Видишь ли ты свет сияющих в небе звёзд?

Солнечное утро приветствовало путников, следовавших на пути к Долине Ветров. Перед ними уже начали простираться зелёные обширные поляны, переливающиеся красками цветов. Ветер неугомонно колыхал траву и кроны деревьев, а природное дуновение игриво трепетало плащ и светлые волосы скитальца, отчего Итэр испытывал утешительное наслаждение от пребывания наедине с миром, всё-таки способным становиться уютным и свободным от чужих проблем, нагнетающих волнений, чрезмерного беспокойства и надоевшего окружения. Юноша и его компаньон забрались на близлежащий холм, со стороны которого уже наблюдалась издалека мимо протекающая речушка — значит до равнины осталось всего ничего, порядка нескольких сотен шагов. Искатели приключений шли и продолжают идти не торопясь, зная, что у них нет никаких забот и хлопот — отдыхай, да и только. Спустившись с очередного волнистого увала, Итэр оглянулся и встретился взглядом с Паймон, которая восторженно произнесла: — Ах, красотища-то какая! — она в полёте всплеснула руками и подлетела к блондину. — Целиком и полностью согласен с тобой, — парень ласково посмотрел на спутницу. Хоть синева и мешки под глазами отрока ещё не пропали, однако по его состоянию стало видно, что он очень рад выбраться из города и идти туда, где он сможет почувствовать себя легче. Свобода так притягательна — и юноша это понимал. В глубине своей души Итэр хотел вернуться домой, к сестре. Его тяготило присутствие в новом мире, где совсем всё не так, как у него. С одной стороны, страх неизвестности периодически овладевал сознанием, из-за чего он не в силах был трезво воспринимать окружающую обстановку. С другой — та самая неизвестность и подогревала интерес к исследованию всего того, что для скитальца было незнакомым и даже странным. «Быть может, — думал он, — это и есть моя текущая цель: найти здесь то, что приведёт меня обратно в мой мир? Или же мне дано некое предназначение? Ведь всё происходящее имеет причину, действие и результат, а значит и моё присутствие здесь что-то означает. Но что?..» — Паймон стало скучно, — голос подруги вмиг прервал размышления юноши, — давай споём что-нибудь! — она легонько подтолкнула Итэра, чтобы тот наконец очнулся. — Спеть, говоришь? — он взглянул на попутчицу, а затем задумчиво посмотрел в небо, — есть у меня одна песенка. Парень достал из кармана маленькую записную книжечку и, пролистав несколько страниц, обратился: — Я её сам придумал. Сочинял по ночам.  Вот, послушай.  На перепутье дорог, Где-то в полях далеко, Среди  бескрайних степей Два друга поспорили: Кто из них прав, А кто из них — нет.   Один восклицал: «Говорю тебе сразу, Нам открыты дороги, Мчись хоть туда, хоть сюда! Мы сами вправе решать, Куда нам идти!»   Второй возразил: «Не должно так полагать, Вся жизнь скоротечна. Зачем же нам мчаться, Если мы можем застыть?»   А первый сказал: «Да кто ж мы такие, Чтоб стоять постоянно?! Без движенья никак – Рискуешь стать статуей Без счастья и радости – Таких мимолётных утех»   Второй заявил: «А смысл спешить? Вот бежишь ты, бежишь. А толку-то нет! Чего ты искал? Счастья, ведь так? Тогда мой совет – Оглянись и подумай. Прерви марафон! А всё потому, Что это не гонка. Здесь нет победителей, Всего лишь бродяги»   Тут первый вскипел: «Не понимаешь ты всё! Движение — жизнь, Не двигаясь толком, Ты ничего не добьешься! Чтобы что-то начать, Нужно сделать рывок»   Тропа разделила товарищей, И каждый из них следовал так, Как нужным считал. А жизнь продолжалась, Всё те же поля оставались на месте. И мало кто помнит тот разговор, В котором два друга поспорили: Кто из них прав, А кто из них — нет.   — Неплохая песенка, вот только в некоторых местах получилось не очень складно, — заметила Паймон.   Итэр пожал плечами и ответил:   — Может быть и так. Во всяком случае, я только учусь, так как не смог в полной мере овладеть тейватским языком.   — Ты, кстати, должен быть благодарен мне за то, что я учила тебя на нём говорить, — Паймон ухмыльнулась, — ха-ха, вспомнила, как брала всякие предметы и называла их по-тейватски, а ты повторял за мной, как дитё малое. — Подруга хихикнула.   — Я тоже это помню, — блондин улыбнулся вслед за девчушкой, — слушай, а может тебе стоит стать учителем в начальной школе?   Лицо Паймон приняло вопросительный вид.   — Вряд ли. Паймон пусть лучше станет тем, кто будет много есть, — она облизнулась.   — Тогда стань дегустатором, — то ли насмешливо, то ли всерьёз ответил Итэр.   — А кто это?   — Скажем так — это такой человек, который обладает отличным обонянием и вкусом. Он пробует еду и напитки.   — Решено, я стану дегустатором! — вмиг воскликнула Паймон. — Как-то я сомневаюсь, что у тебя хороший вкус. Ты всегда всю мою стряпню проглатываешь, словно змея, даже не прожевав толком, — вздохнул путешественник. — Не правда! — Она громко возразила, — это я просто так быстро ем. — Спутница тут же надулась. — Вот и всё! — Подумать только, ест и не толстеет! — Пригорюнился Итэр. — Какая же из тебя может быть консерва? — Он взглянул на неё. — Да ещё и мелкая такая. Хоть бы росла, что ли, пока уплетала всю еду. Паймон вся неистово покраснела от злобы и крикнула: — Вот я вырасту — повыше тебя буду, тогда стану так же шутить над тобой! Тут же она начала бить юношу по голове, хотя блондину совсем было не больно. Ему казалось, будто его бьют подушкой. Пока приятели исступлённо спорили, перед ними уже открылась обширная равнина, где в центре царствовал исполинский дуб. Его поразительные ветви тянулись во все стороны, зелёные листья медленно развевались на ветру, а ствол завораживал своей величественностью. Вокруг да около него росли многочисленные астры и ромашки, также иногда попадался и львиный зёв. Как и было заранее известно, рядом протекала тоненькая речушка. Путники подошли к ней и умылись. Время перевалило за полдень. Друзья разместились под дубом, в теньке, и разбили лагерь. Итэр начал готовить костровище из найденных им камней на берегу около реки и приказал Паймон слетать за хворостом и сухой травой. Сам он пока вырыл ямку и, уложив булыжники в круг, поставил на самодельные перекладины котелок. Следом за этим парень достал из вещевой сумки столик и продукты, коих было предостаточно. В чаще скиталец смастерил из стволов мёртвых деревьев временные скамеечки, а точнее, просто перерубил эти поленья пополам. Через некоторое время вернулась Паймон с большой охапкой веток. — Ого, да ты очень сильная! — шутливо произнёс Итэр. Подруга не ответила, а лишь самодовольно усмехнулась. Уложив хворост в костровище и сделав трут из сухой травы и листьев, друзья с помощью кресала и огнива развели огонь, а потом поставили кипятиться речную воду. — Итак, начнём же наш мастер-класс по готовке от Итэра. — Он взмахнул сверкавшим  при свете ясного дня ножом. И началось — вмиг пошли в дело овощи и фрукты, маринованное мясо и пряности, грибы и орехи. Сначала юный повар оставил кипятить воду для супа, затем быстро полетели в котелок мясо птицы, морковь, редис, картофель, томаты. Блондин ловко нарезал салат, яблоки и тофу. Стало ясно, что Итэр готовит несколько блюд сразу. Тут уже овощи в котелке начали отдавать приятный аромат. Парень добавил в бульон лапшу, и, помешивая, приправил суп чёрным перцем и солью. Далее он принялся измельчать миндаль и укладывать тофу на тарелке, поливая почти готовое блюдо топлёным молоком с мёдом. С десертом покончено, и тут дал о себе знать бульон — лапша сварилась, и теперь можно было переливать суп в миски. Но это ещё не всё! Нарезанные овощи, добавленный отваренный картофель и яйцо всмятку превратил простенький салат в отдельное блюдо. И напоследок, дольки яблок и закатников послужили отличным дополнением к десерту. Внимательно наблюдая за поварским действом, Паймон то и дело, что облизывалась. Наконец обед был подан, и, умирая от нетерпения и голода, друзья быстро расправились с едой. Вечерело. Паймон жутко набила свой живот, отчего не могла теперь летать. Пристроившись под дубом, она уснула. Итэр медленно расхаживал по долине. У него давно появилась привычка постоянно бродить где-то, чтобы в нужный момент собраться c мыслями или подумать о чём-то сокровенном.   — «Да кто ж мы такие, чтоб стоять постоянно?!» — вспоминал он из своей песни, — «А смысл спешить? Вот бежишь ты, бежишь. А толку-то нет!»   Путешественник значительно умаялся и присел на берегу реки, прямиком уставившись в алое вечернее небо.   — Иногда всем нам нужно иметь возможность остановиться. Иначе можно сойти с собственного маршрута. — Сказал Итэр тихо вслух. — Теперь я знаю точно, — он приподнял руку к заходящему солнцу, — что в Мондштадте  мне делать нечего. Значит настало время посетить новые места этого странного мира в надежде найти хоть какую-нибудь зацепку, которая поможет мне в поисках сестры. Так блондин пролежал до захода солнца, слушая свист попутного ветра, плеск речного течения и шелест поляны, пока он не уловил жалобные крики Паймон: — Эй, Итэр, ты где? Настала ночь. Небо украсилось сверкавшими вдалеке звёздами. Только тлеющие угольки в костре отчаянно пытались осветить наступившее царство мрака и темноты. Друзья улеглись в спальных мешках подле дуба и, совершенно не желая засыпать под природную колыбель бренного мира, тихонько беседовали, чтобы не нарушать всеобщее умиротворение и покой расстилавшейся долины. — Итэр… — шепнула Паймон, — а, Итэр? — Что такое? — вяло отозвался блондин. — Я не хочу спать. Давай чуть-чуть поговорим. Юноша лениво повернулся к ней: — О чём? Девочка немного помолчала, взглянув на мерцающее небо, а затем ответила: — Как ты думаешь, все те звёзды, что блестят где-то далеко, может быть тоже путешественники, такие же, как и ты? — Всё возможно, — скиталец привстал, — но я слышал, что звезда загорается тогда, когда рождается новая душа. — Значит ли это, что мы все «путешественники» своей жизни? — Паймон придвинулась к другу. — Ведь каждому из нас суждено пройти тот путь, который будет нами проложен? А пройти его предстоит всем по отдельности, так ведь? На лице девушки нарисовались черты грусти, глаза покраснели и стали немного влажными. — А я не хочу, чтобы мы расставались! Что если ты попадёшь в беду?! Я бесполезная и ни на что не годная! — она крепко обняла Итэра, — я даже «консервой» для тебя быть не могу. Зачем я вообще здесь? И кому нужна? — Девочка всхлипнула. Юноша впервые видел свою спутницу такой расстроенной и встревоженной. Тут же он вспомнил вчерашний день, когда он сам был в смятении. Медленно поглаживая Паймон, путник тихо пропел: Пройдёт печаль угаснувшей зари, Настанет ночь в своём обличье. И темнота придёт на смену свету.   Не бойся сумрака, дитя, Ведь ночь на то и время для мечтаний, Для сладких снов и грёз родных.   В руках держа свечу, я встану пред тобой И прогоню кошмары тьмы. Луна — твой щит, Звезда — наш проводник В мир сказок и былин.   Не плачь, любимая моя. Бывают радости, печали, И верный взлёт, И нервный трепет. Но верь ты мне – Пока я здесь, с тобой, Пока ты слышишь стук сердец, Мы вместе сломим всю ту горесть, Что не даёт тебе познать, Какая жизнь на самом деле такова. Итэр не заметил, как быстро погрузилась в сон его подруга. Угли в костре уже полностью потухли, звёзды стали светить ярче. И вглядываясь в небосвод, скиталец молча встретил полночь, провожая ушедший первый день путешествия. Состояние покоя настигло и его самого, и юноша уснул в обнимку с Паймон под ветвями раскидистого дуба.