечно же, лишь мысли. — Спасибо, — выдавил он. — Не стоит, — Гарри убрал оружие обратно во внутренний карман мантии, — в следующий раз такой безнаказанности не будет. — Для следующего раза меня здесь не будет, — ответил Тео тогда, когда дверь с другой стороны уже закрылась. — По поводу палочки… — развеивая в голове недавние воспоминания, промямлил он, — я потерял свою и… В общем, ему для каких-то своих дел нужно было в Хогвартс и он заодно вернул мне её. Пэнси хмыкнула, но не стала дальше расспрашивать, хоть и наверняка подумала, что это странно. Мерзкий кофе с коньяком согревал руки и горло. Даже, в некоторой степени, душу. Казалось, будто они вернулись в то время, когда кроме них двоих и тесного пыльного кабинета ничего больше не существовало. — Принцесса… — Тео дождался, пока девушка отзовётся, поворачивая к нему голову, — как думаешь, мы ещё сможем быть друзьями? Пэнси подождала десяток секунд, пока её лицо боролось эмоциями, и в итоге слабо улыбнулась. На его тыльную сторону руки, что расположилась на трибуне, легла небольшая тёплая ладонь. Он перевёл взгляд на это действие. — Разве мы когда-то ими были? — с улыбкой ответила она. Уголок губы косо приподнялся. Другого ответа Нотт и не ждал. Но он был уверен, это не конец их истории. Только не их. — Ты лучшая девочка, которую мне когда-либо посчастливилось встретить, — она ею и останется. Они гладили руки друг друга мизинчиками, глядя в сырую даль Запретного леса. На таком моменте, обычно, всё заканчивается. Неопределённом, печальном, но дающим ещё какую-то надежду на хорошее продолжение. Так бывает в книгах. Но это жизнь. И далеко не конец. Он взглянул на протянутую ладонь Пэнси, пальцы которой разжались и показали небольшую скляночку со слабо-золотистым содержимым. — Награда за лучшую дружбу в моей жизни, — пояснила девушка, — я устала отрицать этот факт. И… Пусть лето ответит на твой вопрос. Тео почти зажмурился, борясь с поступающей горечью в горле. То зелье, которое они готовили. Которое получило оценку «превосходно». Которое забрало несколько месяцев его жизни. Которое впитало в себя все лучшие и ужасные моменты, что у них были. Возмущение, смех, плачь. Поцелуй. Всё это находится внутри этой баночки. Оно должно там остаться. — Если это и впрямь так невыносимо, то… — она не закончила, вручив ему прямо в замершую от сомнений руку. На сей раз это может быть навсегда. Даже неопытные волшебники знают о том, что, применив Обливиэйт однажды — ещё есть шанс на откат. Дважды — невозможно. И у Мерлина просить помощи нет смысла, потеряешь время. Теодор сомкнул пальцы, пряча склянку в кулак.

***

— И что же случилось дальше? Нога подёргивалась, так и угрожая удариться коленом об стол. Нервы это были или же что-то иное, непонятно. Необъяснимые ощущения. Он будто вновь испытал всё, что чувствовал ранее, но в быстром темпе. Всё моментально закончилось после огромного рассказа и резкого затишья, что полагало лишь одно — это был конец истории. Той истории. — Мы… — медленно начал Теодор, — переписываемся время от времени. Он прекрасно осознавал, что вопрос был в другом. Не про принцессу. Но больше всего хотелось говорить о ней. Только о ней. — Ваши отношения так и не переступили порог дружбы? Нотт поднял впервые за очень длительное время поднял взгляд на врача. Бровь приподнялась в недоумении. — Вы вообще слушали меня? — это могло прозвучать более грубо, но он задал этот вопрос спокойным тоном. Безэмоциональным. Глаза наткнулись на одну из абстрактных картин, весящих на стене позади мужчины, лет двадцати старше его самого. Он ни разу не видел таких. Не полагал, что в принципе бывает написано что-то кроме говорящих портретов. — Она мне нравилась, — ответил наконец он, когда они оба проигнорировали тот риторический вопрос. Пэнси — лучик света в его жизни, с начала седьмого курса и до сих пор. Если он и скучал по кому-то, то только по ней. — Между нами никогда не было обычной дружбы, — продолжил Тео, — может быть, не будь я геем, то всё сложилось бы иначе. Говорить это уже не так страшно. Как и признавать. Страшнее всего то, что он думал, будто бы стал им напрасно. А назад уже не повернёшь. — Сейчас вы такой, какой и должен быть, — чёрная ручка в его руке словно ни на секунду не прекращала выписывать неизвестные Нотту слова в блокноте. Чем-то напоминало Риту Скитер, разве что её перо порхало по пергаменту само по себе. — Скажите, вам это мешает в данный момент? Мешает? Теодор усмехнулся. В здешних местах найти себе партнёра на одну, может быть, две ночи, никакого труда не составляет. Даже наоборот. Гетеросексуалам, наверное, даже сложнее. — Я имею ввиду, в моральном смысле, — пояснил мужчина, словно прочитав его мысли. Хотя, может быть, колдоврачи его типа используют какую-нибудь предельно незаметную легилименцию. Нотт вздохнул, подумав о том, что рассказал практически всё и достаточно откровенно. — Я могу спать и с девушками, — он надеялся, что тот понимает, и не придётся расшифровывать каждую сказанную мысль однотипными словами «да» и «нет», — если… Если с нами будет ещё парень. Да. И это было исключительным опытом, который повторялся не раз. Если что-то одно — то выбор очевиден. Окно прикрыто занавесками, не позволяя ярким лучам проникнуть вглубь комнаты и окутать лицо теплом. Тео любил солнце, но тут обставлено всё так, как и полагается для глаз пациента. Приятные однотонные тона, минимализм, приглушённый свет. Чай, кофе, конфеты и даже алкоголь. Он стряхнул пепел, что покрыл собой большую часть сигареты, в небольшую тёмную пепельницу. — Вы не спрашиваете меня о главном, — глядя на плавно поднимающийся к потолку дым, сказал Нотт, — о том парне или… О моём отце. Это ведь главные причины того, почему я попал в этот кабинет? Он был чем-то схож с Ноттом-старшим. Не только внешностью, но и… Реакцией. Каменной реакцией на всё, что бы он не сказал. И словно пропускал те вещи, что являлись основной сутью его проблем. Наверное, они все такие. — Всё постепенно, Теодор, — объяснил мужчина, чья должность была написано на фотографии в рамке, которая стояла на тумбе с правой стороны от места, где тот сидел, — вы и так много мне рассказали, как и в прошлый раз. И, как я успел заметить ещё полчаса назад, заметно перенервничали. Возможно, что-то упустили. Думаю, на сегодня сеанс окончен. И это было верным решением, потому что он сильно устал. И утреннее похмелье здесь не при чём. Нотт кивнул и разомкнул ногу, которая всё это время лежала на другом колене и ужасно затекла. Он взял со стола маленькую баночку с препаратом и засунул в задний карман штанов. Было непривычно ходить без верхней одежды. — Теодор, — послышался за спиной голос, когда он уже собирался выйти за дверь, — очень хорошо, что вы не выпили зелье Лета, а принялись как и подобает справляться с внутренними проблемами. Он кивнул и даже не повернулся, кладя руку на ручку. Кто знал, что заначка отца будет потрачена на это? С другой стороны, повезло, что есть такого рода волшебники. Иначе придумывать теории о «лекарстве», с помощью которого можно забыть период жизни и момент с фальшивым убийством маггла, было бы, мягко говоря, проблематично. Дверь захлопнулась, показывая надпись на табличке в верхней её части. Психотерапевт. Как бы досадно не было это признавать, но принцесса и парень, имя которого он, как и она когда-то, не хотел произносить даже в мыслях, были правы. В конечном итоге всё свелось к этмоу месту. Может быть, это того стоит. Возможно, в этом есть смысл. Яркий солнечный свет и шумная, до сих пор непривычная, атмосфера, окутали его с ног до головы, когда Теодор вышел на улицу. Блейзу бы здесь точно понравилось. Испания красива. Как и её жители. Тео не успел пройти несколько шагов, как заметил ждущего его неподалёку парня, чьи волосы отдавали золотистым. Они блестели бы, не находясь он в тени, докуривая сигарету и поднимая ладонь вверх, словно Нотт не заметил его ещё несколько секунд назад. Он неторопливо зашагал в его сторону, отодвигая на задний план всё то, что вновь повторилось, но уже в голове. — Hola, кудряшка, — отбрасывая бычок, привычно поприветствовал он Теодора, смешивая испанский с английским. Тео улыбнулся, врезаясь быстрым чмоком в его губы. Он сделал то, о чём мечтал. В одиночку. Без того, и без второго. Хватить кормить себя ложными надеждами и ожиданиями. И пускай его состояние ещё до сих пор далеко не в норме, он хотя бы чувствовал, что теперь всё будет куда лучше. Вместо мантии на нём белая майка. В ухе красуется серебристая серёжка. На замену палочки в переднем кармане джинсов лежит маггловский смартфон. Рядом идёт парень, который отдаёт больше, чем получает. А фамильный перстень с буквой «Н», что должен отблёскивать на среднем пальце, захоронен там, где и душа отца, которую Нотт собственноручно закопал позапрошлым летом. Теперь в голове будет звучать исключительно его собственный голос.