Видишь ли ты свет сияющих в небе звёзд?

Время приближалось к полудню. Небо покрылось большими кучевыми облаками, ветер порывисто повеял свежестью. Друзья всё ещё лежали под дубом. Паймон, что ей было не свойственно, проснулась рано, заползла на Итэра и прижалась к его груди. Она долго и пристально вглядывалась в его лицо. Синева и морщинки под уставшими глазами юноши отступили, трещины на губах затянулись, а щёки порозовели. Уже давно Паймон не видела блондина таким счастливым. Видно, что прогулка по неизведанным просторам Тейвата пошла ему на пользу. Но чувствует ли она сама облегчение? Что будет дальше? Что их ждёт впереди? Этого девушка не знала и, пожалуй, не хотела знать. Ей достаточно и того, что с ней рядом лежит самый лучший друг, здесь, прямо под носом. А может, он и не друг вовсе? От таких рассуждений у Паймон заболела голова. Она рискнула подползти ближе, к лицу. Однако потерпела неудачу — Итэр начал ворочаться, и затем открыл глаза. — Доброе утро, — юноша протяжно зевнул. Подруга немного вздрогнула и, казалось, захотела слезть с парня, но что-то не дало ей сдвинуться с места, будто бы её охватила судорога. — Уже не утро, — тихо ответила Паймон. — А? Неужели я так долго спал? — блондин взглянул на девушку и усмехнулся. — Ого, ну и как там тебе лежится? Паймон покрылась лёгким румянцем, она всё никак не могла оторвать взгляд от светлых янтарных глаз скитальца. Сердце застучало быстрее, а руки всё никак не хотели отпускать тело парня. Казалось, что кровь сейчас закипит от её смущения, а лицо станет ещё краснее. — Я? Ну-у, как бы сказать, хорошо, наверное, — растерянно пролепетала она. Повисло неловкое молчание. Лишь только звонкий ветер, безудержно свистевший посреди обширной равнины, нарушал тишину. Солнце по-прежнему главенствовало посреди лазурного неба, однако появившиеся кучевые облака так и норовили занять всё пространство и прикрыть собой яркое светило. Стало свежее. Долгожданная прохлада окутала долину и кроны деревьев. Друзья вмиг почувствовали нежное дуновение. Они так молча пролежали ещё некоторое время, пока Итэр не заговорил. — Слушай, Паймон. Про вчерашний разговор… — Не надо говорить об этом, — тут же подруга поникла. — Я лишь просто хочу доказать тебе, что ты не бесполезная, — блондин приобнял её. — Если бы у меня не было такого компаньона, как ты, то я бы со скуки умер. — Он медленно привстал, осторожно удерживая Паймон на руках, и уселся, опёршись спиной к дубу. — Но ведь… Ведь есть много людей, которые могли бы стать такими же напарниками, и они наверняка лучше, чем я. Причём некоторых ты встречал во время путешествия. — И кто бы это мог быть? — поинтересовался юноша. — Ну, вот хотя бы взять Эмбер. Она смелая и всегда готова бежать навстречу приключениям. — Она очень занятой человек, так как является единственным скаутом Ордо Фавониус. И потому бы не стала следовать за мной, — возразил Итэр. — Ведь я в её понимании лишь бездельник, слоняющийся где попало. — Тогда, быть может, Альбедо и Сахароза? — Они бы пошли со мной, если бы я наткнулся на что-то неведомое и интересное. А сам я не исследователь или учёный. — Дилюк. Он невозмутим и всегда верен слову. — Нет, у него своих забот хватает в винокурне. — Венти? — с пренебрежением спросила Паймон. — Ты действительно думаешь, что я стану путешествовать с этим балбесом, глядеть на его пьяную рожицу и ежедневно слушать всякую бессмыслицу из его уст? Нет уж, тогда лучше я пойду с каким-нибудь хилличурлом. — Да, ты прав, пожалуй. А Беннет? — Он, конечно, хороший парень, но ты сама понимаешь, почему я бы с ним не отправился в путь, особенно туда, где опасность может поджидать из-под любого угла. — Эх, — Паймон вздохнула, — бедолага. — Не то слово. Вот о чём я и говорю тебе. Ты идеально подходишь под свою роль. — Какую роль? — Роль поддержки! — воскликнул юноша. — Когда мне плохо, ты всегда стараешься меня приободрить. Помнишь ту ночь в гостинице? Я чуть не впал в истерику. Именно тогда твоя обеспокоенность обо мне и помогла, наконец, решиться отправиться в неизвестность. Разве искренняя забота по-твоему не важна? Уметь поддержать моральный дух? Чёрт с тем, что ты считаешь себя слабой и не нужной — только лишь балластом на моих плечах! Оставь все эти глупые мысли! Блондин поразил девушку своим огнём, пылавшим в его ясных глазах. Она почувствовала, с каким серьёзным видом Итэр громогласно восклицал. — И знай: не надумывай себе лишних проблем, иначе взаправду от них огребёшься, — он на мгновение умолк. — Я сам когда-то через это прошёл. Друзья вновь замолчали, вслушиваясь в свистящий и всё нараставший над ними циклон. Солнце уже было закрыто большим скоплением облаков, грозно надвигавшихся издалека. Полдень давно прошёл — нужно отправляться в путь. Скитальцы встали, полакомились вчерашней приготовленной едой и, собравшись и попрощавшись с цветущей Долиной Ветров, направились на запад, в сторону Спрингвейла. Там, надеясь к концу дня перебраться через деревню, дальше друзья планировали продолжить путь мимо винокурни «Рассвет» и, таким образом, добраться до близлежащего озера. А далее они бы оказались на территории Долины Бишуй. Итэр и Паймон условились на том, что раз уж они отдыхали так долго, то будут идти ночью без привалов. А между тем, пока они бродили по лесной тропе, затеялся разговор про ту самую «бесполезность». — Есть у меня идея, — начал парень. — Ты не очень сильная. Стало быть, тебе стоит носить что-то лёгкое. Значит, ты можешь, пожалуй, собирать ягоды и грибы для моих блюд. Паймон прислушалась к его совету. И действительно, она захотела пойти в чащу на их поиски. Итэр дал ей корзину. — Вот, держи. Принеси мне всё, что сможешь отыскать. Я буду ждать тебя здесь. И юноша уселся подле стройного кедра на краю дороги. Он начал рыться в вещмешке. Как бы это странно ни звучало, но внутри его дорожной сумки хватает места на целую тонну различного хлама. Однако того самого хлама как раз у Итэра и не было. Имелся разве что одноручный стальной меч, складной столик, котелок с парой мисок, бамбуковая удочка, какие-то безделушки, немного еды, всякое тряпьё и пара тетрадок с записями. Вот и все вещи славных путешественников. Почти всю мору юноша промотал, сам не помня где, как и когда именно. Блондин сидел в задумчивом положении. «Что делать дальше? Ну приду я рано или поздно в Ли Юэ. А потом? — всё никак не унимался он. — Буду искать сестру там, а после — нужно наконец достать денег». Загибая пальцы, путешественник перебирал варианты: «Что ж, есть пять способов получить деньги: найти, попросить, заработать, украсть и начеканить монеты самому. Первые два не подходят — сундуки на каждой улице не встретишь, а в долг никто не даст, последние два — тоже, потому что совесть мне не позволит своровать или подделать мору. Значит, остаётся одно — заработать». Пока герой был погружён в мысли, Паймон вернулась с корзиной, доверху набитой ягодами и грибами. — Я много чего нашла! Ты только посмотри. — Ну-ка, что там у тебя? — очнувшись от мыслей, встал и поинтересовался Итэр. Он рассмотрел всё поближе, и тут же его лицо сморщилось, — так они все ядовитые! — Как это?! — Паймон удивлённо захлопала глазами. — Ты же сам велел мне собирать всё, что попадётся под руку! — Не буквально же всё! — скривился Итэр. Он открыл потрёпанную тетрадку и записал что-то, приговаривая: — Запись номер шестьдесят семь — научить Паймон отличать ядовитые ягоды и грибы от безвредных. Тебе бы следовало сходить тогда вместе со мной в библиотеку, а не слоняться где попало. Толку было бы больше. Паймон плюхнулась на дорогу и поникла. Юноша понял, что только усугубил положение. Он растерянно поглядел на унывающую девушку и слегка задрожавшими руками взял корзину и поднёс к ней. — Зато теперь у нас появился материал для изготовления зелий. Как только мы отыщем толкового алхимика, то сможем сделать наверняка что-нибудь полезное, — дребезжавшим от волнения голосом обратился Итэр, — ты молодец! Всхлипывая, подруга подняла голову и посмотрела на него влажными глазами. — П-правда? — Истинно так, — ободряюще кивнул путешественник. — Как только оправишься, то сразу скажи. Нам предстоит ещё долгий путь. Тут же скиталец вздрогнул и торопливо начал рыться в сумке. В руке юноши появился ситцевый платок. Он поднёс его к маленькому личику Паймон и аккуратно вытер все слёзы. — Так-то лучше. Ещё успеешь наплакаться вдоволь. Радуйся, пока можешь. Паймон, вся красная, взлетела и, в последний раз всхлипнув перед походом, обняла Итэра. — Ты самый лучший! — воскликнула она. Блондин ничего ей не ответил, разве что улыбнулся и привязал платок на белоснежную ручонку своей спутницы. — Если тебе снова захочется поплакать, то развяжи его. А когда ты успокоишься — привяжи его вновь и представь, что ты крепко-прекрепко обнимаешь того, кем дорожишь больше всего на свете. Пусть этот платок унесёт все твои печали прочь. После этих слов друзья продолжили путь на запад. Мимо склонов и полей, Вдоль дороги по кривой Нас ведёт по тропке узкой Голос дальних эпопей. Через чащи и холмы, Сквозь зыбучие пески, Проходя по белу свету, Я и ты бредём туда, Где невиданны доселе Были тайною покрыты Безызвестные места. Наш черёд развеять прах И направить время вспять, Чтобы снова озарить Затерявшийся венец В незабвенном крае лихом И чернилами вписать Имя тех, кто стал для многих Ярким праведным огнём, Освещавшим путь дороги Для таких же храбрецов, Что в надежде очень скоро Обретут в душе покой. К позднему вечеру дуэт проходил мимо Спрингвейла. Деревенские улочки были пусты, лишь только изредка некий прохожий появлялся на просторной тропе. Зажигались фонари, лавочники собирали непроданный товар, свет просачивался наружу из окон жилых домов. Ветер усилился, и облака медленно, но верно сменялись угрюмыми серыми тучами. Последние из имевшихся артефактов Итэр обменял на плащи, фонарь и кожаные сапоги. Путники ничуть не боялись надвигавшегося дождя, и потому смело направились дальше по стезе сквозь ночь. Стало совсем темно. Пройдя несколько километров, герои вышли на открытое пространство подальше от чащи, и Паймон воскликнула: — Ты только посмотри! — указывала она пальцем туда, где что-то мерцало. — Это же светлячки! Девушка сразу подлетела к ним. Букашки освещали зелёным и синим цветом кустарники и высокую траву. Паймон держала в руках фонарь, и тут же в её голове родилась мысль — она решила уместить в нём очень много светлячков. — Вот так, теперь я буду освещать тебе путь! — радостно заявила спутница. Хоть свет и был всё-таки тусклым, но этого было вполне достаточно, чтобы не сбиться с пути. И в тот же миг, как друзья надели плащи, раздался рёв из грозных туч. Паймон чуть вздрогнула. — Страшно? — спросил юноша. Сначала девочка немного поколебалась, затем обернулась к Итэру и победоносно подняла руки кверху. — Теперь Паймон ничего не боится! — сразу же за её спиной сверкнула молния и ударил раскат грома. — Ай! Н-но только если со мной рядом ты… Путники звучно расхохотались, а когда на них хлынул дождь, то их смех стал ещё громче. В весёлом расположении духа друзья в середине ночи вышли на опушку, и вдалеке перед ними открылся вид широких полос из виноградников. Фонарные столбы слабым отблеском привлекли внимание путешественников. Сквозь ливень Итэр и его напарница направились к тем маленьким светящимся точкам. Паймон смело летела перед мечником, указывая тому дорогу. По правде сказать, никогда до этого Паймон не чувствовала в себе ощущения собственной значимости. Ведь раньше все тяжёлые поручения падали на плечи Итэру, а она то и дело лишь стояла в стороне. Но сейчас всё не так! Она, и никто другой, была нужна ему, жалкому попаданцу без гроша в кармане и уверенности в завтрашнем дне. Эта маленькая фея, словно яркая Полярная звезда, звала за собой и направляла на истинный путь, который когда-нибудь обязательно приведёт юного странника туда, где его разум и душа обретут умиротворение. «Спасти Итэра — вот моя главная цель! — эта мысль не уходила из головы Паймон. — Ему нельзя впадать в отчаяние, иначе он погибнет! Кто его удержит от падения в бесконечную пропасть горя и страданий? Кто, если не я?!» Бирюзовый свет светлячков из фонаря окрашивал её серьёзное личико в цвет морской волны. Парень не переставал наблюдать за ней, он верил, что в таком крохотном теле таится великая сила. «Ей нужно время, чтобы раскрыться, и тогда она зацветёт, — думал блондин. — Белоснежная орхидея — вот каким цветком ты станешь для меня». Гром грянул с туманных небес. Меж листьев и крон, Кустарников блёклых И серой травы Вновь расстилалась кошмарная гладь. Накинул я плащ, зажёг фонари И двинулся в путь в никуда. Сбивают нас с толку упрёки грозы За то, что осмелились мы Нарушить покой столь бренного мира. И снова тот зов окликает меня, Тщетно пытаясь вогнать в меня страх. Но я не боюсь — со мной лучший друг-компаньон. Мы вместе покорно разбудим отвагу, Поплачем уныло, забудем печали, Всхлипнем ещё раз, глаза увлажнятся, Улыбнёмся и скажем: «Всё хорошо!» Внезапно для путешественников вперемешку с дождём посыпался град. Итэр, уверенный в том, что он и его подруга доберутся до Долины Бишуй без происшествий, покосился в сторону неба и недовольно что-то пробубнил. Ледяные комочки падали и бились об их головы. Так друзья шли ещё с полчаса, пока окончательно не умаялись под нескончаемым натиском непогоды. Искатели приключений шли через поля виноградников. Совсем рядом от них находилась большая винокурня — она же усадьба господина Дилюка. Итэр предложил переждать ненастье в этом доме. Они вдвоём прошли к входной двери и негромко постучались. Казалось, что им никто не откроет посреди ночи, однако из приоткрытых окон на первом этаже был услышан звук чьих-то шагов, внутри комнаты посветлело. Дверь отворилась, из неё показалась молодая горничная. Она оглядела промокших путников. Не успела она произнести и слова, как Итэр поклонился и с умоляющим видом обратился. — Приветствую вас. Прошу прощения за нежданный визит. Не могли бы вы позволить нам войти и переждать непогоду в доме господина Дилюка, пожалуйста? Стараясь быть вежливым и учтивым, юноша всё же никак не мог отрешиться от своей немного неуклюжей манеры речи. Горничная посмотрела в унылые глаза юноши, вздохнула и произнесла: — Конечно, проходите. Я сообщу мастеру Дилюку о вашем прибытии. Незваные гости прошли через порог, и дверь со скрипом захлопнулась.