Бизнес-класс

Безуспешно ждать, сидя в четырёх стенах от рассвета до заката, – тяжело. Жить с единственным человеком в своих мыслях – невыносимо… но куда лучше, чем не иметь права дотронуться до него. Отпускать и вправду больно, мучительно, порой удушающе тяжко…

Два месяца назад

Что может быть хуже гудков? Протяжных, нервозных, тех, которые всегда хочется пропустить, скорее услышать желанный голос. Но вот они так просто не сдаются, с сотой попытки продолжают повторять одно и тоже. А голос автоответчика отдельный повод, чтобы сильнее разозлиться на альфу со вновь выключенным телефоном. Чимин, конечно, рад его закопать, и всё бы ничего, однако есть одно «но» – любовь. Любовь, что пережила три года отношений и год одиночества, иначе редкие визиты альфы никак не охарактеризовать… Ночные скитания в тёмных, леденящих душу снах. Особенно когда воображение играло в красках, как самолёт стремительно падает, а внутри Он… с честью встречает скорую смерть. Этот альфа изранил сердце, исполосовав в длинных шрамах, которые не залечить никогда. Волнение и страх – всё, что чувствовал Чимин эти годы, никак не любовь. Однако по-прежнему до беспамятства любит. Любит и вновь ждëт, смотря на тёмное небо, в котором мелькают мимолётные вспышки красного огонечка. Очередной самолёт отправился в свой полёт. Прохладный ветерок врывается в комнату сквозь открытое настежь окно. Улыбка, безумная улыбка больше похожая на сумасшествие, возникает на потресканных от солёных слëз губах, вновь отпивающих вино прямо с горла. На громкой связи телефон, лёжа на подоконнике с боку, отвечает уже приевшуюся фразу: «Телефон абонента выключен или…» Чимин выпрямляет затёкшие ноги, опуская их прямо вниз, возле стен небоскрёба болтая туда-сюда лишь бы отвлечься. И рукой неспешно тянется за издавшей очередные сигналы вещицей, ну хоть заткнувшейся, и то ладно. — Юнги, — нежно зовёт на поломанной полу улыбке, — сегодня… — вдумчиво, словно сам себя спрашивает, — …ты ведь помнишь, какой сегодня день? — усмешка резко сменяется серьёзностью. Отставив бутылку в сторонку, Чимин поудобнее берёт телефон, смело придвигаясь ближе к краю пропасти; над городами паря, мелких людишек даже не замечая, только к небу стремясь, – туда, где Он. — Ты, наверняка, сейчас в самолёте, да… А я снова один, представляешь? — и вновь вопрос в пустоту, — Каково это – летать? Правда настолько прекрасно? Чимин касается оконной рамы, чуть качнувшись вперёд от нового дуновения ночного ветра. — Помнишь, как мы встретились? Возможно, ты не забыл хотя бы это… — взгляд снова устремляется в небо, замечая очередные сигнальные огни, — Звёзды сегодня сияют так же ярко, как и в тот день… только вот тебя нет рядом. «Может это и к лучшему…» стремительно проносится, но никак не вслух. — Знаешь… я хотел кое-чем поделиться, — ладошка ложится на низ живота, невесомо поглаживая, — но теперь… — замирая, прикусывает нижнюю губу, — Надеюсь, что полёт пройдёт спокойно, и ты вернёшься… — «уже не к нам» отдаётся в мыслях, — Спокойной ночи, любимый. Телефон, из руки выпадая, летит без права выбора куда-то вниз, приземляясь на чью-то машину спустя долгие четыре секунды. Пока Чимин в сумрак заворожено смотрит, более отчётливо разглядывая несносную железную птицу; и звезды, Луну, огни ночного города прямо под свисающими ногами. Но самолёт всё равно сильнее завладевает вниманием, приковывает без права выбора. Ему нужно научиться летать так же, как они, чтобы вернуть свою любовь домой? Но ведь он не железяка, у него есть чувства. Или больше нет?.. Он не знает. Не знает, где его Юнги. Талию оборачивают чьи-то руки, крепко удерживая на месте. — Прости, Чимин, у Юнги сегодня очередной рейс. Он не смог уйти, — Тэхëн так крепко сдавливает в объятьях, не давая закрыться в волне бесконтрольного одиночества, — Но я буду с тобой. Даже этот слегка подрагивающий голос даёт мнимую поддержку. Чимин замирает, касаясь сверху рук на своём животе. Так больно и так спокойно… словно все мучения закончились. Спустя годы он обязан сделать новый шаг. Ближе к себе, а не к любви. Слишком много он шёл навствечу не тому. Не туда. В никуда. — Всё будет хорошо, веришь? Тэхëн как всегда пахнет сладко. Его касания тёплые, словно патока разливаются в сердце. Согревают израненую душу. Он единственный близкий друг, тот, кому доверие бьёт через край; тот, кто поддержит, остановит, обнимет, как сейчас, и укроет от всего на свете собой. Убережёт. Ведь всегда уберегал. Чимин неуверенно в согласии кивает, однако в мыслях одно и то же, безызменное отрицание, непоколебимое «нет».

✈️✈️✈️✈️✈️

✈️✈️✈️✈️✈️

Юнги стирает одинокую слезу с щеки омеги, улыбаясь чему-то, чтобы хоть как-то улучшить атмосферу между ними. Хотя он и вправду счастлив быть рядом с ним, впервые за два месяца услышать его голос, впервые за полгода увидеть вживую. — Тогда не отпускай. Я не уйду и не брошу, больше тебе не придётся греться в своих объятьях, я буду согревать тебя всю оставшуюся жизнь, — ещё пара нежных прикосновений губ где-то в районе ушка, волос и скулы. — Нет… — Да, — твёрдо настаивает Мин, со спины придвигая к краю подоконника омегу. — Хочешь, пойдём со мной и я уволюсь при тебе? — Нет, — не верит этим словам. Не верит этому альфе. — Только не бросай меня. Я перестану летать, только не бросай… прошу. — Юнги, нет, — строжится, не ожидая таких слов от альфы. — Ты не должен оставлять то, что любишь, из-за меня. — Я люблю тебя и не оставлю, — настолько уверенно, что становится не по себе. — Но небо ты тоже любишь… — Хватит уже с этим, небо окружает нас всю жизнь, а ты у меня один, — большой палец аккуратно оглаживает шёлковую кожу слегка влажного от невысохших капель дождя лица. — Понимаешь? — более мягко. Чимин не понимает. Не понимает, что происходит. Почему впервые за эти два месяца Мин принял такое решение? Это из-за его отлёта? А если бы он не улетел, всё осталось бы по-прежднему? А если бы они не встретились сегодня?... Но Паку безумно хочется поверить, что Юнги просто оттягивал этот момент, желая смириться с исходом. Хочется, и он верит. Только всё ли так просто? Он не знает, просто ли оставить то, что любимо всем сердцем? Чимин Юнги не смог оставить – вот он и ответ. Альфа недолго смотрит в глаза, а после обнимает, стараясь успокоить и дать понять, что всё взаправду. Он думал, что удержит омегу только на любви, но сейчас, выяснив всё, ему хочется обнимать того круглые сутки без перерыва. Чтобы нежно расцеловывать каждый давно изученный миллиметр, чтобы шептать комплименты и разговаривать обо всём, что они не могли сказать друг другу все эти годы. — Мы так давно не виделись, — выдыхает Юнги, не заметив протестов. — Два месяца. — Вечность. — Ты правда уволишься ради меня? — всё ещё не верится. — Сегодня же, — отстранившись, заверяет вновь. — Милый мой, ты должен был раньше сказать обо всём и не через кого-то передавать угрозы своим отъездом, а лично мне. Юнги напомнил ему о кое-чём важном. Самолёт. Если он не улетит, у него будут большие проблемы. Омега хмурится, что не остаётся без внимания альфы. Тот не понимает, что произошло, уже хочет поинтересоваться, как ему дают намёк на ответ: — Мой самолёт уже улетел? — начинает Чимин немного мямля. — Даже не думай... — Купи билет на следующий рейс. — Чимин, я же сказал… — Мои родители ждут меня, а телефон остался в самолёте, — разъясняет более понятно, отчего становится легче. — Если я не прилечу, весь аэропорт окружит полиция с кучей оружия, скорая, пожарные, а дальше… — Хорошо, когда твой самолет приземлится, я позвоню им и всё объясню, — в согласии капитулирует Юнги. — Думаешь, они тебя послушают? — ехидничает, дёргая к себе за промокший галстук всё ещё капитана: галстук он любит больше всего в этой форме. — Если нет, то… скажу, что у них скоро появится внук, — руки плотнее оборачивают талию. — Чего удумал? — Чимин наигранно удивляется. — Разве ты не говорил, что они хотели… Омега целует сам, напористо сминая любимые губы и получая низкие стоны, которые так давно хотел услышать ещё раз. Он отпускает галстук, развязывая его в слепую, растёгивает капитанский пиджак, останавливаясь на половине. — Рано мне, — заверяет, отстранившись. — Ты был бы таким красивым, — задумчиво, оглаживая низ округлившегося живота. Может, Чимин от стресса переел?.. — с круглым животиком. Я бы целовал его каждый день… любил бы в два раза больше, — взгляд возвращается к лицу, — а может и в три. Чимин странно улыбается, что ни на шутку настораживает. Он так счастлив, что Юнги не против детей. До этого у них не было разговоров по этому поводу, так что его мнение очень важно. А за эти два месяца омега перекрутил множество вариантов, остановившись на том, что при любом исходе лучше будет расстаться, только вот сегодняшний день повернул всё на триста шестьдясят градусов. Теперь скрывать что-либо не имеет смысла. — Так люби меня за троих. Юнги всё продолжает пялиться как ненормальный на своего омегу, пока до него не доходит смысл сказанных слов. — Правда? — удивлённо-неопределённо, словно не так понял. В ответ ему кивают. Ещё раз посмотрев на Чимина, Юнги неуверенно, словно боясь сделать больно, оглаживает ладошкой живот. Хотя ещё и не так заметно, но он помнит, как тот выглядел, и сейчас определённо есть изменения. — Как же я счастлив, Чимин, — улыбка не сползает с лица. Их двое?.. Юнги счастлив вдвойне. Вот только его одолевают плохие мысли. Он перемещает руку на талию, чтобы поближе придвинуть своё сокровенное. — И ты решил расстаться со мной, зная о беременности? — Сейчас это неважно. Чимин руками обвивает шею альфы, кончиком носа касаясь щеки мужчины. Оставив невесомый поцелуй, кладёт подбородок на плечо, закрывая глаза. А на лице расцветает улыбка. Ему так не хватало этих объятий, ему так не хватало Юнги. — Сколько месяцев? — тихо-тихо шепчет на ухо Мин. — Чуть больше двух. Сложно поверить в происходящее, но Юнги верит, что они вместе и у них скоро будет двое очаровательных малышей, а через несколько дней он обязательно сделает своему омеге предложение, которое почему-то откладывал все эти годы. Он успевает расписать всю их жизнь в мельчайших подробностях, как Чимин прерывает его фантазии: — Сможешь жить без полётов? — голос полон твёрдой серьёзности. — Кроме тебя мне ничего не нужно. Теперь он готов отказаться от всего, что мешало им быть вместе. До этого дня Юнги не задумывался об их отношениях, считал, что всё так и должно быть, однако Чимин оказался прав во всём. Да и работа не так важна, по сравнению с омегой. — Юнги, ты меня задушить решил? — предполагает, потому что его сжимают с каждой секундой всё сильней, будто Мин боится потерять. — Прости, я сильно соскучился. Альфа немного отдаляется, опуская для удобства руки на поясницу омеги. — Я тоже скучал, очень, — заверяет Чимин, не понимая, когда сможет насмотреться своим альфой, который живой и не на фотографии в телефоне, который перед ним, а не где-то на другой стороне Земли. — Уверен, что не хочешь продолжить летать? — Ты спрашиваешь в третий раз, а я всё так же уверен на все сто процентов. Спросишь в миллионный – я отвечу тоже самое. Маленькие пальчики зарываются в пепельные волосы, один уголок губ приподнимается в довольной улыбке. Чимин недолго смотрит в любимые глаза, а после размерно целует. Мокрая одежда продолжает неприятно прилипать к телам, только всё это время именно эта проблема была неважна. Зато омега заметил, что за последние пять минут Юнги стал более осторожным в своих действиях и даже в поцелуе не торопит события, растягивая момент на долго. — И где ты жил всё это время? — интересуется альфа, потому что волновался за это больше всего. За всего Чимина волновался. — Зачем тебе знать? — Хочу забрать вещи и вернуть их в наш дом. Хочется помотать нервы Юнги, как он делал всё это время, только вот сейчас данное желание резко спадает на нет. Когда он стал таким слабохарактерным? Это всё любовь? — Квартира Тэхëна такая уютная, — не проходит и минуты, как Чимин, усмехнувшись, сдаётся. — А теперь мне нужно поторопиться на самолёт. — Разве мы всё не решили? Не хочу тебя больше никуда отпускать. Омега вмиг тускнеет, ведь отпускал его каждый раз, каждый раз смотрел, как Мин, повернувшись спиной, уходит к самолёту. И он не мог так просто сказать: не уходи, останься, я тебя не отпускаю. Ему приходилось терпеть, потому что это – работа. Опустив на минуту взгляд, он вновь возвращает улыбку: это всего лишь прошлое, теперь всё будет иначе. — Что такое? Почему не хочешь? — чуть ли не смеется омега. Юнги бы отдал всё, чтобы видеть эту улыбку вечность. Он отдаст всё, чтобы быть вместе. — Безумно тебя люблю.