Через боль наших слез

      Бэкхен сел на постели и сонно потер глаза. Чанеля рядом не было, а за окном уже светило солнце. Значит, любимый решил порадовать его завтраком. Омега уже хотел встать, как со спины его коснулась холодная рука. Причем, по ощущениям, явно детская.       — Где папочка?       Бэк сглотнул, ощущая, как по спине побежали мурашки. Он замер, надеясь, что ему показалось, но через несколько секунд вопрос снова повторился.       — Где папа?       И вдруг совсем рядом с ухом прошелся ледяной шепот:       — Ты украл у меня Чанеля. Но я тебе его так просто не отдам... — ощутив, как плеча коснулись ледяные пальцы, омега закричал.       — Бэк! — Пак подскочил на кровати. На дворе стояла глубокая ночь, а его возлюбленный лежал рядом и кричал. — Бэкхен, проснись, — он начал трясти омегу за плечи.       — Не трогай меня! — завизжал Бен. — Нет! — с резким вдохом Бэкхен сел на постели и начал оглядываться по сторонам.       — Бэкхен... — Чанель обхватил ладонями лицо омеги и заставил посмотреть на себя. — Что? Опять сны?       Пришел в себя Бэк не сразу, но постепенно дыхание начало успокаиваться. Правда вот страх в глазах не исчез.       — Они были в этой спальне. Были!       — Кто? — спросил Пак.       — Мина. И Мисо. Она сказала, что не отдаст тебя, — Бен развернулся и прижался к возлюбленному. — Чанни, мне так страшно.       Чанель молча прижал омегу к себе, начиная успокаивающе поглаживать по спине. Он был уверен, что станет для Бэка спасением. А кажется, стал проклятьем…       — У меня… есть некоторые догадки, — неуверенно произнес альфа.       — Какие? – глухо спросил Бэкхен.       Пак глубоко вздохнул и погладил омегу по волосам.       — Когда у тебя выходной?       — Мы ведь не к психиатру поедем? — всхлипнул Бэк. — Я не сошел с ума, честно!       Чанель взял омегу за руку и мягко погладил пальцем ладонь.       — Нет, радость, ты что? Я... Хочу съездить на кладбище. Поговорить с ними.       Бен резко отстранился и испуганно распахнул глаза.       — К-к ним?...       Пак мотнул головой.       — Я буду говорить сам. А ты просто будешь неподалёку.       — Нет, я тоже поговорю, — ответил Бэкхен, чуть тише. — Я должен извиниться перед Мисо. И перед Миной.       Чанель мягко улыбнулся и коснулся губами лба омеги.       — Давай-ка я сварю тебе какао?       Бэк замотался с головой в одеяло и, надув губы, кивнул.       — Дя.       Пак рассмеялся и подхватил возлюбленного на руки. Хотя в груди ныло от вины.       — Как думаешь, это поможет? — задумчиво спросил Бен, когда Чанель опустил его на стул.       — Не знаю, — не стал врать Пак, включая чайник и доставая из шкафа какао. — Но этот вариант мне кажется верным.       Бэкхен глубоко вздохнул и замотался поглубже в одеяло. Неужели рассказы про призраков правда?       — А если не поможет, — вдруг тихонько спросил Бэк, — ты ведь не бросишь меня?       — Нет, — решительно ответил Чанель. — Мы найдём другой способ.       — Чанни, — тихонько позвал Бен.       — Да? — Пак поставил перед омегой чашку какао и присел на корточки перед ним. — Что такое?       — Ты самый лучший. И всегда им был. Я хоть и любил своего бывшего, но всегда сравнивал его с тобой. Я искал похожих, но находил лишь жалкие подобия... — Бэкхен вздохнул. — Я люблю тебя. Очень сильно.       Чанель улыбнулся и крепко обнял возлюбленного. Хотя им обоим тяжело, слова омеги сейчас были наградой.       — Я тебя обожаю, радость. Но окончательно буду счастлив, когда от тебя уйдут кошмары.       — Наверное, я слишком много думаю, — пробормотал Бэк, зарываясь носом в изгиб шеи возлюбленного. Возможно, действительно нужно отпустить ситуацию.       — Я знаю один хороший способ обо всем забыть, — вдруг усмехнулся Пак, — но тебе пока нельзя.       Бен густо покраснел и схватился за чашку. Он помнил ночи с Чанелем. И это было действительно то, что заставляло забываться. Каждый раз был настолько шикарным, что он спал без задних ног, а наутро вставал счастливым и довольным. И сейчас от этих воспоминаний стало жутко неловко. А Пак улыбнулся и чмокнул омегу в раскрасневшуюся щёчку. Воспоминания о занятиях любовью с Бэком были прекрасными. Но для воплощения их в реальность омеге нужно было подтянуть здоровье. И альфа конечно готов был ждать.       Оставшаяся часть ночи прошла спокойно. Нашелся даже уголек, который во время криков куда-то спрятался. Но вот следующие ночи были абсолютно такими же: Бэк кричал во сне и просыпался в холодном поту с испуганными глазами – кошмары продолжали его преследовать. Мисо, Мина... Дошло даже до того, что приснился сам Чанель, обвиняющий Бена в этих смертях.       Поэтому под конец недели Бэкхен не выдержал и попросил у доктора Муна отгул, чтобы съездить на кладбище. Пак тоже отпросился с работы, и с утра они направились в семейный склеп семьи Ли, где хранился прах каждого усопшего члена — в том числе Мисо и её дочери.       — А нам сюда можно? — с опаской спросил Бэк, воровато оглядываясь по сторонам.       — Сюда можно всем, — кивнул Чанель, держа омегу за руку. — Это такое же кладбище. Только захоронения другие.       Бен покрепче сжал ладонь возлюбленного, продолжая оглядываться и читать подписи.       — Я нашел.       Пак шумно сглотнул и, медленно переведя взгляд на таблички, чуть крепче сжал пальцы Бэка, читая: «Ли Мисо» и «Ли Мина».       — Хочешь побыть с ними наедине? — осторожно спросил Бэкхен.       Но альфа покачал головой.       — Нет. Никаких наедине уже не будет. Есть только мы.       — Хорошо, — Бен осторожно протянул руку и поочередно коснулся каждой урны. — Здравствуй, Мина... Здравствуй, Мисо...       — Это Бэкхен, — продолжил Чанель. — От него я ушёл к тебе, Мисо. А от тебя вернулся к нему. И сейчас я понимаю, что любил его больше всех на свете.       — Прости меня, Мисо, — тихонько произнес Бэкхен. — Я пытался тебя спасти. Я очень хотел этого. Я знал, что вы вместе и хотел сделать вас счастливыми. Я просто был обязан, но... Так распорядилась судьба...       — Мисо, я ведь спрашивал тебя про анализы. Ты говорила, что все сдаёшь. Так что случилось? – Чанель сглотнул ком в горле и заморгал, сдерживая непрошеные слезы. — Извини. Но пожалуйста, оставь нас. Этот омега не заслужил жизни в кошмаре.       Бэк опустил голову.       — Я всегда буду помнить о вас. Пожалуйста, не держите на меня зла. Я не из тех, кто готов идти по головам. Я тоже потерял кое-кого. Можно сказать, вы отмщены.       — Да. Он уже пострадал. Из-за меня. За вас, — покачал головой Пак. — Мисо, пожалуйста. Позволь нам быть счастливыми.       Оба замолчали, стоя напротив урн и думая о чем-то своем. Бен достал из кармана маленькую игрушку, которую взял с собой из дома перед поездкой, и поставил рядом с урной Мины.       — Пусть это будет твоим талисманом, малышка.       Чанель поцеловал табличку с именем дочери и, выпрямившись, обнял омегу за плечи.       — Я люблю тебя, крошка. Очень.       — Мы всегда будем вас помнить, — снова повторил Бэкхен. — Помнить и любить.       Пак глубоко поклонился праху некогда любимых и посмотрел на возлюбленного.       — Пойдем?       — Да, — Бэк улыбнулся и, когда они вышли на улицу, глубоко вздохнул. — Знаешь, мне даже стало как-то немного легче.       — Мне тоже, — с лёгкой грустью кивнул Чанель. — Надеюсь, это поможет.       — Я тоже, — вздохнул Бен. — А то уголек скоро приступ заработает.       — Да уж, — мягко рассмеялся Пак.

***

      — Ну... — когда они легли в постель, Бэкхен натянул на себя одеяло и посмотрел на возлюбленного. — Спокойной ночи?       — Спокойной, — Чанель поцеловал омегу в щеку. — Я тебя люблю.       — И я тебя, — Бэк переплел их пальцы и прикрыл глаза. Было бы здорово, если бы эта ночь прошла без кошмаров.       И Чанель думал о том же самом.

***

      Бэкхен сел на постели и сонно потер глаза. Чанеля рядом не было, а за окном уже светило солнце. Значит, любимый где-то в квартире.       Внезапно кто-то схватил омегу за ногу, и он заметно вздрогнул. Но следом улыбнулся.       — Боже, Уголек, — Бэк наклонился и поднял котенка на руки, — ты напугал меня.       Котенок ласково заурчал, ластясь к омеге, а следом Бен услышал грохот. Который означал одно — Чанель готовит.       Бэкхен поднялся с кровати и тихонько прошел на кухню.       — Доброе утро, — он обнял возлюбленного со спины.       Пак улыбнулся и тут же повернулся к омеге.       — Действительно доброе, да?       — Неужели Мисо и Мина нас услышали? — Бэк уложил подбородок возлюбленному на грудь и посмотрел на него снизу вверх.       — Да, — улыбнулся Чанель. — Я молился за тебя. И все, кажется, получилось.       Бен сонно улыбнулся и вздохнул.       — Я самый счастливый.       — Осталось свадьбу сыграть, — Пак чмокнул омегу в лоб. — Пойдешь за меня?       Бэкхен тут же изменился в лице.       — Чанни, ты... серьезно?       — Бесповоротно и окончательно, — Чанель улыбнулся и надел омеге на палец луковое колечко. — Пока кольцо только такое. Но мы сегодня выберем тебе нормальное, хорошо?       У Бэка на глазах выступили слезы, но отчасти из-за того, что пахло луком.       — Ты специально выбрал такой злой лук, чтобы я точно расплакался? — рассмеялся омега. — Мне не нужно кольцо, мне достаточно и твоих слов.       — Тогда убираем его подальше, — Пак отбросил луковое кольцо обратно в тарелку и начал сцеловывать слёзы любимого. — Значит, «да»?       — Конечно, «да», Чанни, — Бен всхлипнул и нежно поцеловал возлюбленного. — Разве я могу ответить иначе?       — А вдруг ты скажешь: «Подожди, я посмотрю в своем расписании»? — рассмеялся Чанель, поднимая омегу и начиная кружить. — Ты моя радость.       — В моем расписании Пак Чанель ежеминутно, — мурлыкнул Бэкхен, крепко обняв возлюбленного. — Подожди, я добавлю его туда еще.       — Сейчас ты добавишь вкусняшек в свой животик, — Пак усадил омегу за стол. — Я приготовил пиццу.       — Пиццу?! Чанни, во сколько ты встал? — изумился Бэк.       — Час назад, — ответил Чанель, выкладывая перед омегой сочную «Маргариту».       — Оооой, как аппетитно, — захлопал в ладоши Бен. — Я уже говорил, что ты самый лучший? Скажу это еще раз. Мой альфа самый прекрасный альфа на свете.