Бизнес-класс

Сладковатый вкус кофе со сливками оседает на светло-розовый губах. Омега пьёт чашку за чашкой, стараясь хоть как-то отвлечься от нахождения в таком знакомом месте, в таком значимом месте, где он проводил время перед встречей того, кто теперь разыскивает его целые месяца. Чимин отставляет чашку на стол, отпуская ручку, но продолжая что-то внимательно рассматривать, вспоминая о том, как любил пить кофе вместе с тем, кто не выходит из головы уже множество недель. Наверное, теперь он больше не сможет сделать и глотка этого напитка. — Объявляется посадка на рейс Корея — Нью-Йорк. Просим всех пассажиров проследовать к седьмому терминалу для дальнейшей посадки, — озвучивает мягким голосом по громкой связи один из сотрудников аэропорта. Чимин чуть ли не подпрыгивает от неожиданных слов, прерывающих тишину вокруг и выводящих из глубоких раздумий. Он сразу же подхватывает клатч и встаёт с кожаного кресла, стараясь быстрее покинуть бизнес-зал и не сорваться назад, в объятья родной души, что должна была уже приземлиться. Ведь омега постоянно встречал его по возвращении, однако сейчас эту встречу лучше будет избежать. Как и многие другие за это прошедшее время. Несколько секунд и прохладный поток воздуха окутывает со всех сторон, развивая русые, переливающиеся в лёгких лучах утреннего солнца пряди волос. Чимин делает ещё пару шагов к небольшому, однако достаточно вместительному самолёту цвета светло-голубого неба, совсем не такого, которое сейчас разрисовывает своими тёмными красками всё вокруг. И в маленькой сумочке моментально раздаётся знакомая мелодия, заставляющая нервно сглотнуть и с долей страха достать не прекращающий свой звон телефон. На экране высвечивается имя, от которого поступало слишком много звонков за последнее время, за исключением сегодняшнего дня. — Юнги, — шепчет себе под нос и задумчиво продолжает смотреть в телефон, словно думает о том, что будет, если ответит спустя несколько месяцев, и, не найдя достойных тем для разговора, кроме ссоры, выключает звук. Ещё один шаг вперёд и перед глазами встаёт силуэт альфы, который спускается по трапу, настолько отчётливая и любимая, так хочется прикоснуться… но это всего лишь игра воображения, что, кажется, уже успело сойти с ума без частицы своей жизни. Чимин на это лишь быстро моргает и опускает взгляд на свои руки, что продолжают держать клатч вместе с вибрирующим телефоном. Пальцы крепче сжимают гаджет, а совесть уже давно проклинает разум за слабость, скрытую глубоко внутри влюблённого сердца, стремящегося только к одному. Подушечка большого пальца скользит по экрану и замирает в каком-то предвкушении, пока телефон медленно приближается к уху. — Что такое? Я занят, — принимает вызов без капли эмоций спустя долгие секунды, ступая и сразу же останавливаясь на первой ступеньки высокого трапа. — Ты всë-таки ответил, — задумчиво проговаривает, не ожидая услышать любимый, нежно ласкающий слух голос спустя длинное время его отсутствия. Чимин ненадолго задумывается о том, насколько же правильным было решение согласиться со своими внутренними порывами. Возможно, всё должно было быть совершенно не так… но это всего лишь небольшой разговор, что же может случится? Он продолжает подниматься всё выше и выше, одновременно вслушиваясь в размерное, глубокое и обворожительное дыхание. Наверняка, Юнги взволнован не меньше, чем он, ведь никто не торопится начать разговор, а только наслаждаются минутами мнимой близости друг к другу. Со стороны слышится несколько слов, слова прерывающие затянувшуюся тишину и разрывающие что-то внутри каждого на куски: — Удачного вам полёта, — заботливо желает борт проводник, пропуская омегу вперёд. Маленькие пальчики сильнее сжимают корпус телефона. Чимин хмурится, вспоминая, что не он один мог спокойно вслушиваться в обстановку своего собеседника, а значит сейчас определённо будет не сладко. Он тяжело сглатывает, с фальшивой уверенностью продолжая смотреть вперёд, и проходит дальше, прямиком к своему месту, замечая, что в самолёте ещё не так уж и много людей. — Чимин, где ты сейчас? — слегка взволнованно интересуется, снова и снова перекручивая всё, что могло привести к такому исходу событий. — Только не говори, что… — Я улетаю, — резко прерывает, спокойно объявляя о своих планах. — Но неделя ещё не прошла, — возмущается, пытаясь держать себя в руках. — Не звони мне больше, иначе я заблокирую твой номер, — добавляет для большего запугивания, садясь на кожаное кресло цвета слоновой кости. — Куда ты собрался? — строго проговаривает, срываясь на рычание. — Хочу побыть один, — шепчет, не обращая внимания на такой тон к себе, и подрагивающими руками сбрасывает звонок. Чимин плотно сжимает веки, пока палец вскользь переходит к небольшой кнопке с боку, слегка нажимая и получая ответную вибрацию, знаменующую отключение от прошлой реальности. Он медленно, с капелькой неохоты откладывает телефон на столик перед собой, прикусывает нижнюю губу, еле как сдерживая переполняющие эмоции внутри. Так больно. Так тяжело отпускать, когда есть возможность протянуть руку и быть рядом. Клатч валится из рук, достаточно тихо приземляясь на пол. Чимин незаметно всхлипывает и моментально затихает, понимая, что сейчас не самое лучшее время и место. Слегка расфокусированный взгляд переходит на иллюминатор с правой стороны. Маленькие пальчики прикасаются к прохладному, запотевшему от разницы температур стеклу, вырисовывая всякие беспричинные узоры. Слышится чёткий звук лёгкого падения капелек на металл со всех сторон, резко переходящий в более сильный, а затем раскат грома вдалеке и яркая вспышка молнии. Немного влажные зелёные глаза безразлично устремляются чуть дальше, рассматривая то, что находится позади мокрого, покрытого стекающими капельками стекла. Не может быть. Дрожь проходит по всему телу, заставляя одну мысль появляться снова и снова. Впереди отчётливо виднеется любимый силуэт, каждый изгиб мышц под прилипшей от влаги белой рубашкой, по которому так хочется ещё раз провести пальцами, почувствовать тепло. Чёрные волосы, полностью вымокшие за несколько минут, свисают прядками на лицо альфы, заставляя кольнуть и взволнованно забиться маленькое сердечко. И это определенно не очередная игра воображения. Нет, голос внутри говорит, что это правда, порываясь вперед. Некоторые пассажиры проходят мимо, занимая места, однако Чимин так и не может отвлечься от обессиленного вида своего возлюбленного за стеклом. Хватает нескольких секунд, чтобы оторваться и привести все мысли в порядок. Чимин подскакивает с места и пробегает по пустому проходу, достигая выхода. — Господин? — хватая за руку несущегося омегу и останавливая рядом с собой. Однако Чимин на это не отвечает и слова, быстро выпутывается и моментально бежит дальше, попадая под леденящий дождь и со скоростью света сбегая по ступенькам трапа. — Куда вы? — спрашивает, недоумевая от такого неожиданного забега. — Нельзя покидать самолет! — продолжает кричать вслед, но Чимин уже ничего не слышит. — Это омега Мина, можешь не волноваться, — озвучивает своё мнение рядом стоящий борт проводник, чтобы наверняка не начался переполох на пустом месте. Чимин, нервно облизывая губы от капель, постоянно падающих на лицо, оббегает с носа самолёт и ненадолго замирает. Достаточно плотная толстовка промокает до нитки, свисая на миниатюрном телосложении, словно обычная ткань, только утяжеляющая, придающая больше груза для того, чтобы сделать ещё несколько шагов. Становится холодно. Настолько, что сердцебиение уменьшается, а кончики пальцев леденеют. Чимин ничего не слышит из-за дождя, но определённо понимает, что <I>он<I> перебирает каждое из существующих выражений, чтобы передать свою ненависть к тому, что не может никак остановить его от полета. Юнги стоит напротив, в нескольких метрах, однако так и не замечает перед собой промокшего омегу, который так и порывается утонуть в тёплых объятьях. В одной руке отчётливо виднеется телефон, а другая сжимается в кулак, пока взгляд постоянно устремляется куда-то вниз, но никак не на него. Чимин облегченно выдыхает и приподнимает уголки губ. Кажется, он стоял так вечность… слишком болезненно показалось то, что можно видеть, но не дотронуться, то, что он сам заставил их терпеть эту разлуку. Вновь ноги срываются на бег, достигая своей цели за несколько секунд. Однако так и не привлекая внимания задумчивого альфы, пытающегося услышать что-то кроме гудков на протяжении вот уже десяти минут. Полностью промокший Юнги, даже не замечает, что всё это время льются прохладные капли. Слишком сильно в голове застряла мысль об уезде омеги. — Чимин, ответь, прошу, — еле заметно шепчет, моментально получая единственную фразу в ответ: «Телефон абонента выключен или…» Пальцы свободной руки сжимаются до побледнения костяшек. Юнги вновь слышит одни и те же нескончаемые предложения, въедаются так глубоко, намного глубже, чем бесконечные гудки все эти месяца. Телефон со звоном безжалостно бьётся об асфальт, разлетаясь осколками от экрана во все стороны. Юнги оседает следом, забывая обо всём, что происходит вокруг, оставляя у себя в воспоминаниях лишь нежный голос, который так хочется вновь вернуть ближе к себе. Пальцы рук закрывают лицо, – он старается хоть как-то привести себя в порядок и не терять рассудок от такой, хоть и серьёзной, но всё же достаточно спокойной новости. Дождь продолжает безостановочно накрапывать, вынуждая холодные капельки снова и снова пропитывать и без того мокрую одежду. Но с каждой секундой, кажется, что непогода начинает медленно затихать, словно после минутной бури все её чувства сошли на нет. Чимин внимательно следит за альфой, к счастью, куски гаджета его сильно не задели. И всё же где-то ещё медленно тлеет надежда на то, что его всё-таки заметят, но этого не случается даже спустя минуту. Бесконечную во влюблённом взгляде. — Я ещё не ушёл, поэтому перестань мучить себя, — оглашает, наконец-то давая знать о своём присутствии. Усмешка возникает на губах, по которым стекают ледянящие капли дождя. Юнги уже настолько спятил, что в голове слышится любимый голос. Но вот спустя секунду, когда пальцы отрываются от лица, сознание вообще даёт сбой, видя перед собой хрупкого мальчика, его несносного мальчика… Глаза цвета легкой дымки смотрят на промокшего с ног до головы омегу. Совсем близко, так, что можно дотянуться. Юнги тут же встаёт и притягивает к себе не сопротивляющегося мальчишку. Настоящий – первое что возникает в мыслях. Руки оборачиваются вокруг тонкой талии, заключая Чимина в плотное кольцо и прижимая к своей груди. Омега утыкается носиком куда-то в шею, вдыхая родной аромат и успокаиваясь от тёплых пальцев, медленно скользящих по спине, но не отпускающих от себя. Так спокойно не было давно, наверное, с того момента, где они потеряли себя настоящих. Капли становятся менее частыми, затихая вовсе, однако Юнги так и стоит, в полном молчании от удивления и неожиданности. Такой приятной неожиданности. Уголки губ не опускаются, а огоньки счастья играют в глазах. На этот раз он не упустит своё, не отдаст никому своё маленькое чудесное сокровище. Влажные губы касаются промокших волос, оставляя лёгкий поцелуй. Юнги прижимает ближе к себе. Наконец-то замечая, что его маленький омега промок до нитки и трясётся от обдувающего со всех сторон ветра, теперь уже лишь с трёх. Наслаждение разливается негой по двум телам, забывшим всё кроме долгожданной встречи друг с другом. Чимин очень долго бегал и прятался, стараясь внушить, что сможет прожить и без этого несносного альфы, но чувства всё же взяли своё. Оторвав от себя зарождающееся равнодушие и только усилив желание вот так стоять, в тишине, прерываемой размерным дыханием друг друга. Вот бы так было тогда, в прошлом, от которого и ушёл омега… Юнги оставляет ещё один нежный поцелуй где-то в копне вымокших волос, пока пальцы переходят на плечи, медленно отрывая от себя, но не отпуская ни на шаг. Чимин искренне заглядывает в глаза напротив, стараясь прочесть истину без слов. Но ответа так и не находит. Мокрые подушечки пальцев ложатся на нежную, румяную щеку, поглаживая и вынуждая омегу в неподдельном наслаждении прикрыть веки и инстинктивно прильнуть в ответ. Чимин чуть ли не мурлычет от сладкого ощущения, проходящего по каждой клеточки тела и переполняющего изнутри, и нежных касаний, действие которых никак не хочется останавливать. Несмотря на то, что он должен злиться и не подпускать к себе. Однако выходит совершенно иначе. Тёплые губы оставляют первый легкий поцелуй на лбу, второй на кончике носа, и ещё один, более долгий, на манящих губах, которые так давно не целовал. Стараясь донести то, насколько велика значимость каждого прикосновения. Чимин с небольшим испугом открывает веки, встречаясь с серыми глазами, полностью отдающимися данному процессу. — Эй, хватит, — выкрикивает, цепляясь пальчиками за широкие плечи альфы и со всей силой оттягивая от себя. — Ты знаешь, как я волновался? — строго отчитывает, заглядывая в любимые изумрудные глаза. — Я думал, что не успел тебя остановить, — более мягко. — Остановить? Но как? — цепляясь за самое главное слово, продолжая принимать каждое ласковое прикосновение блуждающих пальцев на своём теле. — Мой самолет взлетит через пятнадцать минут, — словно приговор, заставляя Юнги сильнее сжать нежное тело под толстовкой, не давая и шанса пошевелиться, ни на сантиметр от себя. — Так как ты меня остановишь? — продолжает допытываться, внимательно вглядываясь в серую радужку глаз, умалчивающую что-то очень важное в его сторону. Юнги моментально меняется, заменяя улыбку на злость от услышанных слов. Одна рука тут же опускается ниже – под коленки, – пока вторая оборачивает талию. Секунда, и ор уже держит лёгкое тело на себе, заставляя Чимина обвить руками шею и от неожиданности смотреть с неким испугом. Не теряя времени, альфа быстрыми шагами преодолевает расстояние от взлётной полосы до аэропорта. — Юнги, отпусти, — спокойно просит, ничего не получая взамен. — Куда ты меня тащишь? — любопытствует, чувствуя, что его так просто не оставят в покое. А в голове единственная мысль — держать как можно крепче, как можно ближе к себе. Юнги с лёгкостью открывает с ноги дверь, проходя мимо персонала и множества различных людей, которые привычно спешат по своим делам. На них тут же устремляется множество скептических взглядов, для которых два промокших человека, с которых ручьём стекает вода, кажутся чём-то нетипичным. Как ни странно охрана тут же их пропускает, узнавая не только своего сотрудника, но и омегу на руках. Становится намного теплее. Холодный уличный воздух заменяется согретым в помещении, однако Чимин только сильней утыкается в более тёплую грудь. — Отпусти меня, эй, — перепугано вскрикивает, ударяя кулачком по широкой спине. Но Юнги не обращает на это совершенно никакого внимания. Проходили уже и не раз. Отпустит на землю – и омега даже притронуться к себе не даст, думая, что вновь окажется во властных руках, не терпящих протестов. Юнги открывает очередную из множества дверей. Чимин уже сбился с пути, видимо, убежать не получится. Шум сменяется тишиной и он ни на шутку пугается такого строгого альфы, не слышащего совершенно ни одного слова. Просторная, белоснежная комната без лишних излишеств, и кажется, что здесь ничего, кроме стола с двумя стульями и телевизора во всю стену, нет. — Мне не смешно, отпусти сейчас же, — шепчет, больше не пытаясь сорвать голос. Вдруг Юнги перестаёт противиться, опуская свою ношу на один из широких подоконников, пристраиваясь между разведённых коленей. Чимин слегка хмурится, однако практически сразу понимает, что его так просто не отпустят от себя. Не после того, что он сболтнул. Но почему-то он даже не против оказаться ближе, тонуть в этих руках, сгорая от каждого прикосновения. Немного поёрзав на твёрдой поверхности, омега принимает удобное положение, пододвигаясь вперёд, и без зазрения совести оборачивая ногами альфу, скрещивая их позади. Маленькие пальчики касаются напряжённой шеи, по которой продолжают стекать остатки капель. Чимин подушечками проводит дорожку до приоткрытых ключиц, а затем хватается за края рубашки, стягивая вместе и резко дергая на себя. Тёплое дыхание опаляет приоткрытые пухлые губы, пока чиминов взгляд переходит с опьяняющих своей глубиной серых глаз на не менее привлекательные губы, а затем обратно. Словно возбуждая, но не действуя, всего лишь соблазняя. И у него это прекрасно выходит. Ещё немного и Юнги разорвёт свои цепи и вернёт его любым способом. Руки вновь ложатся на тонкую талию, тем самым давая понять, что не один он сгорает от переполняющего желания. Пальцы ласково оглаживают изгибы, переходя на спину и пробираясь под мокрую толстовку. Лёгкое мычание срывается со сжатых омежьих губ, как только подушечки мимолетны скользят по позвоночнику. — Хватит играться, Юнги, — мягко приказывает, держась за часть рассудка, — Что ты вообще делаешь? Зачем… Юнги целует нежно, словно впервые пробует цветочный вкус губ, слегка отдающий сладостью кофейного аромата. Прикрыв веки и полностью концентрируясь на размерных движениях, он отдаётся этому чувству близости спустя столько времени. Совершенно не настаивая, но в то же время делая этот поцелуй добровольно-принудительным, однако таким особенным втайне для обоих. Медленные движения сменяются практически мимолётным покусыванием нижней губы, заставляя непроизвольно издать несколько не сдержанных звуков, просящих только больше. Чимин изгибается в пояснице навстречу, пока пальцы зарываются в мокрые пряди, сжимая и притягивая ближе желанные губы. И как только появляется небольшая часть удовлетворения, Юнги отрывается, прислоняясь кончиком носа к омежьему, проводя пару раз по нежной коже щеки и вновь возвращаясь обратно. — Ты никуда не полетишь, — строго объявляет, пробираясь разгоряченными пальчиками к мягкому животу под мокрой толстовкой. — Почему? — проводя языком по нижней губе, слизывая остатки сладостного мгновения. — Не успеешь, — игриво улыбается, скользя чуть ниже, под ещё застегнутые джинсы, но тут же останавливаясь, чтобы не провоцировать ещё сильнее. Чимин уж было открывает свой сладкий ротик, пытаясь возразить, но Юнги вовремя это замечает. Тёплые губы вновь касаются пухлых, не давая больше издать и звука. Альфа более напористо целует, вынуждая забыть обо всём вокруг и лишь отвечать на такое любимое действие. Язык без особого труда проходит глубже, вновь очерчивая уже знакомые ряды зубов, достигая пытливого язычка. Чимин льнет в ответ, ощущая настойчивость и ярое желание завладеть, исходящее от альфы, пока маленькие ручки без разбора бродят по промокшей, но такой тёплой, широкой спине. Чимину этого не хватало. Оттягивая нижнюю губу и глубоко выдыхая, Юнги отрывается от манящего омеги, всё же давая что-нибудь сказать. Чимин проводит носом по щеке, останавливаясь рядом с ухом, глубоко дыша от возбуждения и вдыхая желанный аромат, а затем вновь возвращается к губам, но не целует, а лишь терпит пытку своих желаний. — Я могу улететь на любом другом самолете, — причмокивает, смакуя вкус на кончике языка. — Почему не даёшь мне этого сделать? — Потому что люблю тебя и ты это знаешь, — томно шепчет, сгорая от желания ещё раз поцеловать эти манящие, слегка раскрасневшиеся губы. Чимин, не скрывая, ухмыляется, выражая такое недоверия к этим, казалось бы, обычным для него словам из прошлого. Однако становится так паршиво, словно ему только что наврали в лицо, при этом считая это правдой. Хотя, она таковой и является… В глазах начинают скапливаться слёзы, но Чимин их старательно сдерживает. И только сбившиеся от ненависти вперемешку с возбуждением дыхание дает знать о том, что он по-настоящему обижен. Юнги это прекрасно замечает, поэтому зарывается в промокшие волосы и принимается нежно перебирать пряди, стараясь хоть как-то успокоить. Когда-то это помогало... — Но небо ты тоже любишь? — озвучивает наболевшее, искренне заглядывая в глаза напротив. — Свою работу и каждый полет тоже любишь? — продолжает, так и не услышав ответа на заданный вопрос. — Я устал ждать тебя в одиночестве, смотреть на звезды, пока ты на другой стороне земли, — всхлипывая и одновременно безостановочно шмыгая. — Мне больно видеть тебя каждый раз, ведь снова думаю, что ты всего лишь картинка в телефоне, до которой нельзя дотронуться. Ты причиняешь мне боль, — шепчет еле слышно. — Я не могу больше терпеть это изо дня в день, — добавляет, чтобы наверняка донести свою мысль. — Дай мне уйти, так будет лучше для меня и для тебя, — твёрдо настаивает на своём, проводя подушечками пальцев по руке альфы, останавливаясь на запястье. — Просто отпусти. — Ты никогда не говорил об этом в таком формате, — ласково шепчет, заправляя прядку волос за омежье ушко. — Если бы сказал, это что-нибудь бы изменило? — голос явно дрожит. Юнги неторопливо переходит пальчиками к макушке, продолжая дарить успокаивающие прикосновения, одновременно опуская взгляд и переваривая всю полученную информацию. Отчего-то смотреть в лицо омеги становится тяжко и это решение даётся через силу. Однако взгляд всё же возвращается. Провинившийся взгляд. — Ты ушёл из дома из-за моего отсутствия? — предполагает, коря самого себя. — Дом? — усмехается, тут же стараясь дальше сдерживать слезы внутри. — Я был там совершенно один и только раз в месяц мог видеть тебя посреди глубокой ночи… — затихает от страха и ненависти в произнесённых словах. — Терпел целый год, ждал каждый день, как верный пес, получая лишь свои холодные объятья, и принимал, держась на одной мысли, что ты меня, кажется, любил... и я... — растерянно отводя взгляд в сторону, только не смотреть в эти любимые глаза, иначе не будет шанса устоять, остаться рядом, продолжать терпеть. — Но как только вспоминал об этом, то понимал, что полеты тебе важнее, намного важнее всего, что связывает нас. — Ты правда так считаешь? — интересуется, рассматривая глаза полные влаги. По его вине. — Разве я не прав? — отвечает вопросом на вопрос, возвращая заинтересованный взгляд на альфу. — Даже если всё не так, я не могу больше терпеть, мне больно от того, кем ты являешься, — искренне, настолько, что в сердце что-то сжимается. — Всё ещё хочешь остановить меня, как и прежде? — чётко задаёт вопрос, ожидая получить ответ исключительно в свою пользу. Юнги нежно касается губ, оставляя лёгкий поцелуй. И ещё, и ещё, до того, пока не ощущает солёный привкус на собственных. Тогда он отрывается и в испуге бегает глазами по закрытым векам и дорожкам слёз на щеках. Когда-то Чимин пообещал себе, что после недели срывов и бесконечных слёз, он возьмёт себя в руки и перестанет плакать по этому альфе. Однако прямо сейчас происходит совершенно иное. Прямо сейчас становится неимоверно больно. От того, что он любит. От того, что делает хуже только себе. — Не плачь, прошу, — нежно шепчет, стирая капельки на покрасневших от раздражения щеках. — Отвечай на вопрос, — грубо вытаскивает правду, одновременно боясь услышать ответ. — Всё ещё хочешь остановить? — повторяет более мягко, кажется, с дрожью в голосе и во всём теле. — Хочу, — искренне отвечает не противясь, ещё раз стирая влагу с щек. — Ведь без тебя я никто, — заглядывая в мокрые зелёные глаза цвета чистого изумруда. То, что так хотелось услышать, кажется самым страшным, тем, что очень хочется стереть из своего сознания. Чимин водит головой в отрицании, словно отвечая за альфу то, что он не хотел, но теперь уже надеялся услышать. Было бы лучше, если бы он вообще не спрашивал. Сейчас оставить будет куда сложнее, чем казалось в начале. Глаза вновь застилает пелена слёз. — Но я не хочу снова отпускать тебя, — пальчиками оборачиваясь запястье Юнги, отводя от своего лица, по которому сразу же срывается очередная одинокая слеза.